[ недо ]

Чимин тщательно и придирчиво выбирал мастера, просматривая множество работ. Идея сделать тату зрела в нём пару лет, и когда он, наконец, решился, то застопорился - кому довериться?.. Вроде бы, был хороший, но специализировался на ярких и акварельных татуировках. У другого салон располагался где-то в подвале, и параноидальные мысли об антисанитарии побудили распрощаться. Третий отговаривал, предлагая на первый раз что-нибудь маленькое и милое. Чимину надоело, что его не воспринимают всерьёз. К четвёртому он пошёл, преисполненный уверенностью. За стойкой администрации его встретил... Гигант. - Добрый вечер. ...У гиганта добрая улыбка и ямочки на щеках. - Я Пак Чимин, здравствуйте. Я по поводу... - Да, я помню, мы с вами переписывались. ЮНГИ! Одну минуту. Чимин огляделся - витрины с различными украшениями для пирсинга, в рамках на стенах фотографии с готовыми работами, в помещении чисто, и не громко играет рок. Присев на диван, Пак взял с журнального столика каталог с эскизами - все исключительно чёрные, и в основном, только надписи. То, что нужно. - Вы ко мне? Чуть хриплый голос, и, о, да, этот мастер определённо тот самый. С широкими плечами и крепкими руками, скрещенными на груди. Половину лица закрывала чёрная маска, тёмные глаза разглядывали в ответ с лёгким прищуром. - Пак Чимин, здравствуйте. - Мин Юнги. Понравилось что-нибудь?.. - садясь рядом, он кивнул в сторону каталога. - На самом деле, у меня есть идея... Разблокировав телефон, Чимин показал - штрихами выведенное слово. - Насколько большую и где? - после недолгого молчания, спросил Юнги. - Вот так сразу? - Можем и сразу, но давай..те перенесём на бумагу, и примеримся. Посмотрите, попривыкаете, подумаете. Пока Чимин рисовал в планшете заново, Юнги принёс ему чай, а для себя - кофе. - Это не по-дурацки со стороны смотрится? - Вы же это для себя делаете, а не для кого-то. - Можем на " ты ". Чимин улыбается, слыша облегчённый вздох. - При большом желании, татуировку можно и свести лазером, это долго, больно, дорого, и не всегда удаётся избавиться до конца. Ещё один нюанс - время. Со временем тело меняется, а чернила бледнеют. Перебить заново можно, конечно, но вот кожа... Имеет свойство растягиваться. - Мне нельзя толстеть до конца дней? - Я этого не говорил. - Будет хорошим стимулом... - Я просто должен предупреждать о таких вещах, никакого фэтшэйминга. Интонации Юнги спокойные, он чуть правит рисунок, выводя линии ровнее, и распечатывает. Задирая кофту у зеркала, Чимин вздрагивает от холодного и влажного прикосновения. - Ну, вот. Пока синим цветом. Точно на рёбрах? Бить будет болезненно. - Я справлюсь. ...Чимин не справляется. На следующей встрече, на полноценном первом сеансе, он позорно скулит, прикусывая губы. Он нервничал заранее о том, как всё пройдёт, надеясь слишком не потеть, пытаясь произвести хорошее впечатление на мастера, и... - Принести тебе чай?.. На маленькой кухне Юнги глубоко вздыхает. - Ты чего? - Хосок, ожидая своего клиента, ужинает. - Блять, я не выдерживаю. У меня в кресле заливается слезами непорочный ангел. Он такой хрупкий, мне кажется, надавишь, и он рассыплется. А мне его иглой колоть и колоть. - Откажись? - Мы уже начали. Как ты своих успокаиваешь? - Тараторю нежности! Отвлекаю разговорами... Но у меня-то всё быстро, проколы это не тату. Чимин, голый по пояс, привстаёт, принимая чашку. Тёмные волосы чуть растрепались, пальцы ног в носках поджимаются. - Расскажи, почему ты именно это слово выбрал? Если это не слишком личное. Смотреть в глаза, не пялясь на развитые мышцы и кубики идеального пресса оказывается легче, чем ожидалось. Чимин перебарывает своё стеснение, пускаясь в сбивчивый рассказ, и сам предлагает продолжить, звякнув чашкой о блюдце. Юнги обводит пальцем в перчатке синий трафарет букв, прикосновение прохладное, и мурашки разбегаются в стороны. - Не мёрзнешь? - Н-нет. - Дыши... Солнышко. Жужжание и боль перемежаются бормотанием ласковых слов. Чимин теряется от: " Вот так, молодец, потерпи ещё, у тебя хорошо получается, умница ", а перед глазами всё чёрное. Чернила, перчатки, маска, волосы мастера, его футболка, и джинсы с прорезями на коленях, и даже кеды. В какой-то момент Чимин почти отключается, и сквозь вату в сознании чувствует уже что-то приятное и тёплое - Юнги голой рукой, пальцами стирает слезинку с щеки. - Что тебя расслабляет? Хочешь, мы зажжём ароматические свечи послезавтра? Или ты можешь послушать музыку в наушниках? - Без наушников. - У тебя немножко кровь... Извини. Я тебя намажу, и замотаю, ладно? Постарайся не тереться в этом месте, не пей алкоголь, и ...Без физических активностей. Намджун, выбивая чек, подсовывает пару конфет впридачу. Чимин сгорает от нетерпения, ему и страшно, и страшно любопытно, как всё пойдёт дальше. Как расцветёт желанное на рёбрах, и что ещё скажет для него Юнги. В небольшом кабинете - обещанные свечи, мерцающие в полумраке. На стальном столике - инструменты, над креслом, похожим на стоматологическое - лампа с ярким белым светом, которую Юнги регулирует, выставляя ровно над тем местом, над которым работает. - Я успокоительные таблетки принял. - Как себя чувствуешь? - Волнительно. Но я готов. - Мы можем растянуть сеансы, за ту же цену, но дольше, чтобы ты не мучился. - Я сам от себя не ожидал, что настолько... - Чувствительный. И ты смелый. Всё получится. - протирая кожу, Юнги звучит уверенно. Какими бы бережными и аккуратными не были движения, всё равно больно. Зажмуриваясь, Чимин не сразу понимает, отчего ему стало легче, и приоткрыв глаза, замирает - спустив маску с лица, Юнги дует на покрасневшую кожу, и у него, оказывается, такой милый нос... - Ай-ай, опять кровь. Ох, малыш, я это вытру. - Не надевай маску обратно, пожалуйста. Без неё... Комфортнее. - Конечно. Я подумал, тебе нужно что-нибудь в руки, ты ногтями ладошки свои дырявишь. И губы не кусай, пожалуйста. - А что мне держать? Свой свитер? - Как вариант... Перерыв? Чаю? - Тебя разве не будут ждать другие клиенты? - Я не просто так на вечер записываю. После тебя никого нет.