Эномель

Шесть месяцев спустя.       — Хина, — сахарным голосом пропел Итачи. — Ну разве ты не загляденье?       Плечи Саске напряглись под её ладонью, и, несмотря на то, что Хината чувствовала, что это дурной тон — быть настолько довольной, она всё же позволила себе усмехнуться. — Итачи-нии!       В аэропорту царил шум и смешанные эмоции. Вокруг них гудели грусть от прощания и радость при воссоединении. Присоединившись к радостной части посетителей аэропорта, Хината тепло обняла Итачи, а затем пригнулась, когда Саске вместо объятий бросил на брата неприязненный взгляд.       — Братишка.       — Чем дольше я тебя знаю, тем больше ты меня раздражаешь, — просто ответил Саске, протягивая руку, чтобы взять у брата сумку. Не переставая улыбаться, Итачи протянул ему свой багаж. — Твоя неуверенность проявляется, убери её обратно.       — Я принесла тебе кофе, — перебила Хината, взяв Саске за руку и предлагая латте Итачи, который лучезарно ей улыбнулся.       — С каждым разом я влюбляюсь в неё всё сильней.       — Вот оно. Вот что вызывает моё растущее раздражение, — задумчиво пробормотал Саске, и, взглянув на него, Хината сморщила нос, несмотря на румянец. Они выглядели как трио интеллигентных людей — все были одеты дорого, но не кричаще. Хината была на каблуках и в чёрном платье, из-за которого каждый дюйм её тела казался кусочком искусства, акцентирующим внимание там, где нужно. Её шею украшала простая нитка крошечного белого жемчуга, которую она надевала только по особым случаям, так как та принадлежала её матери.       За дверью аэропорта их уже ждала машина, которую Итачи нанял перед прибытием, и, когда они разместились на пассажирских сидениях под включённым кондиционером, старший Учиха вытащил ноутбук и обратился к Саске.       — Итак.       — Итак, — ответил Саске без особого энтузиазма.       — Каковы прогнозы на этот квартал?       — Безумные.       — Саске. — Итачи бросил на него серьёзный взгляд. — Мне нужны реальные цифры, если это не может быть нанесено на график и обложено налогом как часть Корпорации Учиха…       — Я не хотел, чтобы это принадлежало Корпорации Учиха. Я хотел, чтобы это было моим собственным делом.       — Ты — часть Корпорации Учиха, — легкомысленно заметил Итачи. — Хината, вразуми его.       — Ну… Я скорее согласна… — Итачи бросил на Саске самодовольный взгляд, — …с Саске.       При этих словах Итачи впал в шок и уже открыто посмотрел на неё. — Прости?       — Это деньги, которые оставила ему Микото… не ваш отец…       — Это не…       — Не перебивай её, Итачи, — тихо вмешался Саске, не отводя взгляд от сменяющих друг друга в окне автомобиля городских пейзажей.       В этот момент Итачи подавился словами, переводя взгляд с Хинаты на Саске и обратно, совершенно ослеплённый их внезапной совместной атакой. По-прежнему милая, как шмель, Хината скрестила ноги и, слабо улыбнувшись, сказала: — Деньги, которые Микото оставила для тебя и Саске, не были частью акций Корпорации Учиха. Мы с Саске подумали, что использование их для финансирования художественной галереи разорвёт любые связи с компанией и обеспечит гораздо большую гибкость.       Итачи потребовалось несколько мгновений, чтобы придумать ответ. Он оглядел пару внимательным взглядом, чувствуя, как на его лице медленно появляется улыбка, хотя в это время он быстро-быстро соображал. Прошло много времени с тех пор, как у семьи была возможность спорить, не заходя при этом в тупик, но после появления Хинаты, голос последней, казалось, мог обойти любую преграду.       И, несмотря на очевидную привязанность, которую она испытывала к своему новому нии-сану, преданность её была твёрдо и бесповоротно на стороне младшего Учихи.       Учихе Итачи определённо пора найти девушку. Долго против этих двоих ему не продержаться.       — Под гибкостью вы подразумеваете полное пренебрежение к деловому чутью, — усмехнулся Итачи, и Хината улыбнулась в ответ.       — Сделки с искусством не всегда выгодны в течение первых нескольких лет, и помещение галереи в те же жёстко регламентированные стандарты Корпорации Учиха повлечёт за собой большие трудности и однозначно гарантирует провал.       Повернувшись к Саске, Итачи постучал ручкой по подбородку. — Мы договорились, что ты будешь заниматься этим неполный рабочий день. Теперь же, не похоже, что так и будет.       — О, я тоже буду помогать ему с этим неполный рабочий день, — вмешалась Хината. Саске даже не потрудился взглянуть на брата.       Итачи снова перевёл взгляд на маленькую Хьюгу и внезапно понял, что не долго ещё ей оставаться Хьюгой. Шести месяцев хватило, чтобы все их знакомые увидели, что они сделаны из одного теста, — две падающие звезды на траектории, которой суждено было сойтись в одной точке.       — Прошу прощения?       — Галерея — лишь частично галерея, а частично издательство. — Улыбка Хинаты засияла ярче, когда глаза Итачи удивлённо расширились. — Я его штатный редактор и агент.       — Следовательно, галерея не может быть частью Корпорации Учиха. Также, нам пришлось отказаться от любых попыток контроля со стороны Хьюга Индастриз, — протянул Саске, переплетая их с Хинатой пальцы.       Итачи откинулся назад, тупо уставившись перед собой. — Когда вы, двое сопляков, успели это сделать?       — Думаю, это самая негативная вещь, которую ты когда-нибудь от него слышала, — ухмыльнулся Саске, игнорируя своего брата и самодовольно поворачиваясь к Хинате. Рот Хинаты от удивления превратился в круглую розовую букву «О». — Мне тоже так кажется!       — Ты обманом заставил меня согласиться на это два месяца назад под предлогом… — начал Итачи, безуспешно пытаясь изобразить возмущение, хотя на самом деле он безмерно гордился ими. Под крылом Корпорации Учиха Саске был бы ограничен строгими временными рамками для получении прибыли. Итачи тогда был настолько взволнован, что несколько раз пытался отговорить брата.       Теперь, с Хьюгой у руля и деньгами, поступающими из совершенно не связанного с семейным бизнесом источника…       — Как думаешь, он переживёт это? — поинтересовался Саске у Хинаты, по-прежнему игнорируя брата, когда машина остановилась у обочины, и он открыл дверь, чтобы выйти.       Помолчав перед тем, как выйти из машины, Хината бросила на Итачи щенячий взгляд. — Уверена, что да. — И она быстро чмокнула его в щёку.       Покраснев, старший Учиха извлёк откуда-то из своего хранилища выражений для чрезвычайных ситуаций хмурый взгляд.       — Вы двое, — проворчал он беззлобно, и когда они вышли на палящее августовское солнце, Итачи поморщился.       Саске молча пропустил их к зданию галереи, позволив брату на мгновение задержаться, чтобы взглянуть на вывеску и полюбоваться изящными изгибами вывески с редкой эстетикой, замысловатой в небольших металлических деталях фона.       — Галерея-издательство «Фриссон», — пробормотал он, взглянув на пару, терпеливо дожидающуюся его у двери. — Могу я спросить, почему такое название? Вы мне расскажете?       Улыбающаяся Хината покачала головой, и Итачи прищурился. — Он заставил тебя отвечать мне, потому что я не стану с тобой спорить, верно?       — Ты всегда был умным ублюдком. — Саске ухмыльнулся и, открыв стеклянную дверь, пропустил Итачи с Хинатой внутрь.       Галерея представляла собой длинное здание в форме буквы Г. Стены были украшены чёрно-белыми панелями, а картины были развешаны на самодельном лабиринте из подвижных перегородок снежно-белого или лавандового цвета. Некоторые картины просто свисали с открытых металлических опорных балок потолка. Внутри царила приятная прохлада по сравнению с изнуряющей летней жарой с улицы, и, вздохнув с облегчением, побледневший Итачи поправил пиджак. — Во сколько показ? — спросил он, взглянув на часы.       — В семь, — ответил Саске, прислушиваясь к незнакомому голосу, доносящемуся из офиса в задней части здания, где они с Хинатой работали над издательским аспектом бизнеса.       — Я знаю, что показ не раньше семи. — Голос был ровным, приятного тембра, в котором чувствовалась элегантность, даже когда он стал резким. — Видите ли, мой телефон разрядился, и я прошу вас, пожалуйста, позвоните мисс Хьюга, чтобы сообщить ей, что я прибыла раньше.       У потёртого стола из чёрного дерева стояла их испуганная секретарша, которая явно не понимала, что делать со стоящей перед ней девушкой.       Тёмные волосы девушки знакомым образом спускались по талии до бёдер, и, несмотря на джинсы, она была на каблуках, которые по длине уверенно соперничали с каблуками Хинаты, и в чёрном блейзере, который почему-то смотрелся на ней не хуже их деловых костюмов, хотя она и была в джинсах. Стянув с лица модные солнцезащитные очки, девушка оглянулась, а после улыбнулась. — Онее-чан!       Хината вздрогнула, потрясённая не меньше Саске и Итачи.       — Ханаби!       Через две секунды девушки обнимались, и, пока Саске тупо смотрел на них, Итачи прошептал:       — Они родственницы?       Этого нельзя было отрицать, ведь их волосы, серые глаза и пухлые губы были почти одинаковы. Даже форма их лиц и скул имела знакомую грацию, разглядев которую, Саске был вынужден проморгаться, чтобы избавиться от замешательства.       И он был смущён, потому что, хотя они казались невероятно похожими, Хьюга Ханаби всем своим существом излучала непоколебимую уверенность. В последний раз поцеловав сестру в щёку, она целенаправленно направилась к парням, наблюдавшим за ней широко раскрытыми чёрными глазами.       — Саске, я полагаю. — Она улыбнулась, протянув руку. Её крепкое рукопожатие было таким же поразительным, как и всё в ней, и Саске кивнул. — Верно. А ты, должно быть, младшая сестра Хинаты.       — Лучшая сестра, — подмигнула Ханаби, и Хината показала язык.       — Так, а это кто? — Она с любопытством взглянула на Итачи, и Саске отступил в сторону, чтобы она могла пожать руку и его брату. Итачи не удалось до конца скрыть удивление. — А я — лучший брат, — улыбнулся он, несмотря на кратковременную потерю связи с реальностью.       Ханаби усмехнулась. — Ах. Значит, ты Итачи.       — Да. У тебя крепкое рукопожатие.       Её улыбка приобрела более стальной оттенок. — Мне нравится, когда люди осознают моё присутствие.       — Уверен, они не забудут тебя, даже если захотят.       Теперь на лице Хинаты вспыхнула тревога, словно уличные фонари сменили жёлтый цвет на красный, и Саске быстро подошёл к брату. — Итачи, если ты хочешь обсудить цифры, то сейчас самое время, пока не прибыли поставщики.       — Верно. — Спокойно, словно бы не заметив расширяющихся глаз Хинаты или растущего лукавства Ханаби, Итачи кивнул девушкам и повернулся, последовав за Саске мимо выглядящей абсолютно измученной секретарши, занимающейся чем-то за своим столом.       — Тогда я приглашу Ханаби на ланч, — предупредила Хината, и Саске кивнул в знак согласия. Излишне быстро схватив свою сумочку, Хината поспешно двинулась из галереи и потянула за собой Ханаби, слишком хорошо зная природу блеска в серых глазах сестры.       Оказавшись на улице, младшая дала себе волю. — Вау.       — Тссс, — перебила Хината, быстро шагая по тротуару.       — О боже. Генетика в этой семье…       — Ханаби.       — У меня будут самые милые племянницы и племянники. — Она прижала руки к щекам, и её глаза заблестели.       — Ты сильно переживаешь? Знаешь, отец около дня дулся и бурчал по поводу издательства, но после того, как Неджи-нии поговорил с ним, я клянусь, он не мог перестать хвастаться всем, с кем виделся, о том, что его старшая дочь открыла собственный бизнес. — Она подмигнула. — Ты заставила Неджи сыграть эту пьесу? Ужасно хитро для тебя.       — Конечно нет! — ахнула Хината, а затем спросила, посерьезнев: — Он действительно хвастался? Правда? По тому, как прошёл разговор, я подумала, что он может отречься от меня…       — Пффф. — Ханаби рассмеялась и, сжав руку сестры, глубоко вздохнула. — Он счастлив. Думаю, он даже купит сегодня картину или две. — Она усмехнулась. — Очень помогло то, что Неджи только что сообщил ему, что планирует просить руки Тен-Тен, чтобы следующим летом сыграть свадьбу. Он в отличном настроении. И ищет свадебные подарки. Победа, победа!       Хината просто не могла не улыбнуться шире.       — Он всё-таки сделал это.       — О боже, у них тоже будут самые милые дети! — Ханаби часто дышала и, казалось, была готова взорваться от переполняющих её чувств. — Много милых малышей!       Если бы Хината знала, что обсуждается в офисе «Фриссон», возможно, она не стала бы упрекать Ханаби, чтобы она перестала говорить о племянницах и племянниках, потому что в это время Саске, сунув руки в карманы, наблюдал за Итачи, рассматривающим маленькую бархатную коробочку. Глаза старшего Учихи были широко распахнуты и, кажется, даже повлажнели.       — О, чёрт. — Он засмеялся, потирая уголок века. — Ну вот, а я старался не делать этого.       — Так странно... у тебя даже международный титул по таю есть, — пробормотал Саске, невольно забавляясь, — и всё же ты плачешь.       — Я не плачу, это всего-то одна крошечная слезинка. И ещё, это радость, а не боль — ты, бессердечный монстр. — Итачи снова рассмеялся и встал, без предупреждения сжав брата в объятиях.       — Поздравляю тебя, маленький зануда.       — Ну, сначала она должна сказать «да», — прохрипел Саске, пытаясь сделать вздох в удушающих объятиях.       — Пфф. Дело сделано. Как Наруто это воспринял? — Итачи отстранился, и Саске поморщился. — А… он немного волнуется, потому что они с Сакурой дольше вместе, понимаешь?       Итачи пожал плечами и постарался не выглядеть слишком напыщенным. — Учихи всегда подходят ко всему серьёзно.       — Я пытался это объяснить.       — Другим этого не понять.       Они хором рассмеялись, потому что больше ничего не оставалось.       — Ещё одна Учиха, — усмехнулся Итачи, взглянув на коробочку с кольцом, прежде чем закрыть её и вернуть Саске. — После окончания университета? В следующем году, я полагаю?       — Нет. — Саске покачал головой, сунув кольцо в карман. — Я думаю, это будет зимняя свадьба. — Он переступил с ноги на ногу и слегка застенчиво пожал плечами, чего его старший брат не замечал за ним уже долгое время. — На торжестве, наверное, будет подаваться горячее подслащенное вино.       Итачи впечатлился. — Вы уже обсуждали меню? Похоже, что «да» на самом деле не так уж далеко?       — Нет, мы не говорили об этом. — Саске покачал головой, снова вытащив футляр, как будто напоминая себе, что кольцо всё ещё у него, и что сегодня вечером в галерее, в присутствии всех их друзей и близких родственников он задаст самый страшный вопрос в своей жизни.       — Я просто знаю.