Эномель

      За побегом двух покрасневших влюблённых с блестящими глазами последовало крещендо из криков, аплодисментов и улюлюканья. Сакура металась по льду, как птенец, готовящийся взлететь, а Ино, сложив ладони рупором, крикнула так громко, как только могла: — Наконец-то!       Тен-Тен улыбалась от уха до уха, игнорируя перечеркнувшую улыбку слезу и наслаждаясь прекрасным моментом, пока не взглянула на Неджи. Она ахнула, увидев, как нарастающее напряжение, скручивающееся во всех его мышцах, начинает толкать его вперёд, как быка на мельтешащий перед ним плащ тореадора.       Попахивало катастрофой. Она приготовилась повалить его на землю и может даже ударить по голове, если удастся. Наконец-то настало время использовать по назначению результат многолетних занятий бразильским джиу-джитсу, чёрт возьми.       Но прежде, чем она успела подавить свою растущую энергию и выпустить её в прыжке пантеры на быстро отдаляющуюся спину Неджи, нога Какаши метнулась в слякоть на пути этой сероглазой ракеты, и элегантный Хьюга совершил самое катастрофическое путешествие за всю свою жизнь.       Неджи громко вздохнул, глотая крик, который бы унизил его вдвойне, и взмахнул руками, пытаясь вернуть телу равновесие, но скользкая земля под ногами предала его. А потом вдруг, словно из ниоткуда, появился камень (из тех, что выравнивали дорожку вокруг пруда) и вместе с Какаши и слякотью стал замыкающим в святой троице предательства.       Удар его носа о камень прозвучал достаточно громко, чтобы даже ошеломлённый Наруто вздрогнул, и Тен-Тен закрыла лицо руками, чтобы заглушить вскрик.       Стон Неджи нарушил повисшую тишину, но, прежде чем он успел выругаться или сделать ещё что-нибудь неприличное, мистер Какаши оказался рядом с ним, рассыпаясь в извинениях.       — Горячие тамале в аду, Хьюга! Этот кусок проклятого дерьма вместо камня попал тебе в лицо! — А затем, пока Неджи пытался понять, что он сказал, Какаши указал на своё бледное лицо, другой рукой похлопывая его по плечу в совершенно бесполезной и нежелательной манере. — Ты истекаешь кровью.       — Неджи! — Через секунду Тен-Тен оказалась рядом с Неджи, поднимая его и оценивая повреждения, пока Наруто продолжал молча разевать рот. Ино, Сай и Сакура подошли ближе, заметив кровавую полосу на губах и подбородке Неджи.       — Что произошло? — ахнула Ино, наклонившись и уперев руки в колени, чтобы взглянуть на Неджи из-за плеча Тен-Тен, пока та вытирала ему кровь салфетками.       — Он поскользнулся, — ответила Тен-Тен, настолько демонстративно игнорируя Какаши, что Ино поневоле кинула на него быстрый взгляд.       — Я не поскальзывался, — начал Неджи, но Тен-Тен остановила Хьюгу, агрессивно стирая кровь с его губ. Его глаза подёрнулись поволокой, и она широко улыбнулась, найдя Неджи одновременно очаровательным и приводящим в бешенство.       — Считай это божественным знаком, что ты должен ненадолго оставить свою кузину в покое.       — Я не собирался ничего делать кузине, — огрызнулся Неджи, хотя и не так грубо, как если бы в его потребность защитить свою младшую сестру вместо Тен-Тен вмешался кто-то другой. — Я стремился к той грязной куче экскрементов, которая по совместительству является ещё и младшим Учихой.       — Это довольно грубо, учитывая, что произошло сегодня с Сасори, — внезапно оживился Наруто — его шок, вызванный тем, что Саске прикоснулся к кому-то своими губами, и последующим наблюдением за тем, как Неджи с совершенно несвойственной ему неуклюжестью упал на мокрую землю, наконец-то ослаб.       — Ничто из того, что он сделал, не оправдывает это… этого… — Неджи запнулся, подбирая слова, и, пытаясь понять его архаичную речь, Тен-Тен вздохнула и подняла бровь.       — Фарса? — спросила она, совершенно не впечатлившись.       — Да!       — Иногда у меня такое ощущение, что Хьюга из другой эпохи, — прокомментировала Ино Сакуре на ухо. Харуно перевела на неё сияющий взгляд. — Ино! Ино! Хината только что поцеловала Саске!       Ухмыльнувшись, Ино рассмеялась с Сакурой в один голос. — Ха. У тебя одно на уме.       Приняв несчастный вид, Наруто грустно посмотрел на Сакуру, стараясь не дуться. — Ты волнуешься из-за этого чуть ли не больше, чем когда мы впервые поцеловались.       При этих словах Тен-Тен и Ино резко повернули головы в сторону блондина и произнесли хором, вложив в голос максимальное количество яда и презрения: — Неправда!       Они страдали от бешеной влюблённой Сакуры с тех пор, как эти двое начали встречаться, так что если Наруто не закроет рот, одной из них придётся заставить его это сделать.       Лучась довольством, Наруто улыбнулся. — Оу.       Если бы Сакура не была так поглощена сложившейся в её присутствии новой парой и не гадала, что сейчас делают Хината и Саске, то она, возможно, ударила бы его так сильно, что у Наруто остался бы отпечаток её привязанности. А так она просто перескочила через слякоть и утоптанные древесные опилки к своему любимому и в волнении обвила его руками за шею.       — Саске не вампир!       Как один из двух самых старых друзей Саске, Наруто точно понял, чему Сакура радуется, и вернул ей яркую улыбку, закружив свою девушку в объятиях.       — Учиха не вампир! Ура!       Сидя на земле и всё ещё пытаясь сбросить с себя головокружение от возможного сотрясения мозга, Неджи прорычал Тен-Тен низким голосом: — Вампир? Теперь моё желание вырвать ему сердце оправдано?       Тен-Тен снова улыбнулась, той широкой улыбкой, от которой болели щёки, но появлялись ямочки, при виде которых сердце Неджи забилось быстрее. — О, не думаю, что тебе нужно беспокоиться о том, чтобы вырвать его сердце. — Она рассмеялась. — Я почти уверена, что твоя невинная маленькая кузина уже позаботилась об этом.

***

      Она испугалась, что жар её лица растопит весь снег вокруг. Сверхновые звёзды не горели так, как она. Задыхаясь, Хината бежала, и из-под её ног выбивались брызги подтаявшего снега, искрящиеся в золотом свете уличных фонарей. Ладонь в руке Саске горела не меньше, из лёгких рвались частые счастливые вдохи, пока они всё продолжали нестись вперёд.       — Быстрее, быстрее! — Его голос был знаком, но в то же время в нём чувствовалась настойчивость, которая заставила Хинату вспомнить детские игры в прятки, наполненные весёлой паникой, смешанной со смехом.       Наконец-то показался кампус, и, подгоняемые ударами рюкзака по лопаткам, они врезались в дверь её общежития. Одной рукой Саске судорожно пытался попасть ключом в замочную скважину, каждую секунду оглядываясь через плечо на тропинку, по которой они только что бежали.       — Я думаю, Тен-Тен… его задержит… — между судорожными вдохами попыталась сказать Хината, полуобернувшись, чтобы тоже взглянуть назад.       — И всё же, — хмыкнул Саске, распахнув дверь и втягивая её внутрь, — поторопимся.       Дверь открылась, и их поприветствовала тишина пустых комнат. Затаив дыхание, они ещё раз оглянулись на клочок улицы, видимый сквозь стекло, а затем Хината схватила Саске за руку и потянула его в свою комнату, быстрее чем нужно, но она была слишком взбудоражена, чтобы замедлить шаг.       Кроме того, раз уж её сердце решило выскочить из груди и станцевать на ладони в кровавом месиве, то быстрый бег хотя бы мог послужить этому оправданием. И отвлечь от правды о том, что его горячая ладонь воспламеняла всё её существо.       Однако, когда они ворвались в комнату, стало невозможно игнорировать тот факт, что хотя её ноги замедлились, сердце — определённо нет. Дыхание никак не приходило в норму, но разум осознавал всё настолько кристально, что Хинате казалось, будто при желании она сможет сосчитать молекулы, образующие окружающий мир.       Прежде чем включить свет, она решила сбросить с плеч рюкзак, но они до сих пор держались за руки и в процессе его снятия им одновременно пришло в голову, что для того, чтобы она скинула сумку, им придётся выпустить пальцы друг друга, и, несмотря на то, что это было глупо, по-детски, и в конце концов должно было произойти, ни один из них не хотел этого делать.       Поэтому, прежде чем Саске потерял самообладание и попытался сказать что-то ужасное и подлое, чтобы скрыть свою непреодолимую и разрушительную привязанность, он схватил её за талию и крепко поцеловал.       Поцелуй на мосту был неимоверно нежным, словно младенец, только-только открывший глаза. От него искрился мир, а прикосновения морозца казались каким-то отдалённо приятным онемением, потому что в это время кровь и жар поднимались прямо к самой поверхности кожи.       Сейчас всё было совсем иначе.       Не встретив сопротивления внезапно разомкнувшихся рук, сумка тихо соскользнула с плеча, когда их губы соприкоснулись. Медленно, осторожно его язык скользнул по невероятной гладкости её нижней губы, и все внутренние органы Хинаты, кажется, превратились в дрожащее желе, а когда Саске положил ладонь ей на поясницу, чтобы прижать к себе крепче, колени последовали примеру остального тела и предательски подогнулись, угрожая отказать.       Хината всю жизнь думала о поцелуях. Когда она была маленькой, то считала, что никогда не выйдет замуж, потому что, если ей придётся поцеловать своего жениха на свадьбе, чтобы сделать его своим мужем, то, естественно, от стыда она не сможет больше никогда смотреть на него, и брак ни за что не сложится.       Позже она мечтала о поцелуях и чувствовала, что точно сделает всё неправильно; поцелуи казались ей чем-то неловким и отчаянным. И немного пугающим со всеми этими зубами, слюной и руками, которые неизвестно куда девать, что обязательно заставит её нервничать. Наверняка она предпочтёт потом больше не делать этого.       А ещё позже она сообразила, что правильный поцелуй будет нежным. Он будет деликатным и вдумчивым, и оставит много места для размышлений, вместо того, чтобы с головой погружаться в судорожные вдохи и лихорадочные касания.       Не то чтобы это имело значение, потому что, несмотря на всё это, Хьюга Хината поняла, что в целом шансы найти кого-то, кто ей понравится настолько, что она захочет его поцеловать, и кто также захочет поцеловать её, были довольно низкими.       Оказалось, что нет.       Он издал звук, боже, какой звук. Это подтолкнуло её колени ещё на дюйм ближе к неминуемому падению, а от тёмного тембра его стона в нижней части живота скрутился горячий узел, так что Хината поняла — остро, как нож, входящий в плоть, — что такое желание.       В его поцелуе не было ничего поспешного: он был подобен лаве, проникшей в неё и разлившейся по каждому миллиметру тела, и руки Хинаты задрожали, зарывшись в шёлк его волос. Медленно, как патока, он обвёл языком уже верхнюю её губу и нежно, но крепко прижался к ней своими губами, а затем с большим усилием, которое выдавало его голод, отступил, распутывая их спаянные атомы по одному за раз.       Когда комната перестала вращаться, и Хината осмелилась открыть глаза, чтобы посмотреть на Саске, она увидела бесконечность ночного неба в его пристальном взгляде, изучающим её с ненасытным вниманием.       Тихо, потому что это было единственное, о чём она могла сейчас думать и что имело наибольшее отношение к моменту, Хината прошептала: — …я никогда раньше никого не целовала.       Должно быть, это были правильные слова. Улыбка, сверкнувшая, словно падающая звезда, озарила его лицо, и, прижавшись лбом к её лбу, Саске издал очень тихий вздох, который на самом деле был даже не шёпотом, а скорее намёком на слова, которые он хотел произнести.       — Я тоже.       Каким-то образом Хинате удалось сдержать шок от его откровения. — …у т-тебя очень хорошо получилось.       Он сделал невозможное и улыбнулся ещё шире. — Учихи исключительны практически во всём.       Хината, наконец, улыбнулась в ответ, когда парализующий эффект от его улыбки немного спал, и почувствовала не только его радость, но и свою собственную. — Я знаю.       Ей столько всего хотелось узнать.       Внезапно осознав, что они в темноте, Хината сделала нерешительный шаг назад, не из его объятий, а чтобы дотянуться до выключателя. Решив отказаться от яркости люминесцентных ламп, она нажала на часто игнорируемый переключатель, регулирующий десяток мерцающих огоньков, которые они с Тен-Тен установили ещё на Рождество, да так и не удосужились снять.       Саске медленно огляделся под приглушённым тёплым светом огоньков, и в его тёмных глазах отразились мириады звёзд, не поддающихся подсчёту.       Осознав внезапно, что этот момент мог быть омрачён разрывом отношений с её тайным другом, Хината пристально уставилась на Саске, пока он не повернулся, чтобы посмотреть на неё. Его бледное лицо сохраняло серьёзность, несмотря на румянец, припудривший уши и скулы.       — Ты мой анонимный друг по переписке. — Она не столько обвиняла, сколько пробовала на языке эту фразу, и Саске едва заметно ухмыльнулся, наблюдая за тем, как она обдумывает новую информацию.       — Да.       — …ты… ты сказал мне ударить тебя?.. — прозвучало полувопросительно, и Хината слегка наклонила голову, словно пытаясь понять его. Теперь он скорчил печальную гримасу, от которой уголок её губ приподнялся, как будто их черты были связаны невидимой нитью. Движение его щёк и губ провоцировали Хинату делать то же самое.       — Я не знал, что настраивал тебя против себя. — Он удивлённо добавил: — Так ты залепила мне пощёчину по совету незнакомца?       — Нет! — Хината удивилась, поняв, что оправдывается, а затем, вспомнив, что это один и тот же человек, украдкой сморщила нос. — Я ударила тебя, потому что ты вёл себя как мальчишка.       — Глупо. — Он бездумно сжимал и разжимал её пальцы, чтобы Хината не забыла о его прикосновениях. Её желание стащить с себя куртку до сих пор не перевесило желания продолжать держать его за руки. — Тогда у тебя были более красочные слова для описания той ночи.       Запунцовев, Хината вспомнила, как сонно опустила голову себе на руки и ту решительную взбучку, которую устроила Саске до этого, несмотря на его помощь.       — Я не ненавижу тебя. Я просто…       — Сварливый?       — Асоциальный, я хотел сказать. — Он вдруг едва заметно улыбнулся.       — О-одно и то же.       — Вау, — выдохнул он. — Ты вроде говорила, что трусиха?       — Кажется, сегодняшняя ночь меня вылечила.       Это воспоминание заставило Хинату осторожно расцепить их ладони, чтобы залезть к себе в карман и вытащить на свет квадратную картонку с новым словом.       Саске замер, когда Хината посмотрела на изображение. Теперь у неё было время отметить длинные тёмные волосы девушки в развевающемся платье и знакомую темноту глаз нарисованного парня.       Фриссон.       Хината многое хотела обсудить, о многом хотела спросить, но когда снова подняла глаза на Саске, то увидела тяжело осевшие у него на губах слова, тающие в жаре его взгляда. В скоплениях галактик его глаз отражался целый Млечный Путь из слов.       Прежде чем она смогла сказать хоть что-то, он тихо выдохнул: — Я… сейчас снова тебя поцелую.       Поражённая, Хината уставилась на него, собираясь с духом так, как никогда раньше, хотя в этом не было никакой необходимости. Это произошло не от ожидания приближающегося удара или готовности съехать вниз на американских горках. Она боролась с желанием сдаться и отпустить.       — И… хочу узнать тебя. — Дыхание Саске щекотало ей лицо, и Хината почувствовала трепет его ресниц на своей щеке, за несколько секунд до того, как его губы снова прижались к её губам, выбивая почву из-под ног и заставляя тонуть.       Между судорожными вдохами и запутавшимися в его волосах пальцами она прошептала:       — Только если я тоже узнаю тебя.

***

      Уборка после катаний затянулась до поздней ночи. Все были уставшими, немного раздражёнными, но в основном обсуждали влюблённых голубков, упорхнувших ранее. Подшучивание над тем, что они задумали, так раздражало Хьюгу Неджи, что Тен-Тен начала использовать свои губы, чтобы заткнуть его, когда он затягивал очередную тираду о том, что наглый Учиха не пара его кузине.       Спустя несколько таких «вынужденных мер» Тен-Тен Какаши начал подумывать, что, возможно, Неджи специально не затыкался, и поэтому ему было забавно наблюдать, как Хьюга пытается начать очередной заведомо проигрышный спор с Наруто, который всегда поддерживал Саске, несмотря на его ошибки.       Тен-Тен, что была счастлива вмешаться, в очередной раз заткнула рот Хьюги поцелуем и закончила спор таким образом, что все остались довольны.       — Все эти девушки смертельно опасны, — пробормотал Какаши, глядя на них одновременно с признательностью и страхом, пока шагал к дереву, которое выбрал в качестве места для отдыха.       Поигрывая ключами, которые он украл у какой-то крикливой блондинки, Какаши лениво потянулся, а затем достал из кармана свою любимую книгу и мобильный телефон, который прижал плечом к уху, предварительно нажав кнопку вызова.       Спрятавшись за книгой в невзрачной обложке, он услышал в трубке знакомый голос.       — Ну привет.       — Итачи-кун. — Улыбка Какаши была громкой и ясной, как и ответная ухмылка Итачи.       — Какаши. У тебя есть для меня какие-нибудь новости?       — О, да.       Предвкушающее молчание могло быть связано с тем, что Итачи не мог подобрать слов — необычно для Учихи. Возможно, они не были болтливыми, но однозначно не потому, что не могли говорить, скорее, они были высокомерны в выборе темы для разговора.       — Похоже… — драматично начал Какаши, лениво переворачивая страницу, — …твой младший брат, возможно, прямо сейчас лишается девственности.       Из динамика послышалось фырканье, совершенно не подходящее для Учихи. — Очень сомневаюсь в этом.       — Ну, я не собираюсь сглазить его, сказав, что этого не произойдёт. Правильный настрой и всё такое, — выплюнул Какаши. — Что ты за брат?       — Ты говоришь о Хьюге Хинате и моём маленьком, страдающем эмоциональным запором, брате. Хотя, если задействовать много текилы…       — Или, может, кольцо, — согласился Какаши. — Бедный ребенок. Неудивительно, что он такой угрюмый.       — Надеюсь, ты позвонил мне не поэтому.       — Нет. Мне интересно, в силе ли твоё предложение о некоторой компенсации.       — Если ты сможешь предоставить мне фотодоказательства, то да.       — Ну, у меня есть фотография первого поцелуя.       — Замолчи. — Любая надежда на контроль была потеряна в тот момент, когда вторая сторона услышала сказанное в трубку «первый поцелуй». Итачи был вне себя.       — …не замолчу. Это бесполезно, мы же говорим по телефону. — Какаши закатил глаза. — Но это правда. Я запечатлел их первый поцелуй на камеру. Могу отправить тебе снимок через полчаса.       — Господи Иисусе. — Итачи обращался ко всем матерям в мире, которые мечтали о прекрасной паре для их дочерей и сыновей. — У тебя есть фотография.       — Да. — Какаши приподнял бровь.       — Ты можешь достать ещё?       Ах, вот в чём дело.       — Возможно. — Какаши посмотрел на студентов, собирающих последнее оборудование и швыряющих друг в друга мокрый снег. — Думаю, это возможно.       — Я сделаю так, чтобы это стоило твоего времени. — Итачи не был скуп, тем более когда речь шла о фотографиях первой и, вероятно, единственной любви Саске, — парень был разборчив и последователен во всём. Если что-то и стоило серьёзных денег, то однозначно это.       — Я вижу, ты не против, что я совершу что-то, крайне незаконное. Особенно, если вместо его общежития мне придётся проникнуть в женское.       — Хм.       Какаши глубоко вздохнул, не беспокоясь и не расстраиваясь, а в основном размечтавшись о перспективе прогуляться по женскому общежитию в поисках маловероятной пары. Он старался не показаться Итачи слишком легкомысленным.       — Кроме того, не забывай о том, что твой брат может узнать об этом и спустить с меня шкуру.       — Профессиональный риск.       — Да. — Какаши постарался сохранить ровный тон, чтобы у Итачи не возникло мысли, будто он отступает от своей изначальной просьбы о надлежащей компенсации.       — Что ж, я приму это во внимание, когда фотографии будут у меня в папке «Входящие». Верно?       — Прекрасно. С тобой приятно работать, Учиха-сан.       — Не называй меня так.       Повесив трубку, Какаши выпрямился и снова потянулся, прежде чем спрятать книгу в задний карман и широко улыбнуться Наруто, который бросил на него подозрительный взгляд. — Старик. Иди сюда и помоги мне со столом. Не стой просто так.       — Бегу-бегу… — Какаши сунул руки в карманы и направился к группе ребят, мечтательно улыбнувшись, представив преступно огромное количество различных книг, которые он купит на деньги, полученные от Итачи.

***

      Ему было трудно перестать сомневаться в реальности происходящего. Они прижимались друг к другу на её кровати, Хината пахла летом и сахарной пудрой, и всякий раз, когда Саске целовал её, кровь в его венах заряжалась электричеством, и, кажется, даже издавала высокий гул.       Я жив, жив, жив.       — А этот? — прошептала она едва слышно, касаясь губами мочки его уха, потому что в такой плотной близости друг к другу достаточно было лишь выдохнуть намерение через непослушные голосовые связки, и слова автоматически отпечатывались прямо в их головах.       В руках Хинаты, зажатых между их телами, находился его альбом для рисования, и её пальцы осторожно касались краёв эскизов. Саске удивился тому, что Хината подложила листы бумаги между страницами, чтобы они не запачкались, и что она старалась не прикасаться к карандашным линиям.       Она смотрела на портрет его матери, размышляя над загадкой её тёмного взгляда, скрывающегося за складками шёлкового шарфа, и над обезоруживающей полуулыбкой. На портрете она была немногим старше их, судя по юному лицу.       — Это моя мать. — Саске тяжело сглотнул, наблюдая, как её пальцы медленно и осторожно заскользили по краю страницы, изучая морщинки в уголках нарисованных глаз, которые внезапно показались такими знакомыми.       — Микото. — Хината тихо вздохнула. — Какие красивые глаза.       — Да. — Саске принял комплимент, адресованный матери. Помимо того факта, что у них была одна кровь, имелась ещё одна причина, привлёкшая его внимание, когда он просматривал фотографии, которые потом забрал с собой в последний визит в северное поместье Учиха.       — Она передала их тебе. И Итачи тоже. — Хината искренне и счастливо улыбнулась. Саске сморгнул оцепенение и посмотрел на рисунок с внезапным интересом. — Я… думаю, да.       На тумбочке одновременно зажужжали оба телефона, и Хината обернулась, на мгновение неуверенно замерев, не зная, к какому из них потянуться. У Саске вырвался сдавленный смешок при виде того, как их руки зависли над тумбочкой. Хихикающая Хината, наконец, схватила свой телефон, и Саске последовал её примеру.       — О-о-о.       — Тц. — Саске нетерпеливо отбросил телефон на альбом для рисования.        — Кажется, мой кузен идёт сюда, — пробормотала Хината, и хотя она сказала «кажется», в действительности Хьюга имела в виду «мы немедленно должны убраться отсюда, и как можно дальше».       — Я могу поговорить с ним, — начал Саске, хотя несколько повторяющихся сообщений от Наруто с предупреждением об отходе в безопасную зону, заставили его приподнять бровь.       — О… пожалуйста, нет. Я не хочу — не хочу, чтобы вы ссорились, а ему нужно остыть — может быть, утром он будет более разумным? — Хината села, серьёзно взглянув на Саске, и её волосы упали ему на ключицу. Беспокойно нахмурив брови, она изучала его чуть побледневшее лицо.       Саске молча уставился на Хинату, обезоруженный близостью её лица в мягком свете мерцающих огней. Он не был готов к этому. Мозгу потребовалось время, чтобы перезагрузиться, а затем медленно, ежесекундно сбиваясь с мысли, он заговорил: — И… что ты хочешь сделать?       Лежащий на скетчбуке телефон снова зажужжал, и они одновременно посмотрели на него.       Номер Наруто, мигнувший на экране, передал те же искренние эмоции, что и Хината. Его сообщение было коротким и забавным.       Приближается менее очаровательный Хьюга. Немедленно прячься!       — Пора идти! — Саске схватил альбом, сумку и сунул в неё телефон, надевая куртку.       Хината наблюдала за ним, запустив пальцы себе в чёлку. — Гм… что мы… гм… хорошо. Я… я… тогда увидимся…       — Ты не идёшь? — Его глаза обратились на неё с таким замешательством и удивлением, что Хината чуть не лопнула от счастья, и широкая улыбка стёрла с её лица остатки разочарования. — О! О, хорошо!       — Я не оставлю тебя разбираться с ним в одиночку. — Насмешка Саске была достойна порицания, если бы его слова не были такими милыми по смыслу, и Хината улыбнулась шире, втискиваясь в куртку и запрыгивая в ботинки.       — Вперёд, идём.       Это было так просто. Он взял её за руку. Она заперла дверь. Они сбежали по ступенькам, и всё это время Хината задавалась вопросом, сколько раз она покидала общежитие и скучала по теплу его рук, не понимая, почему чувствует себя такой одинокой.       На улице снова похолодало, и горячее дыхание туманило обзор, пока они крались по кампусу, прислушиваясь к весёлым голосам своих друзей, возвращающихся с противоположной стороны улицы и нагруженных убранством с праздника.       — Мы можем пойти ко мне в общежитие, — пробормотал Саске, всматриваясь в дорогу, на которой друзья могли появиться в любую минуту. Хината чуть ли не подпрыгивала от нервозности, вызванной приближением товарищей.       — Х-хорошо.       — Ты всегда можешь вернуться, когда Тен-Тен скажет, что Неджи ушёл к себе, — продолжил Саске, внезапно осознав, что тащит наследницу Хьюга в свою комнату в весьма поздний час вечера пятницы. На этот раз у него возникло странное чувство, что он одновременно является виновником деяния, которое не одобряет, и самодовольным ублюдком, пытающимся не слишком широко ухмыляться при мысли о том, что это сойдёт ему с рук.       Хината молчала, когда они вошли в холл, а затем проскочили по направлению к его комнате, снова и снова задумчиво поджимая губы, пока Саске не кинул на неё взгляд, посчитав сжатые губы за попытку удержать что-то в себе. Остановившись перед дверью, Саске выжидающе на неё посмотрел.       Глядя куда угодно, только не на его лицо, Хината замялась, в смешанных чувствах переплетая за спиной дрожащие пальцы. — …Я не смогу остаться надолго, уже поздно, и… — она сильно прикусила губу.       Господи. Ей срочно нужно перестать так делать.       Почувствовав, как сначала сбился, а после пустился в галоп беспокойный пульс, Саске пристально посмотрел на неё, отстранённо заметив, что его бросило в жар.       — Очевидно, ты можешь остаться. — Слова слетели с губ прежде, чем Саске успел их удержать, он вздрогнул, выглядя по-мальчишески ошеломлённым своей смелостью, и Хината подняла голову, широко распахнув глаза.       — Н-н-не так! — выпалил он, не сумев удержать поток бессвязных объяснений. — Я имею в виду — я не… я бы не… я никогда… Я не против… чтобы ты осталась у меня…       Её расширенные глаза ещё не вернулись в норму, хотя губы медленно растянулись в полуулыбке, даже не смотря на то, что щёки остыли до более нормального оттенка. В любом случае, намного более нормального, чем его лицо.       — Хорошо.       — Хорошо. — Саске толкнул дверь и изо всех сил сосредоточился на том, чтобы вынуть ключ из замочной скважины и с первого раза включить свет.       Очередное жужжание заставило их одновременно вздрогнуть, и, взглянув на свои телефоны, они скривились в разной, но окрашенной одинаковыми эмоциями манере.       На телефоне Саске высветилось короткое, но очень дерзкое сообщение от его лучшего друга-блондина-идиота.       Ты был близок к провалу, ублюдок. Я видел, как вы скрылись в нашем общежитии. Сегодня я останусь у Сакуры. Увидимся завтра, влюблённый голубок.       Хинате пришла лишь одна короткая строчка от Тен-Тен.       Твой кузен у нас. Он будет жить. Люблю тебя. Будь осторожна.       Сунув телефон в карман куртки, Хината нервно потерла ладони о джинсы, наблюдая, как Саске быстро печатает что-то на своём телефоне.       Не позволяй Сакуре увлечься. Мы ничего не делаем. И я сожгу твою половину комнаты, если ты не приберёшься там в ближайшие два дня.       Хината медленно опустилась на пол спиной к его кровати, приняв то же положение, как и в ту ночь, когда впервые оказалась в его комнате, и Саске пошевелился и моргнул, чтобы избавиться от воспоминаний, навеянных её образом.       — Саске?       Он посмотрел на Хинату ещё немного, наблюдая, как она положила голову на колени, нервно подёргивая пальцами. — Ох… я не давлю, но… я… я… Ино всегда говорила спрашивать, потому что… гм… Я не помню точную формулировку, но Сакура сказала, что это хорошая идея.       Саске озадаченно моргнул.       — То есть… мы… или — на самом деле я… эм… — Она совсем сжалась, как-то разом уменьшившись.       — Теперь, я твоя девушка?.. Или…       Она точно хотела его смерти. Один или два раза Саске видел, как покрасневшая Сакура размахивала руками, прищурив глаза, и всё её тело превращалось в сплошной нерв перед тем, как она издавала визг. Наруто как-то вручил ей крошечного цыпленка, и она держала его в руках настолько нежно, будто он был сделан из хрупкого фарфора, а потом её голос перешёл от девчачьего писка к глубокому грудному рычанию, и она прошептала: «Я хочу раздавить его!». Вспомнив это, Саске замер, задумавшись, как бы отреагировала Хината, если бы он внезапно обхватил её нежное лицо ладонями и слегка сдавил щёки, чтобы её губы сложились в забавную «о», и напряжение, вызванное её привлекательностью, наконец, рассеялось.       — Ты хочешь быть моей девушкой? — Он присел рядом с ней на корточки, и хотя напряжение в её мышцах не ослабло, взгляд Хинаты смягчился, а губы приоткрылись, чтобы тихо выдохнуть ответ.       — Д… да.       Слава. Богу.       Саске снова не удалось подавить усмешку, и Хината улыбалась в ответ достаточно долго, чтобы он успел заметить это, пока она не спрятала лицо в ладонях.       Они сидели так некоторое время, пока ему перестало хватать просто вдыхать её запах. Он прошёлся губами по её шее и коснулся мочки уха. Саске зарылся лицом в нежность её волос, пока Хината не начала хихикать от щекотки и осторожно поглядывать на него сквозь пальцы.       — Мы можем продолжить смотреть альбом, если хочешь, — предложил Саске, хотя ему это было не так интересно, как ей. После завершения работа оставалась для него драгоценной, но уже не такой увлекательной, как во время ожидания момента достижения цели. Хотя, Саске должен был признать, что её взгляд на его работы имел определённое очарование, о котором он раньше и не задумывался.       От этого предложения лицо Хинаты ещё больше просветлело, и она кивнула, забираясь с ним на кровать и крепко прижимаясь к нему, как несколькими минутами ранее в её общежитии.       — Я всегда думал, что не люблю, когда ко мне прикасаются, — пробормотал Саске больше самому себе. Удивившись, Хината отодвинулась на дюйм, взглянув на него, пока он осторожно открывал альбом, другой рукой обняв её за плечо. — О, нет, я… Прости, я… Я забыла…       — Нет. — Он покачал головой и, не отрывая глаз от страниц, которые листал, улыбнулся. — Оказывается, я просто ждал подходящего человека.       Хината чуть не прокусила губу до крови. В её голове бесконечно прокручивались последние слова Саске.       Подходящий человек! Подходящий человек!       Взглянув, наконец, на Хинату, Саске замер и глубоко вздохнул, прежде чем запустить пальцы в волосы на её затылке. — Тебе придётся перестать так кусать губы. — Он вовлёк её в жадный и отчаянный поцелуй, и у Хинаты закружилась голова. Саске был всюду: запах его кожи и стирального порошка, которым пахли его простыни, и шампуня, которым он пользовался. Всё это было запахом Саске, всё это проникало в мозг Хинаты вместе с теплом его пальцев, касающихся её шеи и бедра. Его губы медленно сжигали её дотла.       От Хинаты не ускользнуло, что его руки твёрдо оставались на месте, и что, хотя Саске дрожал, он ничего от неё не требовал, а одежда прочно и безвозвратно оставалась на их телах, несмотря на волны мурашек, пробегающих по изгибам позвоночника.       Также от Хинаты не ускользнуло, что она не собирается возвращаться к себе в общежитие.       — Наруто будет… эм… он будет злиться, если я?.. — Хината попыталась собрать слова в предложение, но его тёплое дыхание, касающееся её губ, лишало разума. Саске покачал головой. — Он сегодня не придёт.       — О, хорошо. — Она прижалась лицом к изгибу его шеи, пытаясь дышать так, чтобы замедлить сердцебиение.       — Я просто… хочу остаться с тобой вот так. Просто… дышать.       Саске слышал усталость в её голосе, и, несмотря на то, что его тело было одновременно подобно взболтанной банке содовой и более расслабленным, чем когда-либо ещё, Учиха был уверен, что не сможет заснуть, пока она вот так прижимается к нему.       Но это не имело значения.       — Хм.       Хината будто ждала его отклика — напряжённые плечи тут же расслабились, и Саске почувствовал, что её дыхание замедлилось до десятка ударов сердца.       Положив руку на изгиб её бедра, Саске слушал тихое дыхание своей девушки, прикрыв глаза, пока оно не стало ровным и глубоким, и он окончательно не уверился, что Хината спит. Едва слышно он прошептал:       — …Я почти уверен, что люблю тебя.       Однажды (Саске надеялся, что очень скоро), он сможет сказать это вслух, глядя ей в глаза.       На данный момент было более чем достаточно и этого.

***

      Пробуждение этим утром было совсем не таким, как обычно. Оно было немного похоже на начало её любимого фильма, в котором чужое биение сердца и дыхание удивительно гармонировали с окружающим миром, создавая умиротворяющую и радостную звуковую дорожку.       Не открывая глаз, она сладко потянулась, почувствовав, как восхитительно приятно вздрогнули при этом плечи, и удовлетворённо прижалась к твёрдой тёплой груди того, с кем была счастлива находиться рядом. Он пах чем-то сладким, что она заметила ещё тогда, когда впервые проснулась в его постели, но не позволяла себе надолго задумываться о том, насколько соблазнителен этот запах.       Её одежда измялась, Хината чувствовала, что свитер задрался, рубашка под ним перекрутилась, джинсы сидели на бёдрах немного криво, а она прижала локтем край его свитера, но в сейчас ей почему-то было всё равно, поэтому она ещё глубже уткнулась носом в изгиб его шеи, так близко, чтобы слышать медленный, спокойный и успокаивающий ритм его пульса.       Так продолжалось до тех пор, пока до неё не донеслось сдерживаемое и слегка пугающее мужское хихиканье, затем механический щелчок камеры, за которым последовала вспышка.       Напрягшись, словно её облили водой, она повернулась в руках Саске, чтобы посмотреть через плечо на нарушителя их спокойствия, а затем чуть не упала с кровати, когда Саске подскочил, словно адская летучая мышь.       — Какаши!       Сонный и босой, он перепрыгнул через неё и выскочил за дверь, скользя по деревянному полу вслед за едва различимой хихикающей фигурой мистера Какаши, который на большой скорости выбегал из общежития. — Убийство — это преступление! — разнёсся по коридору его восхищённый и слегка испуганный голос.       Недовольная Хината лежала на кровати Саске, щурясь от яркого света позднего субботнего утра.       В общежитии в основном было тихо, если не считать возню сонных студентов, вытаскивающих себя из постелей, и шипения Саске, который то ли угрожал, то ли ругал кого-то в коридоре.       Кровать Наруто пребывала в том же хаотичном беспорядке, что и прошлой ночью, когда Саске привёл её к себе, чтобы спрятаться от Неджи.       Да, неразумно было оставаться тут на ночь, и от одной мысли об этом Хината вспыхнула, принявшись поправлять одежду. Все обязательно подумают, что между ней и Саске что-то было, — она уже представляла эту лисью хитрость и веселье на лице Ино.       — Этот ублюдок… — грубо прошептал себе под нос Саске, потирая лицо, прежде чем закрыть дверь и прижаться к ней спиной. Он поднял глаза и уставился на Хинату, как будто не мог поверить, что она всё ещё в его комнате.       Хината долго смотрела в ответ, часто моргая от яркого солнечного света и честно пытаясь бороться с наползающей на лицо улыбкой, но в конце концов сдалась. Он ухмыльнулся в ответ, и её желудок сжался, но прежде чем она успела подобрать правильные звуки, чтобы сказать «Доброе утро», он уже держал её лицо в своих ладонях, и целовал.       Кому вообще нужны слова?       — Как ты думаешь, будет лучше, если я вылезу через окно? — со всей серьёзностью спросила Хината, но его тёплый смех, коснувшийся губ, заставил её улыбнуться. — Сомневаюсь в этом. Какаши не может попасть в общежитие без ключа… Я предполагаю, что он наблюдал за кампусом всю ночь. Из чего следует, что он, возможно, где-то рядом… — Саске вздрогнул, как от резкой зубной боли. — Будет тяжело сегодня ни с кем не подраться.       — У тебя ещё болят руки, не надо. — Она сплела их пальцы вместе, и Саске почувствовал, как необходимость причинить кому-нибудь вред отпадает сама собой — во всяком случае, на данный момент.       Он высвободил свои руки и скользнул ладонями вверх по её спине. По позвоночнику Хинаты прокатилась приятная дрожь, когда его пальцы прошли сквозь спутанную темноту её волос, оттягивая длинную шею назад, чтобы он мог исследовать её губами. Зажмурив глаза, Хината попыталась справиться со своим участившимся дыханием. — …Я… мне нужно идти… — неуверенно шепнула она, и Саске издал невнятный звук, который мог означать как согласие, так и отказ.       От прикосновений к ней на губах чувствовалось жжение, будто он откусил кусочек острого перца, который обжигал со временем всё сильнее. Саске испытывал в равной степени жар, боль и незамутнённое удовольствие, когда скользил губами и руками по её коже и вдыхал аромат её шампуня. У него кружилась голова, но он всё равно пытался вдохнуть скованными лёгкими как можно больше её. И уже ничто не беспокоило: ни Какаши, пробравшийся в его комнату, ни грозящая неприятностями от Неджи ночёвка Хинаты в их с Наруто комнате, ни то, что Саске абсолютно не контролировал свои руки. Ему было хорошо. Нет, превосходно, пока у него в руках находилась Хината, едва ли пытающаяся сохранить хоть какое-то подобие контроля.       Однако её дрожащее тело, прижатое к нему, внезапно пробудило к действию несколько менее опьянённых происходящим клеток мозга, и в сознании Саске послышался предупреждающий шёпот.       Притормози.       Он даже не осознавал, пока не взглянул на Хинату, насколько загнанно она дышала, каким пунцовым было её лицо, и что розовые пятна на её коже стекали по шее и ключицам в складки рубашки и свитера. С решимостью стиснув зубы, Саске тяжело вдохнул, обхватив её крошечное личико ладонями, чтобы его непослушные пальцы перестали блуждать по её телу.       Спустя нескольких глубоких вдохов Хината, наконец, открыла глаза, ошеломлённая тем, что Саске нашёл восхитительным и волнующим.       — ...Я… хотела что-то сказать… — медленно призналась она, прижимаясь щекой к его ладони, и её веки тяжело затрепетали. — …но совсем не помню, что.       — Что-то насчёт ухода. — Саске и сам не был уверен, но гордился тем, что его голос звучал почти спокойно.       — Возможно, — механически ответила она.       — …может, что-нибудь про твоего кузена?       Это дало желаемый эффект, и с её лица частично исчезло одурманенное выражение. — О, нет.       Поморщившись, Хината прижалась лбом к его ключице. — Неджи-нии.       А Саске замер на месте, положив руки ей на бёдра, ощущая каждый её изгиб и шёлк волос на своём лице, и размышляя, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к этому. Он не мог представить ни на секунду, что она когда-нибудь может перестать его вдохновлять и заставлять сердце сбиваться с ритма.       — Хорошо, я пойду и разберусь со всем, — начала Хината, и теперь её голос звучал более осмысленно. — А потом мы увидимся?       Она не увидела — почувствовала — его улыбку. — Да.       — Хорошо. Тогда я сделаю это.       — Хината?       Ей нужно было собрать свои вещи, в том числе блокноты и мобильный телефон, а после, наверное связаться с отцом и разобраться с Неджи, но ей чертовски не хотелось уходить.       — Хм?       — …Я… — Саске замялся, с удивлением осознав, что, несмотря на то, что недавно буквально душу изливал, самые важные слова до сих пор путались у него в голосовых связках. Однако, различив серьёзность в его тоне, Хината встретила его взгляд, окончательно сбивая концентрацию Саске завораживающим цветом своих серых, словно пара бриллиантов, глаз.       Стук в окно заставил их синхронно вздрогнуть, и Хината ахнула, а Саске издал низкое рычание. Из-за стекла на них смотрел ухмыляющийся Какаши, потрясая в воздухе включённой камерой.       — Скажите сыр! — донёсся из-за стекла его приглушённый голос, и щёлкнула вспышка.       — Я пойду, — заявила Хината, спрыгивая с кровати и хватая свою сумку, шарф и обувь, пока Саске открывал окно, чтобы броситься в погоню за проклятым извращенцем Какаши. Ему было совершенно наплевать, что он полез на улицу в носках: он доберётся до этой чёртовой камеры, да поможет ему Бог.       — Я позвоню тебе, — бросил Саске через плечо, прежде чем нырнуть в холодное утро. Хината невольно улыбнулась и быстро вышла, пока её не вовлекли в очередную нежелательную фотосессию.

***

      Не зная, с чем ей предстоит столкнуться, Хината замерла у двери в их с Тен-Тен комнату, задумчиво покусывая губы и покачиваясь на пятках.       — Хм. — Поправив свитер дрожащими пальцами, она прислушалась. В комнате было тихо, за исключением звука чьих-то осторожных шагов. Неджи обычно ходил тише, и Хината решила, что это Тен-Тен. Хьюга вернулась слишком рано, как раз, чтобы застать в комнате сидящих по разным углам подругу и кузена, как обычно делающих задание или что-нибудь читающих в тишине, но это всё равно казалось идеальной ловушкой.       Выдохнув, отчего её чёлка заплясала, Хината расправила плечи и, сжав зубы, двинулась вперёд. Ничего не поделаешь. В конце концов, ей придётся столкнуться с ними. Пора разобраться с этим раз и навсегда.       Повернув дверную ручку и открыв дверь, Хината отстранённо заметила, что петли надо бы смазать, да и ручка слишком тяжело поворачивается. Заглянув внутрь, она медленно проморгалась, после темноты холла привыкая к яркому свету утреннего солнца, заливающему комнату.       Быстро осмотревшись, Хината вздохнула с облегчением и одновременно с отвращением при виде Ино, Сакуры и Тен-Тен, рассредоточившихся по всей комнате. По крайней мере, Неджи не было.       Тен-Тен разбросала домашнее задание по всему полу у дивана, уткнувшись в учебник, а Ино красила ногти на застеленной кровати Хинаты, хотя Хината много раз просила её не делать этого, из-за запаха. На кровати Тен-Тен лежала Сакура, читающая какой-то роман.       Никто не поднял глаз, когда Хината вошла внутрь и закрыла дверь, прислонившись к ней лопатками. Серые глаза медленно скользнули по каждой из её незаинтересованных подруг.       Я попала в другое измерение?       Она сглотнула и на секунду неловко замерла, нахмурившись, пока снимала рюкзак и куртку.       — …доброе… утро? — начала, наконец, она, нарушив тишину. Зелёные глаза Сакуры скользнули с романа на Хинату и тут же вернулись обратно. — О, привет, Хина, — улыбнулась она.       — Йоу! — Тен-Тен махнула рукой, не отрывая взгляда от своего учебника и даже не обернувшись.       Ино ничего не сказала, продолжая медленно и сосредоточенно наносить тёмно-фиолетовый лак на ногти, от усердия даже высунув язык.       Прищурившись с подозрением, Хината бочком подобралась к шкафу, нервно не сводя с них глаз, и потянулась за чистой одеждой, которую хотела надеть после душа.       Тишина продолжалась, и нервное напряжение нарастало с каждой секундой.       — Эм… — снова начала Хината, медленно отступая к двери и плотно прижав к груди одежду и полотенце. — Тен-Тен? Н-не знаешь, где Неджи-нии сегодня утром?       Тен-Тен пожала плечами, всё так же не оборачиваясь.       — Хм. — Хината взялась за дверную ручку. — Хорошо?.. — И вот, когда она, наконец, повернула дверную ручку, Ино вскочила на ноги, сверкая глазами.       — Хьюга Хината!       — Ино! — упрекнула Сакура.       — Да что с тобой такое?! — ахнула Тен-Тен, но не на Ино, а на Хинату, которая теперь смотрела на них всё более испуганно.       — Тен-Тен! Мы же договорились, что позволим ей начать разговор! — захныкала Сакура.       — Но она уходит! — воскликнула Ино, переползая через кровать Тен-Тен к Хинате, которая изо всех сил прижалась к плотно закрытой двери.       — Да! Я не думала, что она просто уйдёт, ничего не сказав! — Тен-Тен всплеснула руками. — Я серьёзно!       — Я-я… — забормотала Хината, когда Ино схватила её за плечи и встряхнула. — Выкладывай! Ты провела с ним ночь! Хитрая девчонка!       — Нет! — вспыхнула Хината, яростно качая головой, но внезапно успокоившись, теперь, когда они вели себя не как зомби, а как её подруги, несмотря на дискомфорт. — Нет, я… ну… нет, я действительно провела с ним ночь, но НЕ в том смысле!       Сакура подпрыгивала на кровати, яростно хлопая руками в привычном подражании птице. — О боже! Я сейчас заплачу!       — Этой девушке нужно нижнее бельё! Мы идём за покупками, — возвестила Ино, как будто была генералом, и принялась споро собирать свою сумочку.       — Притормози, — вздохнула Тен-Тен, оттаскивая блондинку назад и укладывая её на кровать к до сих пор бьющейся в экстазе Сакуре, глаза которой на самом деле повлажнели и блестели от слёз.       — Мы не… я не… мы не… — пыталась начать Хината, послушно следуя за Тен-Тен, которая под руку подвела её к дивану и толкнула на него.       — Вы теперь вместе? — спросила Тен-Тен, потому что, если бы она этого не сделала, то сделала бы Ино, а вопросы у Ино были далеко не невинными.       — Да, — сдалась Хината, и вдруг побледнела. — Я… Я… Я с…       — Ты девушка Саске! — От волнения Сакура ещё сильнее замахала руками, — в её зелёных глазах блестели счастливые слёзы. — Мы можем ходить на свидания вчетвером, и все наши парни друзья…       — Неджи, — со вздохом перебила Тен-Тен, чтобы указать, что на самом деле нет, всё было не так радужно, хотя это не остановило Сакуру.       — …и мы все можем тусоваться вместе, и никто не останется обделённым, и будет так весело!       — Мы и так никогда не чувствовали себя обделёнными, — усмехнулась Тен-Тен, говоря за себя и Хинату, которая была не совсем согласна, но промолчала. Вместо этого она просто уставилась на Сакуру, осознав, что она сказала.       — Я… Саске…       — Девушка, — по буквам проговорила Ино, как будто учила её новому слову на иностранном языке. — Девушка… Давай, подруга, повтори это за мной.       Тен-Тен закатила глаза и несильно стукнула Ино по лбу. — Не будь язвой.       — Девушка, — всё равно подчинилась Хината, глядя в голубые глаза Ино с лёгким недоверием. Затем, вздрогнув, она посмотрела на Тен-Тен. — Мне нужно позвонить отцу.       — Тебе нужно позвать Неджи, — фыркнула Тен-Тен. — Из-за тебя я всю ночь не могла уснуть из-за его звонков и сообщений с вопросом, не вернулась ли ты. Похоже, что Ли в конце концов сдался и реально дал Неджи успокоительное.       Хината потянулась за телефоном, лежащим в кармане, вздрогнув, когда он резко зазвонил. Она вскочила и уставилась на имя на экране.       — Эй, это твой телефон. Ты забрала его у… — Тен-Тен осеклась и приоткрыла рот. — Погоди-ка.       Хината несколько раз моргнула, отвлекшись на имя Учихи Итачи на экране телефона.       — Подожди, Саске?.. — Глаза Тен-Тен с каждой секундой всё сильнее округлялись. — Я пойду отвечу на звонок, — ответила Хината, прежде чем выбежать за дверь.       — Подожди! — ахнула Сакура. — Поговори с нами!       Но Хината захлопнула дверь прямо перед их носами, навалилась на неё и вцепилась в дверную ручку, пока Ино и Сакура усиленно пытались вырваться в холл. Зажав телефон между плечом и ухом, она выдохнула слегка задыхающимся голосом: — Алло?       — О, я так рад слышать тебя, Хината. Я боялся, что Саске возьмёт трубку.       У Хинаты вырвался нервный вздох; теперь она использовала обе руки и даже одну ногу, уперев ту в косяк, чтобы не дать двери открыться, пока подруги всем своим весом давили с противоположной стороны. Стараясь не хрюкать и не издавать других смущающих звуков, она добавила: — Здравствуй, Учиха-сан. Чем я… гм… чем я могу тебе помочь?       — Ты кажешься довольно рассеянной.       — Я. У меня немного заняты руки… — призналась она, стиснув зубы и ещё сильнее блокируя дверную ручку. Сакура и Ино кричали с другой стороны, чтобы она их выпустила.       — Похоже на то. Фанатки уже до тебя добрались?       Хината озадаченно нахмурилась, не сумев сдержать тихое кряхтение от усилий. — Э… что?       — О, будет весело, когда это произойдёт. Но неважно. Ты справишься. Слушай, я позвонил насчёт тебя и Саске.       — Эм… хорошо. — Ей становилось тяжело дышать. Ино и Сакура не были легковесами, когда дело доходило до силы, и, хотя у Хинаты было преимущество в том, что ногами легче удерживать дверь закрытой, она определённо вспотела, когда они удвоили усилия.       — Я просто хотел сообщить, что я очень, очень рад, и что скоро приду. Надеюсь, мы снова сможем пообедать вместе. Я могу принести детские фотографии.       — Я… Я рада… что ты рад… — ответила Хината, потом смутилась, а затем переспросила: — Детские фотографии?       — Саске.       — О. — Она улыбнулась шире. — Ооо.       — Ага. Вижу, ты заинтересовалась, как я и надеялся.       — Да. Возьми их пожалуйста.       — Отлично. Ты мне нравишься.       Не переставая улыбаться, несмотря на то, что пальцы Сакуры и Ино обхватили край приоткрытой двери, Хината издала негромкий смешок. — Я… Ты мне тоже нравишься.       — Кроме того, было бы неплохо поболтать о готовящемся судебном процессе. Так что убьём разом двух зайцев.       — Да… гм… Мне пора идти, Учиха-сан.       — Фу, перестань меня так называть. Учиха-сан — это мой покойный отец. Пожалуйста, зови меня Итачи.       Ухмыльнувшись от уха до уха от такого знакомого презрения в его голосе, Хината резко отпустила дверную ручку, и Ино с Сакурой отлетели назад, врезавшись в Тен-Тен. Послышался грохот, а затем крики и хихиканье.       — Хорошо… Итачи.       — Супер. Скоро увидимся. Я… оставляю тебя, чем бы ты не занималась. Похоже, это либо что-то очень весёлое, либо сложное.       — И то и другое, — поделилась Хината, подхватывая свои одежду и полотенце с пола у двери, пока её подруги с трудом поднимались на ноги.       — Пока, Хината.       — Пока! — Повесив трубку, Хината побежала по коридору, сопровождаемая летящими в след криками подруг, но успела запереться от них в ванной. Сердце отбивало чечётку, но она была счастлива.       Даже номер Неджи, высветившийся на экране телефона, не стёр улыбку с её лица.       — Доброе утро, Неджи-нии.       — Доброе утро? Это всё, что ты можешь мне сказать? Доброе утро?!       Хината не перестала улыбаться.

***

      — Ты же в курсе, что у него реально… много собак, да? — Наруто поморщился, оглядывая многоквартирный дом, в котором жил Какаши. Это было старомодное строение из красного кирпича с арками, и Какаши, будучи довольно успешным во многих вещах, имел дорогую квартиру на самом верху.       — Ты боишься собак? — Саске посмотрел на него с таким хмурым выражением лица, что Наруто задумался, а не были ли просто счастливым сном все вчерашние события, связанные с тем, что его сосед по комнате оказался не монстром.       — Э-э… Нет. — Наруто склонил голову набок.       — Ну и всё. Пошли. — Саске направился к стене здания, чтобы подняться по пожарной лестнице, а Наруто воздел очи к небу в отчаянии и раздражении. — ТЬФУ. Саске. Это всего лишь пара фотографий.       — Хорошо, давай-ка я скажу тебе одну вещь. Если у него есть фотографии меня и Хинаты… — Саске внутренне содрогнулся от горечи этих слов на языке, — …не думаешь, что у него могут быть фотографии тебя и Сакуры?       Наруто замер, когда Саске с кряхтением потянул лязгнувшую металлическую лестницу вниз.       — Врёшь, — наконец пробормотал Узумаки, взглянув на друга с прищуром. — Пиздишь, как дышишь.       — Тц, — проворчал Саске, преодолевая первые несколько ступенек лестницы, чтобы начать подъём. — Ну, если тебе от этого спокойнее.       — Но… но когда бы он… нет. — Наруто покачал головой и скрестил руки на груди. — Он не настолько странный. Он бы не… — Узумаки замолчал, пытаясь вспомнить, когда они с Сакурой впервые появились в кафе Какаши в качестве пары. Это был напряжённый вечер в кафе, и он был почти уверен, что Сакура выглядела как модель, сошедшая с обложки журнала, потому что у него едва хватало смелости смотреть на неё большую часть вечера и не потеть при этом.       Он был рассеян, а Какаши — слишком добр. Постоянно заходил, чтобы спросить, как у них дела, и болтал с Сакурой, а затем уходил и возвращался…       — Вот дерьмо, — выплюнул Наруто, сердито взбираясь по лестнице вслед за Саске. — Этот извращённый ублюдок.       — Я же говорил.       — Нет, погоди. Если честно, я этому не рад. В данной ситуации незнание — это блаженство, а ты всё испортил.       — Неважно, — проворчал Саске, взбираясь всё выше и выше мимо окон так быстро, как только мог, не заглядывая ни в чьи квартиры.       — Как ты вообще о них узнал? — донеслось снизу.       — Я видел, как Какаши делал их сегодня утром, но он успел сбежать. Отдаю ему должное, этот педераст быстрый. — Это явно был не комплимент, учитывая количество яда, плещущееся в его тоне и достойное самых искусных в своём тёмном искусстве убийц.       — Это да, — согласился Наруто, опустив взгляд и внезапно почувствовав себя плохо. — Блядь. Какого хрена он поселился так высоко?       — Наверное, из-за огромного количества людей, желающих ворваться в его квартиру, чтобы сфотографировать его без разрешения — что, блин, с ним вообще? — на удивление бессвязно закончил Саске. — Я имею в виду, зачем он это делает?       Наруто скривился, не сводя глаз со следующей ступеньки лестницы и стараясь не думать о внезапном холодном порыве ветра, который взъерошил его волосы. — Я думаю, это не слишком страшно. Но жутко. Не факт, что он делает с фотографиями что бы то ни было. Может, он собирает их ради шантажа?       — Ты определённо более позитивный человек, чем я, — пробормотал Саске, подняв глаза на уходящее в яркое голубое небо здание. Он мог бы перечислить кучу мест, где предпочёл бы сейчас находиться, хотя одно из них было самым важным (где бы ни была Хината), в такой прекрасный день.       Однако иногда мужчине приходится делать то, что должен делать мужчина.       — Если мы умрём на этой миссии… — медленно начал Наруто, поморщившись от очень ржавых металлических перекладин, украшавших тёмную лестницу, — …это будет достойная смерть? Не уверен, что это так, ублюдок.       — Мы прошли половину пути. Не трусь.       После этих слов что-то мокрое и липкое упало сверху на руку Наруто, и, уставившись на застывшую прозрачную жидкость, он с отвращением зашипел. Звук получился такой, будто его ударили в живот.       Нахмурившись, Саске посмотрел на него сверху вниз. — Что?       — Что за хрень?       — Привет, мальчики! — радостно пропел сверху Какаши, улыбаясь глазами-полумесяцами. — Как проходит эта прекрасная суббота? — Вместе с полудюжиной собак он высунулся из окна своей квартиры. Одна из собак тяжело дышала, и с её пасти свисали густые нити блестящих на свету слюней.       Саске и Наруто уставились на него с лестницы, и в их глазах зажглось одинаковое мрачное обещание смерти.       — Ох. Вижу, не очень хорошо, — продолжил Какаши. — Как жаль.       — Ты, старый извращенец! — закричал Наруто. — Отдай фотографии нас и наших девушек!       — Пффф. — Какаши весело усмехнулся. — Ради всего святого, почему они должны у меня быть?       В выражении лица Саске смешались все самые ужасающие сцены из «Экзорциста». — Я не буду повторять дважды. Отдай фотографии, или я…       Какаши поднёс телефон к уху и дружелюбно заговорил: — Да, офицер. Двое мужчин взбираются по лестнице к моей квартире. Один похож на глупого блондина-приятеля… да… но другой… Да. Другой выглядит решительно… — Какаши пристально посмотрел на Саске, задумавшись. — Честно говоря, он кажется абсолютным злом. У меня очень плохое предчувствие. Не думаю, что это взлом. Думаю, что тут что-то похуже.       Снизу до ушей Саске донёсся отчаянный голос Наруто.       — Я слишком молод и хорош собой, чтобы попасть в тюрьму, чувак.       — Чёрт, — прошипел Саске, начав спускаться гораздо быстрее, чем поднимался. — Давай, давай, давай.       — Ммм, — тем временем продолжил Какаши, и его собаки пугающе неподвижно уставились из окна на друзей, резво спускающихся по пожарной лестнице. — Да, блондин, голубоглазый. Я бы сказал, студент университета.       Они были почти на втором этаже, когда Саске остановился, услышав, как в кармане зазвонил телефон.       — Блядь. — Он резко замер, схватившись одной рукой за лестницу, пока Наруто в панике продолжал спуск, даже не потрудившись поднять взгляд на Саске.       Прочитав имя звонившего, Саске похолодел. И без того дурное настроение пробило дно.       — Да чтоб тебя… — прошептал он и, глубоко вздохнув, на секунду представил улыбающееся лицо Хинаты, и то, как она судорожно дышала, пока он целовал её в шею. Саске прочистил горло.       — Здравствуйте, мистер Хьюга.       Снизу послышался испуганный звук, словно кто-то пнул собаку, и Саске посмотрел на Наруто, который глядел на него с тем же ужасом, который Саске пока успешно сдерживал.       — Учиха Саске. Надеюсь, у тебя найдётся свободная минутка. Ты не занят?       Где-то вдалеке раздался звук сирены, и Саске глубоко вздохнул, чтобы напомнить себе, что вероятность того, что Какаши действительно вызовет полицию, была довольно низкой. Не такой низкой, как ему хотелось бы, но в целом низкой.       Конечно, гораздо ниже, чем шанс Саске получить сердечный приступ от телефонного звонка, который поступил ему только что.       — Вовсе нет, чем могу помочь, мистер Хьюга?       — Я только что разговаривал со своей дочерью, и она сообщила мне, что ты предложил ей… вступить с тобой в отношения.       Саске снова остановился на полушаге вниз по лестнице и закрыл глаза, почувствовав, как у головы отчаянно вибрирует телефон, и не единожды, а пять раз подряд с растущей паникой.       Прежде чем молчание затянулось слишком надолго, он справился с дрожью в голосе и ответил: — Верно. Надеюсь, вы не недовольны этим.       Пауза позволила ему взглянуть на экран телефона, чтобы увидеть, что пять сообщений были не от кого иного, как от Хинаты. На экране мерцали первые части каждого сообщения.       Извини, мой отец, похоже, собирается…       Неджи-нии также сказал мне, что хочет…       Я пыталась остановить их обоих, но иногда…       Я очень надеюсь, что ты увидишь это раньше, чем они…       Ухмыльнувшись, вопреки ситуации, Саске опустился ещё на одну ступеньку ниже.       — Я ценю твою откровенность. — Голос Хиаши был холоден, как мрамор, но Саске не удивился этому. У него было мало опыта общения с отцами, а то немногое, что у него имелось, было от самого себя, человека, который был сделан из стали и подавляемой жестокости.       — Я бы не стал скрывать что-то настолько важное, — просто ответил Саске, и ответных хмык был ни отрицательным, ни положительным.       — Я так понимаю, ты помог в ситуации, касающейся Братства Акацуки. И молодого человека по имени Сасори.       Становилось всё труднее следить за тем, что он делал, телефон разрывался от сообщений, да ещё и Наруто постоянно пытался ему что-то сказать.       Когда ветер хлестнул его по голове, Саске, повинуясь какому-то инстинкту ниндзя, не иначе, поднял голову вверх, и это спасло Учиху от попадания в него очередной слюнявой бомбы от самой слюнявой собаки Какаши. Прикусив язык, чтобы не выругаться в трубку, он отодвинулся в сторону и помолился, чтобы Хиаши не услышал внезапную матросскую тираду Наруто, когда комок слюней приземлился тому прямо на макушку.       — Я просто рекомендовал воспользоваться помощью команды юристов Корпорации Учиха в случае необходимости.       — А ещё до моего сведения довели, что ты поспособствовал наличию двух сломанных носов в тот день.       И снова его тон ни на что не намекал. Хиаши мог хмуриться и выглядеть суровым или улыбаться и благодарить, и Саске бы даже не понял. Неловко переминаясь на лестнице, он посмотрел вниз, на Наруто, который с отвращением вытирал голову и смотрел на что-то внизу. Саске проследил за взглядом друга.       На асфальте у дома, уперев руки в бока, стоял Хьюга Неджи.       Какаши наверху тихо проворчал «О чёрт» и скрылся в квартире, предварительно закрыв окно.       — Не стану отрицать, драка была. — Саске медленно вздохнул, пытаясь успокоить тело, чтобы адреналин не накачивал его настолько, что начинали дрожать конечности.       — Я люблю своих детей, мистер Учиха. Так что не буду ходить вокруг да около. Я ценю то, что ты сделал. Мой племянник — надёжный источник, и я знаю, что он не приукрашивает. Похоже, что, по крайней мере, на данный момент ты кажешься подходящим компаньоном для моей дочери.       Саске изо всех сил сдерживал наползающую на лицо хмурую гримасу. Ему не пришлось долго ждать от Хиаши продолжения.       — Конечно, в жизни очень мало постоянного, поэтому я буду держать ухо востро, а глаза открытыми. В конце концов, она моя старшая дочь, моя наследница и, если ты её вообще знаешь… моя самая нежная и ранимая девочка.       Саске не нашёл, что добавить или возразить, поэтому промолчал.       Как только Саске решил, что у него получилось пережить сей неприятный момент, Наруто дёрнул его за ногу, привлекая внимание к стоящему внизу Какаши, что в данный момент разговаривал с двумя полицейскими, припарковавшимися на обочине, и, смеясь, указывал на них с Наруто. Неджи до сих пор так и не поменял своего положения и так и стоял, сверкая глазами.       А потом его телефон принялся жужжать, как пчелиный рой. Крепко сжав его, Саске снова взглянул на экран и таки позволил лицу нахмуриться.       Итачи: Братишка, я приеду на этой неделе с твоими детскими фотографиями и, думаю, с твоим будущим тестем.       Люблю тебя.       Что делаешь?       Я разговаривал с твоей девушкой.       Если вы расстанетесь, она моя.       Она что-то замышляет, на заднем плане было много… звуков.       Саске?       Возьми трубку.       Разве тебе не интересно, что это были за звуки?       — Мистер Учиха?       — Простите, я… меня отвлекли.       — Я только что сообщил тебе, что приеду на этой неделе, чтобы обсудить судебный процесс и встретиться с тобой и твоим братом. На данный момент мы согласовываем наши графики.       Боже милостивый.       Вот оно.       Так умрёт Учиха Саске.       — Я… рад это слышать, — выдавил он, и это было лишь самую капельку похоже на глотание аккумуляторной кислоты.       — Отлично. Всего доброго.       — До свидания, мистер Хьюга.       — До свидания.       Повесив трубку, Саске прижался лбом к перекладине лестницы и закрыл глаза, почувствовав, как ещё раз вздрогнул телефон.       Втянув воздух, словно отчаянный утопающий, он уставился на экран, приготовившись к очередному нападению со стороны своего неугомонного братца. Так и было.       Но среди всех сообщений выделялось одно, три слова, которые он услышал словно наяву. Они были произнесены тихо-тихо и сопровождались нежно-розовым румянцем.       Я тебя люблю.       — Я смогу это сделать.       — Эээ. Может, тут останемся? — предложил Наруто. Они, наконец, достигли первого этажа, и Хьюга Неджи превратился в неподвижную безжалостную статую. «Мистер Грозный Глаз» мог бы быть его художественным титулом. Пытаясь избавиться от дрожи в конечностях, Саске спрыгнул на землю, взглянув на полицейских, садящихся в машину и махнувших на прощание Какаши.       — Хьюга, — поприветствовал он, вздыхая, наконец, по-настоящему. Саске вдруг почувствовал себя совершенно измотанным.       — Учиха. — Неджи сделал шаг к нему, и Наруто с Какаши издали пронзительные звуки, которые напомнили Саске о стае гусей.       — Успокойтесь. — Неджи покачал головой, глядя на них. — Люди, которыми ты себя окружаешь, если честно… — Он перевёл взгляд на Саске. — Я этого не понимаю.       — Я годами пытался избавиться от них. До сих пор не вышло. — Саске пожал плечами. — Что ты хотел?       — Насчёт моей кузины. — Неджи сделал ещё один шаг к нему, и Саске позволил, сдерживая желание слегка отклониться назад, когда Хьюга вошёл в его личное пространство. — Ты должен кое-что понять о семье Хьюга.       — Они близкие друзья?       — Не ёрничай, тебе это не идёт. Я имею в виду, что мы — большая семья, и мы заботимся о своих. Не вздумай причинить ей вред.       Недоверчивый возглас, который издали Наруто и Какаши, был больше похож на крик в подушку. — Разве это не его призвание? — Блондин указал на Неджи, и Какаши глубокомысленно кивнул.       Неджи одарил Наруто долгим пронизывающим взглядом. Узумаки в ответ пожал плечами и скрестил руки на груди в защитном жесте. — Замяли.       — Она ни при каких обстоятельствах не должна снова ночевать где-либо, кроме своей комнаты в общежитии, — повернувшись обратно к Саске, продолжил Неджи, и Учиха сделал ещё один вдох и шумный выдох.       — Любое нарушение этих правил, и я буду вынужден принять меры, — подытожил Неджи, на что Саске слегка прищурился.       — У меня такое впечатление, что всё это ты уже сказал своей сестре, но получил не ту реакцию, которую ожидал, поэтому решил попытаться на мне.       Хьюга Неджи нашёл ещё одну вещь, которая могла вызвать у него румянец, помимо Тен-Тен, и это оказался Учиха Саске. Он с яростью стиснул зубы, почувствовав, как кровь невольно приливает к щекам и шее.       Саске наблюдал за его конфузом с совершенно беззаботным видом.       — Я люблю свою кузину. На самом деле я делаю тебе одолжение. Если ты думаешь, что я плохой, — Неджи усмехнулся, — подожди, пока не встретишь моего дядю.       Внезапно в глазах Саске вспыхнул осторожный интерес.       — Хм.       — Следуй правилам, и он не пошлёт кого-нибудь тебя убить.       — Кажется, это перебор, — сказал Саске, изогнув бровь.       Неджи нахмурился, как будто пытался убедить его, что два плюс два равно семи. — Как ты думаешь, почему у Хинаты никогда раньше не было отношений?       Саске позволил себе слегка нахмуриться. — Я подумал, что это заслуга твоей замечательной личности.       Неджи широко улыбнулся, что оказалось хуже, чем его свирепый взгляд, и заставило волосы на затылке Саске встать дыбом. — Ты наивен. — Хьюга вздёрнул подбородок. — Кажется, ты ей нравишься, поэтому надеюсь, что хоть часть известного интеллекта Учиха передалась тебе через генофонд. Не облажайся.       Озадаченный Саске пытался понять, что происходит. Он не смог вспомнить хоть один момент из жизни, когда кто-то считал его наивным. Это странно сбивало с толку. Возможно от того, что сопровождалось улыбкой на лице Хьюга Неджи. С таким же успехом он мог бы сказать это, стоя вверх ногами в балетной пачке.       — Не начинайте опять, — вмешался Какаши, выходя из-за спины Наруто и обращая внимание двух раздражённых парней на себя.       — О, мы теперь друзья. Честное слово, — ответил Неджи, спокойно поправляя куртку и бросив неприязненный взгляд на Саске.       — О, — протянул Какаши, выглядя теперь излишне истеричным. — Ну, хорошо. А то я как раз собирался показать вам ту фотографию, на которой вы пристально смотрите друг на друга, чтобы шантажом заставить вас остановиться. Отлично, значит я могу сохранить её для другого раза. — Он ухмыльнулся, отворачиваясь, и поднося фото к карману.       Через две секунды Неджи, Саске и Наруто скрутили Какаши и отобрали у него фотографию, уставившись на запечатлённых на ней Хьюгу и Учиху, смотрящих друг на друга в кафе.       Какаши обрезал её и добавил ореол из сердечек вокруг них, и в такой подаче это больше походило на поцелуй, который должен был вот вот случиться, чем на драку.       — Какого дьявола, — ахнул Неджи.       — Чёрт бы побрал Какаши, — согласился Саске.       Пока Наруто задыхался от хохота, они вдвоём затащили вырывающегося баристу в лифт, а потом в его квартиру, где началась конфискация множества фотографий.

***

      В твоей семье есть ещё мужчины, от которых я должен ожидать визита или звонка?       Прости, прости, прости.       Нет, всё в порядке. Лицо Неджи целое. Крови нет.       Ура!       И твой отец был таким…       Невероятно вежливым?       Да, это нервирует.       Мне очень, очень жаль. На твоём месте я бы сейчас сильно сомневалась во мне.       Я не такой. Учихи не сомневаются.       Не спеши так говорить… тебе ещё предстоит знакомство с моей сестрой.       Они смогли встретиться только поздним вечером. Попытка Хинаты улизнуть была встречена хихиканьем сонной Тен-Тен, которая взглянула на неё одним глазом и улыбнулась.       — Продолжай. — Она махнула рукой и, зевнув, перевернулась на другой бок. — Я ничего не видела.       Смущённо улыбнувшись, Хината накинула куртку и, спотыкаясь, спустилась по лестнице.       Они договорились встретиться не в кампусе, потому что избежать появления очередной пульсирующей венки на лбу Неджи казалось особенно важным, учитывая, что им с Саске предстояло через несколько дней встретиться. Хината нашла Саске, стоящего под фонарём на соседней улице. Он спрятал руки в карманы и разглядывал облачка пара, выдыхаемые им, но прервал своё занятие, когда увидел её.       Они не сказали друг другу ни слова, им это было и не нужно. Переплетя пальцы, они шли по опустевшим улицам очень ранней весенней ночью, пока не оказались перед кафе и не вытащили ключ, который Саске конфисковал во время своего последнего неудачного общения с извращенцем Какаши.       Перешёптываясь, они заварили себе по кружке кофе и чая, включили несколько ламп и растопили древнюю печь до ревущего жара, прежде чем устроиться вместе на диване, настолько близко, что Саске потребовалось мгновение, чтобы понять, чьё биение сердца он слушает, своё или Хинаты.       — …Мне очень жаль, что сегодня тебя все так беспокоили. — Хината зевнула. Прошло так много времени с тех пор, как она чувствовала себя настолько уютно и счастливо. В её жизни, хотя и спокойной, никогда не было солнечных искр или радуги. Была работа, было давление семьи, было будущее в корпорации, в которую она не хотела вступать. Странно было теперь смотреть на эти вещи и понимать, что, хотя они и не доставляют удовольствия, но всё же важны.       — Думаешь, так будет продолжаться и дальше? — Саске задумался, сколько сможет выдержать, прежде чем, наконец, сдастся и ударит Неджи. Хотя в конце дня, когда Хьюга Неджи ушёл, он решил, что тот вёл себя довольно хорошо, но это не сдвинуло его с первого места в списке людей, которых он хотел ударить.       — Вряд ли. Они привыкнут к этому. — Она немного подвинулась, а затем спросила: — Ты счастлив?       Он улыбнулся слабой, но твёрдой улыбкой. — Да.       Под стать его выражению, хотя и немного сонному, Хината позволила себе закрыть глаза, пусть и совсем ненадолго. — Книга должна выйти в понедельник, верно?       — Я сдал её уже сегодня.       — О! — Открыв глаза, Хината уставилась на него, и когда Саске с любопытством посмотрел вниз, выпалила:       — Я тебя обожаю.       Она сказала это в шутку, как благодарность за то, что Саске позаботился о том, о чём она совершенно забыла, но наоборот, вышло совершенно серьёзно и тяжело, будто слова эти были обёрнуты в золото. Он прикусил губу.       — Я нашёл для тебя новое слово. — Саске приберёг его для особого момента, как, например, этот, и когда сообщил Хинате, то почувствовал громкий стук собственного сердца, сбивающий с мыслей. Серые глаза просветлели, Хината протянула руку, чтобы взять карточку, которую он достал из кармана куртки, перекинутой через подлокотник дивана, и передал ей, отводя взгляд.       На картинке была изображена она, только улыбающаяся. Её голова была немного наклонена, и, яростно покраснев, Хината обвела взглядом линию своих нарисованных пухлых губ.       Перевернув карточку, она бессознательно сделала то же самое, что делала на эскизе — склонила голову набок, читая слово.       — Эномель. — Тихо, потому что голос подвёл её, Хината прошептала: — Вино с мёдом, что-то одновременно крепкое и сладкое.       Не в силах смотреть на неё, Саске взъерошил себе волосы. — Я прочёл определение… и подумал о тебе.       Прежде чем он смог сказать что-нибудь ещё, чтобы нарушить тишину, разбавленную потрескиванием дров в печи, Хината поднялась, резко забралась к нему на колени, и, пока он не забыл, как дышать, обвила его руками за шею с каким-то отчаянием.       — Надеюсь, ты понимаешь… понимаешь, что застрял со мной...— отрывисто шептала она ему в губы, перемежая слова с поцелуями, глотками воздуха и лихорадочными движениями дрожащих рук.       Саске не ответил, потому что был слишком занят другим, хотя нашёл в себе силы ухмыльнуться, потому что, конечно, в этом и был смысл.       В конце концов, Учихи исключительны почти во всём.