Ещё одна неудача?

      — Извините за беспокойство. — Четверо парней, бурно обсуждавших одну тему, устремили взгляд на порог двери, где стояло трое парнишек. — Просто посмотрите на время. Думаю, в это время дети должны поужинать, как давно они не ели? — Ханагаки с успокаивающей и тëплой улыбкой смотрел на бывшую верхушку первого поколения чëрных драконов.       — Э-э-э. — Шиничиро встретил вошедших «гостей» с раскрытым ртом, хотя он был не единственным, кто так отреагировал. — Такемичи? — И тут осознание всей ситуации ударило в голову старшего Сано. — Ох точно, как мы можем уладить это происшествие? — Шиничиро начал нервно улыбаться, пока ему по затылку не ударил Вакаса.       — Идиот! — Имауши злобным взглядом просверлил своего друга, но потом со стыдом посмотрел на Ханагаки. — Ты уж извини его, Такемичи, он просто на нервах, вот и не контролирует свою речь. На самом деле он очень волновался о твоëм состоянии. — Вакаса напялил на себя нервную улыбку в ожидании хоть какой-нибудь реакции Такемичи.       Майки и Санзу сразу на себе почувствовали то, насколько сильно «блондин» сжал их руку после слов Шиничиро.       —Знаешь, я хотел бы проведать Сенджу. — Харучиë посмотрел на Такемичи, ожидая ответа. — Майки, пойдëшь со мной? — Младший Акаши внутренне молился всем богам, чтобы его друг понял намëк.       — А? — Харучиë уже хотел просто потащить за собой младшего Сано, чтобы не мешать Ханагаки поговорить со старшими, ведь Акаши понимал, что тот желает это сделать, но не в присутствии их двоих. — А-ааа, я пойду! Ведь хочу узнать, как там Сенджу. — Актëр из Манджиро был никудышный, это поняли все.       —Пф. — Такемичи не смог сдержать вырвавшийся смешок: то как блондин пытался не спалиться, очень забавляло парня. — Простите, не знаю, что меня так развеселило. — Ханагаки выпустил из рук ладони младших парней и с нежностью посмотрел на них. — Я тогда подожду вас, потом расскажите, как там Сенджу.       —Ага. — Манджиро и Харучиë уже почти скрылись из вида Такемичи, но тут Майки обернулся. — Когда мы будем нужны, приходи за нами. — «Блондин» с улыбкой кивнул другу.       Быстро проводив взглядом ушедших мальчишек, Ханагаки повернул голову в сторону четырёх парней. Даже несмотря на то, что Такемичи был младше Шиничиро, Бенкея, Вакасы, Такеоми, все четверо нервно взглотнули. Атмосфера немного изменилась, стала более гнетущей после ухода двух мальчишек.       — Как себя чувствуют Майки, Харучиë и Сенджу? — Такемичи казалось бы не задавал этот вопрос конкретно кому-то.— Вот какой первый вопрос вы должны были задать себе сразу, как узнали о ситуации. Я очень надеюсь, что вы так подумали. — Ханагаки посмотрел на Шиничиро. — Ты ведь так подумал? А не про то, что я влип? Ведь в критической ситуации мы должны думать о близких и их состоянии, и если не всë хорошо, тогда помочь. И вот мой небольшой вопросик, Шиничиро, как там Майки? Такеоми, как там Сенджу и Харучиë?       — Что ты хочешь этим сказать, Такемичи? — Акаши был несколько раздражëн надменным поведением Ханагаки. — Прости, пожалуйста, может я не прав, но мне кажется ты как-то всë это грубо говоришь. Мы все беспокоились за вас, без исключения. И со всеми детьми всё хорошо. — «Блондин» склонил голову набок.       — Тогда задам другой вопрос, что же ты сделал Шиничиро, чтобы не повторить подобного?       — Что ты имеешь ввиду? — В отличие от своего друга, старший Сано не видел в поведении Ханагаки ничего плохо, скорее всего даже понимал.       — Знаешь, что я услышал от Майки? Он сказал, что не хотел, чтобы подобное повторялось. Я сделал из этого вывод, что такая ситуация уже не первая, отсюда два варианта: первое — ты знал об этом и как-то пытался помочь своему младшему брату справиться со своими проблемами; второе — ты ничего не знал, поэтому сейчас думаешь об этом. И вот в чем вопрос, какой из моих вариантов верен? — Такемичи уже знал ответ, но ведь нужно услышать от самого Шиничиро, чтобы продолжить свой монолог. — Ну так что?       — Шиничиро прекрасный брат! Не знаю, что ты о них надумал, но прекрати как-либо давить на него! — Такеоми чуть ли не переходил на крик от злости: ему было обидно за своего друга.       — Не тебе об этом говорить! Такеоми, как думаешь, почему Майки так запросто поверил в то, что именно Харучиë сломал самолёт?! Ведь он буквально незадолго до этого был с Харучиë, и тот бы просто не смог за такой маленький промежуток времени уйти в другую комнату и сломать игрушку, но при этом есть Сенджу, которая была одна и находилась рядом со сломанной вещью, тут и дурак поймëт, что Харучиë ни при чем. Сказать тебе почему Майки обвинил своего друга?! — Если до этого Такемичи старался сдерживать себя и его лицо ничего не отражало, только голос выдал его недовольство, то теперь лицо исказилось в злости, а голос повысился. — Ответ прост, ты этому поспособствовал! Ведь что бы, кто-либо не натворил, в особенности Сенджу, на какого ты всё грехи валил? Именно, на своего Харучиë. Ты провалился с ролью старшего брата!       — Да что ты вообще понимаешь! Думаешь, ты имеешь право так говорить?! Я хочу, чтобы он стал сильным и самостоятельным. — Такеоми подошëл вплотную к Такемичи и говорил уже с глазу на глаз.       — Он ребёнок! Чëрт возьми, он ведь не должен терять своë детство! Ты просто спихнул свои обязанности на него, признай уже это! — Ханагаки схватил за шиворот Акаши и стал трясти того.       — Да что ты знаешь о нас! Я один воспитываю Харучиë и Сенджу, естественно, что мне нужно, чтобы они помогали мне, я ведь не справляюсь! — Такеоми так же, как и Такемичи схватился за шиворот другого, ещё чуть-чуть и они бы подрались, если бы между ними не встал Вакаса и не оттолкнул их друг от друга.        — Тише-тише, нам не нужна здесь драка. — Имауши посмотрел на Акаши и тяжело вздохнул. — Тем более я думаю, что Такемичи ещё не до конца восстановился.       — Я прекрасно знаю, как тебе тяжело, Такеоми. — Такемичи вновь вернулся к безразличному лицу, однако в глазах можно было увидеть то, насколько он устал, не в плане физически, а как будто его преследует чëрная полоса жизни, которая кажется никогда не кончится. — Я ведь тоже расту один, матери нет, отец и не отец вовсе, наверное, не готов к родительским обязанностям. — Ханагаки посмотрел в глаза Акаши — Приходится о себе заботиться самому, но не только о себе, у меня есть… Что-то вроде младших, о них забота тоже на мне, я стараюсь изо всех сил. И у меня, кажется, неплохо получается. Теперь я имею право злиться на то, как ты несправедливо ведëшь себя по отношению к Харучиë? — Такеоми только с сожалением и болью в глазах смотрел на Такемичи, а потом и вовсе уткнулся куда-то в пол.       — Я стараюсь, я правда пытаюсь, но кажется у меня недостаточно сил… — Акаши укрыл лицо своими ладонями и сел на стул. — Я ужасный брат…       — Ага, но ведь это не критично. Никогда не поздно исправиться. — Такемичи подошëл к Такеоми и положил руку на волосы парня, в своей обычной манере. — Если и вправду любишь их, а я в этом не сомневаюсь, то ты должен поменять свой собственный стиль воспитания. — Акаши убрал руки с лица и поднял голову на Ханагаки. — Если нужна помощь, просто попроси — я с радостью помогу! Нужно будет приглядеть за ними, я приду; отвести куда-то, так я отведу. Без разницы как, когда и во сколько, я приду в любое время.       — Зачем тебе это? — Такеоми был заворожен стоящим перед ним Такемичи, тот казался ему святым.       — Вы мне нравитесь, вот и причина. Тренируясь у Мансаку Сано, я наблюдал за окружающими. Все, кто как-либо связан с додзё, мне нравятся. От этого места так и чувствуется семейная теплота, которую хочется защищать. Понимаю звучит странно, но в этом весь я: часто творю глупости, но никогда не жалею, что совершил их.       — Хах, ты и вправду странный, но это замечательно. — Такеоми закрыл глаза в полном расслаблении, ему хотелось подольше ощущать тепло от рук Такемичи, но ведь их разговор ещё не закончен.       — Что-то мы отошли от темы. — Ханагаки убрал руку с волос Такеоми, из-за чего тот вырвался от минутного спокойствия. — Шиничиро, ты ведь так и не ответил на вопрос, ну так что?       — Думаю мне просто стоит признать, что я тоже никудышный брат. — Старший Сано усмехнулся. — А то думается меня бы тоже ждала разговорная перепалка, в конце которой я бы ревел.       — На что ты намекаешь. — Такеоми тут же резко встал. — Хочешь сказать, что я плакал?       — А разве нет? Мне казалось я видел твои слëзы. — Шиничиро рассмеялся, за что получил от Такеоми по голове. — Эй, давай без кулаков, это не честно.       — А ты языком меньше болтай лишнего. — Бенкей и Вакаса тоже начали смеяться в этой ситуации. Все чувствовали облегчение, хоть в начале Такемичи и был холоден по отношению к ним, но сейчас же было понятно, что он не ненавидит их, просто для это были причины.       Спустя время, после недолгих весëлых и непринуждённых разговоров между собой, пятеро парней сели за стол.       — И что же мне делать Такемичи? — Сано смотрел на Ханагаки и ждал ответа. Казалось Шиничиро будет действовать так, как скажет ему Такемичи безоговорочно.       — Почему же ты меня спрашиваешь, Шиничиро? — Видя, что названный не может ответить, «блондин» продолжил. — Ясно… Тогда скажу по-честному, раз уж ты спросил, поэтому без обид. Я думаю, Майки нужно обратиться за помощью к психотерапевту, как никак тут нужна помощь профессионала. Другого варианта я не вижу. — Было видно, что Шиничиро всерьёз задумался над словами Такемичи.       — У меня как-то проскакивали подобные мысли, но я их не воспринимал серьезно. Возможно причина в том, что мне не хотелось осознавать тот факт, что мой брат психически нестабилен, мне было легче и дальше жить в своей иллюзии нормального поведения Майки.       — Понимаю, не просто принять такое, но нельзя закрывать на подобное глаза. Если хочешь, я могу поговорить об этом с Майки. Возможно мне лучше удастся уговорить его на это, как никак я что-то типо жертвы, и возможно из-за чувства стыда он согласится. — Шиничиро с надеждой посмотрел на Такемичи и взял его руки в свои.       — Спасибо тебе, даже если ничего не получится, я просто благодарен тебе за всё. Казалось мы знакомы всего-ничего, но я уже чувствую, что тебе можно доверять. Можешь считать это моей глупостью. — Ханагаки с теплотой улыбнулся на слова Сано.       — А кстати, ты как сам Такемичи? — Вакаса довольно мало участвовал в их предыдущих разговорах и то, в основном, только отвечал на задаваемые ему вопросы, но тут он сам что-то спросил.       — Э? Ну нормально, а что? — Ханагаки с непониманием смотрел на Имауши.       — Просто… — Вакаса ненадолго замолчал, пытаясь собраться с мыслями. — Просто никто не спросил, как ты себя чувствуешь, да и сам ты об этом не говорил. Тебя ведь так избили, вон лицо всë в садинах, да и не только оно. Ещё шрам на щеке, он ведь, наверное, уже насовсем. Разве ты не должен быть зол или что-то типо того? Почему ты так спокоен? Разве тебе не больно и не обидно? Ты вообще нормально восстановился? Выспался ли? А Шрам болит? Может надо ещё как-нибудь обработать его? Ну не молчи же, ответь. — Вакаса с болью в лице всё это говорил ему, желая смотреть прямо на Такемичи, но глаза никак не поднимались и только в конце предложения он взглянул на Ханагаки.       Что это за выражение у Такемичи? Грусть? Шок? Горечь? Тебе больно? Ты хочешь плакать, но где же твои слëзы? Верно, ты ведь уже никогда не заплачешь как бы ты этого не хотел, ведь с каждым прыжком во времени ты теряешь себя, свою человечность. Как ужасно от того, что ты не можешь вылить свою боль через слëзы. И всë же, в чëм причина твоей боли в глазах? Это от того, что за долгое время у тебя наконец спросили как ты? Точно, ведь уже довольно давно никто не интересовался твоим состоянием. Наверное, это так непривычно за долгое время почувствовать то, что за тебя кто-то переживает.       — Я… — Комок застрял, в горле Ханагаки. На лице всë то же непонятное выражение, что не могли не заметить четверо парней. — Я в норме. — Казалось бы это хорошо, так почему же этот ответ разочаровал других? Неужели причина в том, что это ложь?