980 по Цельсию

Если бы Сынмина спросили о том, как проходит его день, то мужчина вопросительно вскинул бы брови. Эта информация казалась ему самой неинтересной из той, что он мог выдать сходу. В пятом часу Сынмин просыпался от будильника, звук которого бил по перепонкам с раздражающей настойчивостью. Скинув одежду, вампир критически осматривал свое тело на предмет изъянов, которым неоткуда было взяться за то короткое время, что он спал. Переступая через груду своего белья, Ким отходил от зеркала и шёл в душ. Под горячими мелкими брызгами, окутывающими тело колючим коконом, Сынмин раздумывал о том, что сегодня стоит сделать в первую очередь. Работа в лабораториях уже не была его первостепенной задачей, но он все равно посещал её каждое утро и вечер, окидывая цепким взглядом специалистов, которые работали на благо всего общества. Когда Сынмин вытирал воду с лица, мягко касаясь полотенцем кожи, на кухне уже готовился завтрак из густого концентрата синтетической крови. Вампир любил пить её горячей, чтобы металлический соленый вкус обжигал язык. Домработница, что приходила каждое утро, знала вкусы хозяина и с точностью до градуса грела красное марево в металлической турке, бока которой покрывали многочисленные узоры. Эту посудину Сынмин получил в подарок от акционера концерна, под которым формально значилась «Clé Laboratories». Сынмин помнил этот день очень четко – вот мужчина, который явно неуютно чувствовал себя строгом костюме-тройке, вскакивает со своего места. Очки бизнесмена сверкают в искусственном неоновом свете, а губы растягиваются в широкой улыбке. — Рад, очень рад встрече, доктор Ким. Мне рассказывали о ваших достижениях в области антропологии и экспериментах над людьми. — Это тесты, — поджав губы, Сынмин почувствовал, как глаза будто начинают заливать жидкой злостью. От этого ощущения его хватка стала крепче, из-за чего акционер ойкнул и поспешил прервать рукопожатие. — Да, конечно, тесты. Простите, если не так выразился. — Совсем не так. Поначалу этот денежный мешок по фамилии Бан слишком сильно надоедал своими постоянными вопросами и неожиданными визитами в лабораторию посреди рабочего дня. Никто не мог запретить Кристоферу наведываться туда, куда он вкладывал миллиарды вон каждый месяц, но Сынмину не нравилось, что посещения были столь частыми. Ему не нравилось, когда контролировали работу и следили, пытаясь вынюхать какую-нибудь ошибку. И только после очередного визита Бана, учёный понял, что бизнесмен не хочет его уличить в непрофессионализме или проверить, на что идут его деньги. Чан (так Бан просил его звать с первой же встречи, однако воспитание Сынмина не позволяло перейти на неформальный стиль общения) был влюблён. Влюблён во всё, что касалось ушедших времён и людей в особенности. Его глаза горели при виде любой вещицы, что могла хоть как-то рассказать о поверхности. Потягивая через стальную соломинку свой завтрак, Сынмин читал сводку новостей, которая выходила ежедневно. В нее входила информация со всех государств, что ещё существовали на Земле. Они представляли из себя такие же махины из стекла и стали, какой был Нео-Сеул. Изобретение прошлого, которое звалось интернетом, давно преобразовали и усовершенствовали до такой степени, что сообщения все так же можно было мгновенно получить с другой стороны света без помощи спутниковой сети на орбите Земли. Поэтому новости всегда появлялись по всему миру через несколько минут после какого-либо происшествия. Но Сынмина не интересовали акции протеста по поводу повышения цен на квартиры в Мариополисе и всплеск рождаемости двойняшек в Рипповаме. Единственное, что мужчина выискивал среди строчек – это информация о людях. Данные о них почти нигде не публиковали для широкой общественности, и Сынмин надеялся, что так и будет в дальнейшем. Он, хищно облизывая клыки, сделал так много для того, чтобы людей прекратили обсуждать на каждом углу. Учёный страстно желал мира другой расе и хотел, чтобы к ним было хорошее отношение. Поэтому его миссией на время стал договор с главами стран о том, что информация о человеческих существах не должна быть в общем доступе до момента, пока все исследования не завершатся. После того, как новости были прочитаны, а кровь выпита до дна, Ким Сынмин быстро одевался. Он всегда носил только темно-серые костюмы, галстук в тон и чёрные лаковые туфли. Менялся только цвет рубашек в последовательности «белый-голубой-синий-чёрный», потому что в лабораториях Сынмин был только четыре дня из семи, а в пятый позволял себе одеться в комфортный спортивный костюм. Ведь какая разница, в чём сидеть в своём кабинете, куда никто не заглядывает? В половину седьмого утра учёный на всех парах вылетал из квартиры, всегда громко хлопая дверью. Соседи уже свыклись с тем, что их жалобы на утренние громкие звуки не дойдут до светлого ума. Именно поэтому из квартир поблизости, недовольно кривя лицо, никто не выглядывал. Пройдя стремительным шагом три квартала, Сынмин попадал в лаборатории что стали его профессиональным пристанищем последние одиннадцать лет. Он помнил день, когда попал в «Clé» по распределению после публикации своей первой кандидатской в области антропологии. Всё вокруг казалось чуть больше его университетского кабинета, но новейшее оборудование было показателем того, что время учебы кончилось навсегда. За много лет помещение сменилось как минимум три раза, разрастаясь по площади и персоналу. Теперь, чтобы дойти от входа до окна, требовалось больше пяти минут, в то время как в самой первой лаборатории стояло два ряда по три стола в середине комнаты, и все лаборанты постоянно бились локтями, если приступали к работе одновременно. Ровно в семь в лабораторию небольшими группками начинал вваливаться весь персонал. Самыми первыми приходили молодые ассистенты, которые боялись потерять работу из-за мнимых опозданий. Сынмин когда-то сам был таким и украдкой улыбался, смотря как молодняк трепетно раскладывает на рабочем месте оборудование и робко кивает ему. Чуть позже нестройными вереницами в лабораторию заходили все те, кто был частью одной единой научной экосистемы. Каждый, кто здесь находился, был выбран лично Сынмином для реализации его самой смелой мечты. Голод вряд ли грозил хрупкому миру, что вырос на костях почившей расы, но социальное неравенство с каждым годом крепло и не могло не беспокоить. И именно Ким взвалил на себя непосильную ношу для разработки универсальной и доступной крови. Осталось только найти идеальную формулу и… А дальше мысли кончались, оставляя после себя мерзкий привкус бессилия. Изо дня в день учёный бился над своими расчётами, но все было не то. Каждый эксперимент завершался фиаско, а те крохотные удачи, что были нечастыми гостями в жизни Сынмина, никак не хотели складываться в общую картину. Работа длилась до восьми вечера. В течение дня все корпели над компьютерами, изредка шёпотом переговариваясь о каких-то совершенно неважных вещах. Когда-то Сынмин слушал краем уха всё это, но с годами интерес угас. Как иронично, что он сам, будучи практикантом, был таким же, а теперь строго смотрел на юнцов, замолкавших под тяжелым взглядом своего босса. Когда все уходили, Сынмин ждал ещё полчаса, чтобы собраться с мыслями и наконец-то направиться домой. Ему, в целом, всё равно было, где спать – если бы в лаборатории была подсобная комната с диваном, то он воплотил бы в жизнь выражение «жить на работе». В квартире его никто не ждал, кроме проекции кошки, что уже начинала лагать последние полгода. По пути домой маршрут всегда лежал через одни и те же точки остановок: магазин – химчистка – книжный магазин. Книги занимали особое место в жизни учёного. В юные годы он обожал наслаждаться покупкой уже потрепанных томиков и складированием их на полку под своим рабочим столом. Сейчас же он брал то, что действительно будет читать. Как правило, это было что-то художественное и самое дорогое – почти все книги в государстве уже были скуплены богачами или передавались из поколения в поколение. У Сынмина не было семьи, которая любила бы читать: мать и отец всегда были на работе, они и передали свой трудоголизм сыну, а старший брат сгинул на нижних этажа Нео-Сеула. Смерть брата не сделала Сынмина мягче и, кажется, даже родителям было совершенно всё равно на непутевого отпрыска. С похорон отец ушёл раньше – вызвали на работу по срочному проекту, а мать только скривила губы, когда ей вручили небольшую урну с прахом Сынхёна. После вечернего «обхода» Сынмин возвращался в квартиру, расставлял покупки по местам, принимал душ. Вечер мог пойти по накатанному и продуктивному сценарию. Если это было обычное времяпровождение, то мужчина углублялся в чтение или свои расчёты. В таком случае отбой был в два часа ночи. Интересные вечера случались редко – примерно раза два в год. Сынмин доставал из мини-бара алкоголь и долго смотрел на запотевшую бутылку, будто хотел её загипнотизировать. Как же жаль было, что она не имела глаз! Напивался он до беспамятства. Когда ноги уже не держали Сынмина, он падал на диван, доставал телефон и начинал писать единственному существу в этом мире, кто мог понять его. На длинную тираду из кучи мелких сообщений ему летели смеющиеся смайлики и какие-то забавные картинки, смысл которых туго доходил до пропитанного алкоголем мозга. Он отрубался к двенадцати, как престарелый вампир, что гоняет детишек клюкой и проклятьями со своей территории. В голове иногда всплывала мысль, что с годами становится невыносимо одиноко, но Сынмин списывал это всё на спиртное, что делало из его мозга дырявую губку, в которой ничего дельного задержаться не могло.

***

Это утро было таким же, как и всегда, исключая только то, что пришлось потратить время и сменить маршрут пути на работу. «Чёрт бы побрал этих маргиналов», - нахмурившись, Сынмин ускорил шаг, сворачивая в район Дэхын-дон. Теперь он точно придёт со всеми и ему придётся весь день ловить на себе недоумённые взгляды тех, кто привык видеть босса, буквально вросшего в кресло на момент их прихода. — Ты… Чёрт, Со Чанбин! Послышалось рассерженное пыхтение и возня где-то недалеко. Голос показался смутно знакомым, и простое любопытство взыграло над пунктуальностью. Пройдя ещё немного, Сынмин мысленно поставил себе плюсик за то, что эхо-память у него пока в хорошем состоянии. Красноволосый парень пытался справиться одновременно с телефоном, дверью и своей сумкой. Придерживая ногой дверь, а плечом смартфон, Хван Хёнджин свободной рукой старался удержать сползающую лямку портфеля. — Здравствуй, Хёнджин. Тот обернулся и замер. Дверь с тихим скрипением устремилась к дверному косяку. Послышался тихий щелчок. — О, здравствуйте, — растерянный Хёнджин смотрел на босса и недоумевал, что тому вообще могло понадобиться в его районе. — На работу идёте? — Да, определённо, — Сынмин с интересом разглядывал своего сотрудника. Тот замер с рукой в сумке - видимо, Ким отвлек Хёнджина от поисков чего-то важного в её недрах. Будто прочитав мысли старшего, Хван неловко улыбнулся и опустил взгляд. Проклятые ключи всё никак не попадались под руку. Ругая себя за привычку закидывать связку в сумку, а не вешать на специальный крючок, который когда- то отец прибил ровно у входной двери, парень потряс портфель, чтобы услышать звон. Но сумка лишь зашелестела чем-то внутри. Наверное, это был отчёт, который он так и не доделал к сегодняшнему вечернему совещанию. «Меня точно вздёрнут». — Вы идёте? — Сынмин вопросительно изогнул бровь. Неловкое молчание начало раздражать, и пришлось его нарушить. — Я… Да, только квартиру нужно закрыть, — нахмурившись, Хёнджин дернул за ручку двери, но та не поддалась. — Черт! — Захлопнулась? — с сочувствием уточнил Сынмин, переведя взгляд на дверь. — Может быть вы её всё же закрыли? — Да нет же, — голос парня начал звучать раздраженно. Мысли скакали одна к другой – от ключей к разочарованию, что придётся тратиться на плотника. — Господин Ким… — Можете не беспокоиться. Вы же знаете, что воровство уже не распространено, а причина опоздания будет вполне обоснованной, — слабо улыбнувшись, Сынмин кивнул. — Занимайтесь дверью. Отрабатывать тоже не нужно. Ведь сегодня ваш день рождения. — А? А, да, — смутившись от того, что учёный, на чьих учебниках он воспылал любовью к биологии, помнит такой факт о Хван Хёнджине, парень поклонился. — Поздравление перенесём, пожалуй, — похлопав Хвана по плечу, Сынмин поспешил уйти. — Жду вас сегодня на совещании к пяти. Вы же к этому времени подойдёте? — Да. Конечно, — и снова в голове забилась тревожной птицей мысль, что его точно убьют. — Спасибо ещё раз, господин Ким. — Всего наилучшего, Хёнджин, — окинув взглядом Хвана, Сынмин развернулся и направился в сторону рабочего квартала. Ухмыляясь, учёный поставил еще одну галочку о том, что всё ещё наводит благоговейный страх и уважение на подчинённых. Пройдя несколько улиц, на которых, к счастью, никого не было, мужчина слишком торопливо дернул тяжёлую дверь на себя. Почувствовав, что плечо начинает тянуть, Ким зашипел и отпустил дверную ручку. «Ещё не хватало травмироваться в начале рабочей недели. Проклятая дверь. Все не так этим утром, чёрт бы его побрал». Разминая плечо, Сынмин не заметил, как сзади кто-то подошёл. Слабый сливочно-мятный аромат окутал всё пространство вокруг учёного, а откровенная усмешка, слетевшая с чужих губ, была услышана слишком поздно. — Ким, — глубокий голос с нотками пренебрежения вырвал Сынмина из оков тяжелых раздумий. — Ты так и будешь стоять? Ещё одним неизменным событием в таймлайне была встреча с тем, кого меньше всего хотелось видеть. Каждый раз видя того, с кем он начинал свой путь прямо здесь, Сынмин лишь на мгновение морщил нос, но сразу же почтительно склонялся. — Господин директор, доброе утро. — Оно будет добрым, когда мы выпьем с тобой, — директор лучезарно улыбнулся, прищуривая свои огромные глаза. Сынмин внутренне содрогнулся, ощущая, что не сможет отказать, хотя ещё минуту до этого в голове генерировалась какая-то правдоподобная отмазка. — В начале рабочего дня? — А что тут такого? — рука легла на плечо учёного, притягивая к себе. — Я всё ещё удивлен тому, что ты вообще каждый день здесь торчишь. Говорил же – работай из дома, зачем каждый день тратить время на дорогу туда- обратно? Они вошли в лабораторию. Все подчинённые, как по указке, склонились в почтительном жесте. Директор даже не посмотрел на них, что-то тихо бубня о сумасшедшем графике Сынмина. Мужчины проследовали в маленький кабинет, где сам управляющий был не так часто, как требовали приличия. — Присаживайся, — отпустив плечо Кима, директор сразу проследовал к бутылке чего-то горячительного, стоявшей за стеклянными дверцами шкафа. Там не было ни единой книги – только эта бутылка, какие-то грамоты и картинки, которые Сынмин никогда не разглядывал. Он вообще не любил здесь находиться, потому что компания этого вампира ему претила. — Господин директор, я очень польщён, но мне надо работать… Послышалось раздраженное цоканье. Управляющий ничего не ответил. Он разлил алкоголь по бокалам и приблизился к Сынмину. Вручив тому бокал с прозрачной жидкостью, мужчина поспешил сесть в своё огромное кресло, которое казалось совершенно новым. «Ещё бы. Он приходит сюда раз в пятилетку». Медленно отпив из бокала, вампир прикрыл глаза. Было видно, что он наслаждается и больше ни о чём, кроме горячительного, думать он не хочет. Но это мгновение длилось недолго. Два огромных глаза, в которые так не любил смотреть Сынмин, глядели сейчас прямо в душу Кима. — Разве я не просил называть меня Чонин?