Inter nos

***

Пропустив завтрак, чтобы лишний раз не лицезреть недовольное лицо герцога Кинга в обеденной комнате, граф решает прогуляться по замку. Поднявшись на второй этаж, он сталкивается с Джейсоном, который как раз выходит из кабинета короля. — Как я погляжу, вы у нас ранняя пташка, граф Осман. — Просто не могу долго спать, — признаётся Салиан, пожимая плечами. — А что в такую рань здесь делаешь ты? — С тех пор, как Корделия забеременела, я каждое утро отчитываюсь его величеству о её состоянии. В конце концов, эта кобылка уже не молодая, и он переживает за то, как пройдут предстоящие роды. Знаете, иной раз мне кажется, что он дорожит этой лошадью больше, чем собственной дочерью. Услышав это, Салиан смеётся. Джейсон улыбается ему в ответ, а затем говорит: — Судя по всему, вы здесь совсем заскучали. — Что? Нет, вовсе нет. Просто я нахожусь в замке уже несколько дней, но целиком мне удалось увидеть только лишь первый и третий этаж, где расположены наши с Кингом гостевые комнаты. — О, так это не проблема. Могу выделить полчаса своего драгоценного времени, и провести вам экскурсию по всему второму этажу, если вы этого хотите, — предлагает ему Джейсон. — Хочу, — тут же отвечает граф. — Ну, вот и отлично. Тогда следуйте за мной. Вдвоём они следуют по центральному коридору, и доходят до первого помещения – малой комнаты для чаепития. Внутри неё находятся пять маленьких столиков на два места каждый. Возле каждого столика – два стула. В углу комнаты стоят круглый аквариум с рыбами и клетка с канарейкой. Следующей комнатой оказывается огромная библиотека. Оказавшись внутри, Салиан не сдерживает поражённого вздоха. На книжных полках стоят несколько тысяч книг совершенно разного жанра, а на полу лежит дорогой персидский ковёр. В центре библиотеки имеется одинокая колонна. На окнах висят массивные шторы, а на подоконнике сиротливо покоится одинокий цветок в горшке. Граф хочет здесь ненадолго задержаться, но Джейсон уже тянет его в другое место, и он следует за ним, как привязанный. Они мимоходом обследуют танцевальный зал, комнату искусств и фехтовальный зал. Затем Джейсон выводит Салиана на балкон, откуда они некоторое время наблюдают за работой садовника в саду роз, а потом отводит его в бильярдную. Засучив рукава своей рабочей кофты, азартный Джейсон хватается за первый попавшийся в руки кий и, выбрав наиболее удобную для себя позицию, прицельно бьёт по чёрному шару. Тот ударяется о ровную кучку белых, и они раскатываются по всему столу, падая в лузы. Когда он спрашивает у Салиана, хочет ли тот тоже сыграть, граф резко отказывается, стремглав покидая комнату, потому что перед глазами у него всё ещё стоит картинка того, как он раскладывает хнычущего от возбуждения Джейсона прямо на этом чёртовом бильярдном столе. Пропущенный завтрак напоминает о себе сосущей тяжестью в желудке. Салиан хватается за живот, и Джейсон, сам не евший ничего со вчерашнего дня, ведёт голодного графа на первый этаж, где находится кухня. Три поварихи встречают их широкими улыбками, позволяя украсть пару краснобоких яблок, ароматно пахнущий хлеб, и несколько ломтей жареного бекона. Джейсон целует каждую из них в щёку, рассыпаясь в совершенно искренних благодарностях за предоставленную еду, и Салиан говорит сам себе, что ревновать его к трём полным женщинам, которые годятся им обоим в матери, верх несусветной глупости. Наскоро перекусив, они движутся дальше. Проходя мимо одной из комнат, что-то привлекает внимание Джейсона, и он останавливается, подзывая графа к себе. — Смотрите, — говорит Джейсон, указывая на небольшую щёлку в приоткрытой двери. — Здесь находится оранжерея. — Оранжерея? О, я там ещё не был. — Конечно не были. Сюда нельзя ходить никому кроме короля и садовника, присматривающего за растущими здесь экзотическими растениями, которые нельзя высаживать в саду. — Но король ведь у себя в кабинете, так? — Так. — А садовника мы с тобой видели десять минут назад в цветочном саду на улице. — Верно. — И кто же тогда здесь может быть? — спрашивает Салиан, глядя на задумчивого Джейсона. — Вот это мы сейчас с вами и выясним. — Но нам же сюда нельзя! — Пока никто ничего не видит – можно абсолютно всё. — Сказав это, Джейсон бесшумно открывает дверь, и мышью проскальзывает внутрь помещения. Салиану не остаётся ничего другого, кроме как двинуться вслед за ним. Оранжерея оказывается огромной и утопающей в густо пахнущей зелени, которая щекочет нос. Джейсон на цыпочках крадётся вперёд, и делает это настолько быстро, что Салиан едва поспевает за ним. Пройдя, как ему показалось, не больше десяти метров, он едва не врезается в резко остановившегося Джейсона, который застывает на месте, как вкопанный. — Эй, что там? — тихо спрашивает Салиан, чтобы из присутствующих здесь его мог слышать только Джейсон. — Там полный пиздец, — лаконично доносится в ответ. Граф закатывает глаза, и выглядывает из-за чужого плеча. «И правда полный пиздец», — думает он, видя, как кучер герцога Кинга страстно целуется с принцессой Рошель. Температура вокруг будто бы подскакивает сразу на несколько десятков градусов. Салиан шумно сглатывает, утирая взмокший лоб тыльной стороной ладони. Рошель гортанно стонет, когда Николас запускает руки ей под платье. — Вот и нашёлся жених, — констатирует Джейсон. — Вы с герцогом Кингом в пролёте. — Меня никогда не интересовала принцесса Рошель. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что я остался здесь совсем не ради неё, — говорит граф и, дождавшись, когда Джейсон посмотрит на него, добавляет: — Шестнадцать. — Шестнадцать? — не понимает тот, и Салиан кивает. — Родинок у тебя на лице. Их ровно шестнадцать. Я считал, причём несколько раз. Он тянется рукой к чужой скуле, почти что умудряется коснуться её, но тут Рошель снова стонет, разрушая магию момента, и Джейсон разворачивается, спеша на выход. Салиан догоняет его уже в коридоре, и несильно хватает за запястье, вынуждая остановиться. — Джейсон... — Что? — Послушай... — Нет, это вы меня послушайте, граф Осман, — цедит он, повернувшись к Салиану лицом. — Мне это не нужно, ровно как и вам, ясно? Не нужно. Уезжайте отсюда. Раз брак с принцессой вас не интересует, то вам больше... нечего здесь делать. Каждое сказанное Джейсоном слово является гвоздём, безжалостно вбиваемым в крышку его гроба. Жар, который овладел им в оранжерее, полностью затухает, и теперь Салиан ощущает лишь промозглый холод. Он выпускает запястье Джейсона из плена своих пальцев и, больше ничего так и не произнеся, уходит, ни разу не обернувшись. От внимательного взгляда жжёт спину. И сердце тоже.