Едины кровью, но разбиты судьбой

Кисти рук скованы наручниками, цепочка которых неприятно позвякивает при движении. Последних-то слишком много. Стеснённых, но от этого не менее агрессивных. Плечи дёргаются в такт рукам, но уже более сумбурно и, если можно так сказать — «свободно». Медперсонал тащит буйного пациента вперёд, по длинному коридору, периодически ограждённому дверями-решёткой. Держат его за локти, тем самым упрощая себе путь. Чем меньше телодвижений со стороны больного, тем быстрее они придут в назначенное место. Су Ёль другого мнения: упирается, отступает назад, мотает головой, кричит что-то в духе «Я не сумасшедший!». Но никто не слушает и слушать не собирается, только ещё крепче сжимают свои руки на его локтях, сдавливая сухожилия. Да, больно. Да, неприятно. Но акцентировать на этом внимание не собирается. Есть ситуация и похуже — попытка упечь его в психиатрический центр, определённо на принудительное лечение. Таков совет выше — от полицейского управления, а если быть ещё конкретнее, администрации, обеспокоенной здоровьем своего сотрудника. Ну либо же, они только создавали имитацию этого. Подметили ведь, что с ним кашу не сваришь; работоспособность отдела упала, а сам капитан не влиял на ситуацию, от слова совсем. Никакие выговоры, штрафы, предупреждения, коих было уже достаточно — не спасали ситуацию. Пустая беседа со стеной, совершенно незаинтересованной в собственной работе. Именно эта «заинтересованность» и не давала покоя генеральному комиссару, который всё больше и больше планировал расторгнуть трудовой договор с Су Ёлем, по причине неисполнения служебных обязанностей. Но эту мысль отметали его заслуги перед органами. Альтернативой стало — лечение в психиатрическом центре, по совету некоторых знакомых. Идея сомнительна, а реализация и вовсе никакая. Всё пошло на самотёк; *** Никаких предупреждений или пробных визитов. Всего лишь специально подобранные, крепкие сотрудники, которые вторглись в антикоррупционный отдел и кратко сообщив о том, на кой чёрт они вообще здесь, насильно вывели Су Ёля во внутренний двор, где уже стояла медицинская машина. Его вопросы игнорировались, а конечности были скованы наручниками. Да-да, прямо как и сейчас; Упираясь пятками в пол, он пытается освободить себя от хватки каких-то крепких парней, но это так же бесполезно, как и вцепится во что-то руками. Ему очень не хватало сейчас помощи Кея, который и без того появлялся достаточно редко. Возможно всему причиной был сам Су Ёль, который систематически не реагировал на его появление, пропуская все слова второй личности мимо ушей. Будто Кей становился призраком в эти моменты. *** — Су Ёль, ты хуже девушки, которая обижается на всякие мелочи! Вообще на меня не реагируешь! — бурно высказывается альтер-эго, останавливаясь прямиком напротив собеседника. Кей стал терпеливее сейчас, не бросается на амбразуру чтобы привлечь внимание. Не появляется из ниоткуда, чтобы прокатить друга по асфальту или забросить в пекло. Хотя, эта молчаливость выбивает из колеи и вызывает такое желание всё больше. — Оглох что-ли? Раздражение вызывало ещё то, что он смотрел прямо в глаза Кея. Значит видел и слышал всё, что ему говорили, но никаких активных действий не было. Лишь реакция в духе: закатить глаза и тяжело вздохнуть, словно тебе сейчас прочитают двухчасовую лекцию о том, какой ты плохой. Су Ёль и сам знает, что изменился в поведении. Его не устраивает эта безэмоциональность и незаинтересованность, но нет внешних факторов, которые бы изменили ситуацию. Он и сам не желает это делать. Просто не хочет. Что-то внутри говорит «это временно» или «это пройдёт само собой, просто выгорание на работе». Но ни один вариант не окажется верным. Кею настолько надоедало быть тенью возле Су Ёля, что в определённый момент он мог доходить до рукоприкладства: пощёчина, толчок в спину, подзатыльник, был даже удар кулаком по лицу, за который приходилось несколько раз извиняться. Это даже помогло, но разговор состоялся не самый дружеский — что-то на границе обиды и ненависти. Кей осознал свою ошибку, принял её как должное, чего не скажешь о товарище, обвиняющего в этот момент всех, кроме самого себя. Итог: вторая личность не появлялась с момента той самой ссоры, считая, что Су Ёль в нём больше не нуждается. Он исчез без лишних слов, понимания, что нет нужды тратить на это время. Ничего нового всё равно не услышит. *** Терпение медиков тоже не резиновое. Им быстро надоедает вошкаться с неадекватным пациентом, поэтому один из парней, абсолютно наплевав на этические нормы своей профессии, резко бьёт мужчину коленом в живот. Всё равно администрация закроет на это глаза, если конечно кто-то из правоохранительных органов не потребует запись с камер. Почувствовав резкую боль, сопротивление мгновенно остановилось. Даже дышать стало тяжелее, что уже говорить о каких-то там движениях конечностями. Ноги ослабли, поэтому персонал буквально поволок его в палату. Но даже там церемониться с ним никто не собирался. Освободив Су Ёля от наручников, они небрежно затолкнули его внутрь небольшой комнаты и закрыли дверь. Приземлиться на кровать не получилось, из-за банального расстояния. Поэтому к дискомфорту в животе ещё и прибавилась боль от незначительных ушибов об пол. Понятное дело, что лечить его здесь не будут. Терапия — лишь красивое слово, работающее как сыр в мышеловке. Не курорт и не санаторий, а чёртова психушка, где с пациентами обращаются хуже, чем с животными. Подниматься с пола на кровать, Су Ёль не хотел. Создавалось какое-то сильное ощущение внутренней усталости, к которой присоединялась боль. Он лишь повернулся на спину, уставившись в белый, покрытый трещинами потолок. В этой ситуации хотелось кричать от бессилия. Что ничего нельзя сделать и никому нельзя доверять, если даже его подчиненные не вмешались в тогдашнюю ситуацию. — Кей, ты сейчас нужен мне. Нужен как никогда. — хриплым голосом произнёс он, прикрывая глаза. — Нужен именно сейчас, идиот! Горло нещадно болело после эксцесса в коридоре, но крик отчаяния затмевал это неприятное чувство. Именно сейчас он нуждался в своей второй личности. Только ему он мог доверять, потому что знал, чего стоит ожидать. Открывая глаза, Су Ёль иногда проходился по комнате, словно ожидая, что где-то рядом стоит Кей. Нет. Это лишь обман мозга. Ложная надежда, смешиваемая с наступающим приступом, вызывающим панику. Тело бросало в дрожь, дышать становилось тяжелее из-за фантомного кома в горле. — Где ты, твою мать?! — от пугающего чувства внутри, слова перерастали из простого отчаяния в истерику. Будто нестандартная просьба о помощи, сопровождающаяся самопроизвольной агрессией. Подниматься в этой ситуации было не самой хорошей идеей. Ведь приступ стал проявляться ещё сильнее: головная боль, давление в висках, головокружение и нечленораздельные слуховые галлюцинации. Такая гремучая смесь из кучи симптомов, не вселяла надежды на что-то хорошее. Нисколько. Опустившись на пол рядом с кроватью, Су Ёль опёрся одной рукой на край. Ему было хреново, как физически, так и морально. Больнее всего отзывалась совесть, которая трубила о том, что звать Кея бесполезно. Он пропал также неожиданно, как и появился. Но пропал по его собственной вине. Из-за безразличия, вызванного болезнью, о которой он ничего не говорил другим. Головокружение побуждало склонить голову вниз ещё сильнее, чтобы немного улучшить кровоток и быстрее избавиться от дискомфорта. Так Су Ёль и сделал, но по совершенно другой причине. Его состояние — полное отклонение от нормы. Если так пойдёт и дальше, то вся жизнь превратится в сущий ад и никакой поддержки со стороны он не получит. Особенно от тех, кто ему дорог. — Кей, не оставляй меня… Умоляю! — сдерживая слезы от душевных терзаний и головной боли, он еле как выдавил из себя эти слова. Ему не выдержать такого давления, которое может привести к не самым хорошим последствиям, в лице самоубийства, селфхарма или депрессии. — Не оставляй меня здесь одного! Хотя бы сейчас!