Едины кровью, но разбиты судьбой

За минуту счастья платишь двумя минутами одиночества. Я же готов заплатить за минуту счастья — всей жизнью. Лишь бы прекратить изводить себя пустыми надеждами, которые, словно тромбы, сгустками перекрывают путь вперёд. Я готов отдать жизнь, лишь бы окунуться в прошлое: то самое, где я мог наслаждаться рутинностью и не беспокоиться о завтрашнем дне. Неужели мечты должны быть такими? Вместо всеми любимого отпуска на курорте — стремление обрести обычное счастье? Это неправильно, наверное, … Не знаю. Можно ли желать такую простую вещь? Вот чёрт! Это слишком сложно… А что для меня счастье? Наверное, родные и близкие рядом. Которых нет. Вернее, есть! Да, есть. Но не здесь. Не со мной. Не в этот тяжелый момент.

***

— Я действительно идиот! Эту фразу Су Ёль повторяет регулярно — каждый день, бывает даже по несколько раз, но в разных вариациях. Облегчения не чувствует, но от собственного порицания не открещивается. Это не психотерапия, а самое настоящее моральное насилие. Попытка в сотый раз убедить себя, что произошедшее — исключительно его вина. Он жертва обстоятельств и собственного виктимблейминга*. Останавливается перед окном палаты, внимательно рассматривая своё едва заметное отражение в полный рост: мешки под глазами, спутавшиеся волосы, которые уже давно потеряли свой подобающий вид, глаза кажущиеся пустыми, словно стекло. В общем, вид не самый впечатляющий и ничуть не воодушевляющий. Скорее наоборот — это угнетает. Вызывает внутри целую кучу противоречивых мыслей и эмоций. — Это место явно не идёт мне на пользу. Ни в каком смысле. Мириться с таким внешним видом, Су Ёль не собирается. Рукой проводит по волосам в разные стороны, пытаясь хоть немного их уложить. Тяжко; пальцы цепляются за спутавшиеся между собой пряди так, что ни туда, ни сюда. Уж не бесполезное ли это занятие в психиатрическом диспансере? Через день всё равно будет тоже самое. Прекратив издеваться над уже и так измученными волосами, он продолжает смотреть прямо в глаза своему отражению. Хочет увидеть что-то другое? Кого-то другого? Кого-то рядом с собой? Одного ответа нет. Они все по-своему правильные. Ему хочется видеть и слышать других людей, а не смотреть на отравленную таблетками версию себя. Такую слабую и беспомощную, прогнувшуюся под тяжелым психическим расстройством. — Другие люди? Я всерьез об этом думаю? — задумчиво спрашивает у себя Су Ёль, переводя взгляд с отражения, на идущих рядом со зданием молодых парней, которые дружески о чем-то беседовали, то и дело посмеиваясь с подколов друг друга. — Да, всерьез. Он видел в них себя и Кея, которого ему-таки удалось вспомнить, после исключения тяжелых препаратов из перечня его лечебного списка. Все пережитые дни вместе стали чем-то особенным для Су Ёля. Чем-то, что он бы не продал ни за какие деньги, и не отдал даже ценой собственной жизни. Он совершил ошибку — начал ценить всё лишь тогда, когда потерял. Потерял не просто дорогого ему человека, но и существенную часть себя. Однако, эти молодые люди напоминали ему не только свою вторую личность, но и ещё кого-то. «Неизвестного», который кратко мелькал в галлюцинациях и видениях, не раскрывая при этом того, кто он есть. Намерено или нет — непонятно. Су Ёль считал эти воспоминания о «призраке прошлого» — бредом на уровне прогрессирующего психоза и всех из него вытекающих симптомов. — Интересно наблюдать за тем, как ты сводишь свою самооценку на уровень ниже плинтуса. На тебя не похоже, Су Ёль. Чужой голос заставляет отвлечься от созерцания пустой улицы рядом с диспансером. Глаза самопроизвольно смотрят в сторону окна, где отражается ещё один, до боли знакомый человек. Кей! Внезапное появление альтер-эго не вызвало ничего, кроме ступора. Даже эмоции было сложно выразить — настолько сильно Су Ёль растерялся при встрече с тем, от кого не было известий на протяжении нескольких месяцев. Сказать что-то в ответ было ещё проблематичнее, ведь вина всё сильнее глушила разум с каждой секундой. — Как я понял, так и будешь стоять на месте, — спокойно произносит Кей, вальяжно проходя с одного конца палаты в другой. — Жизнь ничему не учит, да? Я уж подумал, что ты осознал свою ошибку, раз устраивал себе ежедневные тирады у окна. Оказывается, всё гораздо сложнее. — Где тебя носило?! — сдерживая бурю эмоций внутри, Су Ёль не выдерживает и подбегает к Кею, резко и небрежно хватая его за воротник рубашки. — Я здесь с ума сходил, пока ты шлялся хер пойми где, придурок! Лицо второй личности не выражало никаких эмоций. Оно было пустым и безэмоциональным. Совесть не позволяла даже отдаленно принять проблемы другого человека. Ведь в том, что происходит, виноват только один — тот, кто сейчас с нескрываемой агрессией смотрит на тебя и ждёт объяснений. Всё началось с Су Ёля и его наплевательского отношения ко всему и всем, вот с собой пускай беседы и ведёт. — А неплохая у тебя палата. Вон, даже что-то вроде шкафа есть. Широкие окна… — без лишних сомнений, Кей оттолкнул от себя мужчину и начал внимательно осматривать местные апартаменты. Не то чтобы они были привлекательны, просто первая тема, которая позволяла уйти от разговора. — Наверняка и в столовой не так плохо кормят. Вид ничего такой. — Ты издеваешься? — возмущенно, но на удивление спокойно спрашивает Су Ёль, наблюдая за бродящим по палате. — Пришёл сюда, чтобы меня позлить? Показать свою обиду? — Кей нагло игнорировал его слова, что неистово раздражало. — Эй, я тебя спрашиваю! Только он хотел ухватить товарища за плечо, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание, как внезапно почувствовал сильную боль в челюсти. Удержаться на ногах после столь сильного удара оказалось невозможным. Поэтому, помимо разбитой губы, болели ещё и места, которые больше всего приложились к полу. Нащупав пальцами болезненную рану, Су Ёль ошарашено посмотрел на Кея, который подошел к нему и также грубо схватил за горло. — Вижу что не нравиться, когда тебя игнорируют, — дерзкая ухмылка мелькает на лице альтер-эго, которое без угрызения совести прижимает мужчину к боковине кровати, наблюдая за его попытками сопротивления. — Мне тоже не нравилось. И если в прошлый раз я ударил тебя на эмоциях, то теперь это было намерено. Назовём это профилактикой. — Кей, отпусти… — ухватившись за чужие руки, Су Ёль попытался убрать их со своего горла, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха, который перекрывался крепкой хваткой. — Что на тебя нашло? — Тебе нужно объяснять дважды? Я просто провожу профилактическую беседу, — хватка становится слабее, а теплые пальцы переходят на чужие губы, аккуратно стирая с тех кровь. — Можем пойти другим путём, если хочешь. — Каким ещё другим путём?! Ты окончательно свихнулся?! — Ну же, Су Ёль, прекращай строить из себя идиота. Вместо этого, лучше напряги память, — Кей нагло сократил расстояние, практически нависая над ним, чтобы не дай бог не вырвался. Тыльной стороной руки проводит по горячей щеке, а затем произносит очень тихо: — Я тебе помогу. Коснувшись губами тёплой, покрасневшей кожи, Кей одной рукой залез Су Ёлю под кофту, проходясь ладонью вдоль живота. Очевидно, что последнему такая профилактика была не по душе, особенно после этих странных эмоциональных качелей. Да, раньше Кей позволял себе подобное поведение, если видел его недовольным и хотел успокоить или помочь расслабиться. Но сейчас это было неуместно, особенно после такого долгого расставания. Получать удовольствия от поцелуев и прикосновений не выходило, поэтому, всё что оставалось делать — сопротивляться, даже при осознании того, что такими темпами он отхватит ещё больше побоев. — Прекрати! — томно простонал Су Ёль, из-за ныне ненавистных ощущений, от которых буквально тошнило. Даже смотреть на это было невозможно, оставалось лишь отворачиваться. — Кей, блять! Хватит! — Что тебе не нравиться? — Всё! Твоё присутствие в особенности! — А мне кажется, что ты просто боишься. Верно, Лапуля? — не своим голосом шепчет вторая личность, наконец отпуская Су Ёля и позволяя ему посмотреть на себя. Посмотреть и впасть в состояние шока, ведь перед ним всё это время был совершенно не Кей