С другой стороны

Этот коридор давно стал ей другом. Трещины на обветшалых стенах, редкие надписи, неожиданно выпрыгивающие словно бы изнутри кирпичной кладки. И в каждой — история того, кто принес эти слова и оставил их здесь. Мертвые и живые, незримыми призраками скользящие по ночным коридорам, отзывающиеся усталой дробью в ответ на торопливые шаги по лестницам. Слова-автоматы, что очередями бьют по глазам любопытных, остановившихся их прочесть. Ведьма знала — это её время. Тишина, которая отталкивает чужие голоса и прячет мысли. Мгновения, уничтожающие незримые барьеры, разделившие Дом на две части. Пустые минуты, когда ей не страшно. В Дневное время ходить по этим коридорам опасно. И стены, сейчас спокойные и дружелюбные, и выщербленный пол, и двери — все это становится яростным и грозным, как возникший на горизонте пиратский корабль. Это — территория, обитатели которой щерят зубы при встрече, до побелевших костяшек стискивают кулаки и уходят, подчиняясь властному голосу своего Вожака. Территория иных, о ком ее собственный Вожак отзывался исключительно холодно и грязно. Территория Черепа. Ведьма скользит вперед неслышной тенью. Торопливо и легко мелькают в полумраке белые кеды на плотной подошве, смоляной волной падают на плечи волосы, пряча лицо. Шляпа — верная спутница девушки в Дневное время, осталась в комнате. Ночь — время, когда прятаться нужно лишь от себя. Тех, кто увидит ее сейчас, головной убор не остановит. От них можно только бежать. На лестничной клетке хрустнуло, дробясь под ногами, стекло. Со звоном запрыгали вниз по ступеням осколки, покатилось, гулко звякнув о перила, бутылочное горлышко. Ведьма усмехнулась, — вынимать стекляшки из подошвы каждое утро давно стало ее традицией, — и медленно пошла вниз, не обращая внимания на скрип под ногами. Этот ритуал — маленькая плата за нарушение Закона. Однако, именно этот Закон ей больше всего на свете хотелось нарушать. Чувство собственной прозрачности и фарфоровости, острое, как осколки бутылки, впивающиеся в ноги, доводило до мурашек. Наркотик… Этот коридор давно им стал. И ей не хотелось слезать с дозы. Двор встретил неожиданную гостью тишиной и запахом прелой листвы. Невидимые дворники каждое утро собирали ее граблями, намереваясь потом упаковать в мешки и вывезти за территорию, однако вечером листья вновь оказывались разбросанными по земле множеством ног. Младшие, — суматошная, крикливая мелюзга, — валялись во влажных кучах, зарываясь с головой, а после мчались в спальни, унося на себе терпкие запахи осени и наполняя ими коридоры. Ведьма любила этот запах. Он напоминал ей о чем-то, оставшемся там, за пределами Дома. О том, что она не умела и не желала вспоминать, — и все же помнила. Скрип старых качелей в пустынном дворике, шорох пожелтевшей травы и голос женщины, которой, на самом деле, не существует. Есть только Дом. Остальное — пустота и мгла, приходящая в снах и оставляющая горький отпечаток поцелуя на щеке. Деревянный ящик, чуть влажный после дождя, негромко скрипнул, когда гибкая тень в белых кедах осторожно вскарабкалась на его крышку. Села, скрестив по-турецки ноги и достала сигареты.  — Угостишь? Ведьма вздрогнула. Этот голос, спокойный, немного хрипловатый, она узнала бы из тысячи. Пальцы задрожали, стискивая пачку и она медленно подняла голову. Рядом, на соседнем ящике, чуть ссутулившись, сидел тот, кого она больше всего боялась встретить. Серые, крапчатые глаза, в полумраке казавшиеся бездонными, внимательно смотрели на ее руки. Та, что разбудила Ночь, судорожно выдохнула, пытаясь расслабить сведенные челюсти и торопливо распечатала пачку. Скомкала и сунула в карман остатки целлофановой упаковки и перебросила сигареты неожиданному соседу. Рука в черной перчатке с обрезанными пальцами ловко перехватила коробку и парень усмехнулся:  — Спасибо, — щелкнула зажигалка и в небо, сворачиваясь бледной спиралью, пополз серебристый дымок, — У тебя нога в крови, знаешь?  — Знаю, — устало поморщилась Ведьма, — Какие-то идиоты опять расколотили на лестнице бутылку. Или две. Не приглядывалась…  — Это Пепел и Хромой, наверное. Или кто-то из ваших. Зачем ты ходишь по стеклу? Она вздрогнула. Эти слова, простые внешне, шуршали, как обертка конфеты. Содержимое было глубже. И это пугало. Однако, внезапный визитер ждал, и права на молчание у Ведьмы не было.  — Потому что иначе я ничего не чувствую. И это… Раздражает. Он кивнул, не сводя глаз с тлеющего кончика сигареты. Губ вновь коснулась насмешливая улыбка:  — Ты хочешь чувствовать больше, чем есть? Почему?  — Что тебе нужно, Череп? — Не выдержала Ведьма, резко оборачиваясь, — Зачем ты пришел?  — Покурить, — так же спокойно отозвался Вожак, — И понять, наконец, почему на мою территорию раз за разом пробирается вражеский лазутчик. Пропарывает ноги стеклами, шуршит под дверями, и ничего вредоносного, при этом, не делает. Я любопытен, наверное. Или просто дурак. Он плавно откинулся назад, опираясь руками о ящик и склонил голову к плечу, наблюдая за, съежившейся под черной завесой волос, нарушительницей:  — Ты боишься, Ведьма? Ты?  — А почему я не должна бояться? Ты знаешь Закон. Я — из людей Мавра. Ты… — Ведьма коротко, нервно хохотнула, — Я и в самом деле должна тебе это объяснять?  — Почему бы и нет? Череп поднялся на ноги, сделал пару бесшумных шагов и мягко опустился на корточки напротив ящика Ведьмы. Девушка вновь непроизвольно вздрогнула и спрятала руки в карманы. На хищном лице парня снова мелькнула и пропала усмешка:  — Сейчас нет ни меня, ни тебя. Нет границ и Закона. Нет людей Мавра, людей Черепа, еще каких-то людей, которые могут диктовать миру свои условия. Понимаешь? — Глаза Вожака смотрели внимательно и тепло, незнакомо, — Есть только этот двор, твоя нога, с которой уже капает и сигареты, которые я сейчас тебе отдам. Договорились?  — Никто не узнает?  — Никто не узнает… Прохладные пальцы, в обрамлении плотной ткани перчаток, осторожно перехватили запястье девушки и вытянули ее руку из кармана. Череп тряхнул головой, будто отгоняя что-то, и, разжав пальцы собеседницы, осторожно вложил ей в ладонь чуть смятую сигаретную пачку. Пару секунд глядел в колдовские черные глаза напротив, после чего выпрямился и встал:  — Вот и все. Пора возвращаться, — тебе определенно нужна помощь. Не сиди здесь долго, кровью истечешь. Жаль, что ты… Он не договорил и, круто повернувшись, скрылся в темноте. Ни шагов, ни дыхания, ни шуршания гравия под подошвой. Темный призрак, порожденный Домом и им же втянутый обратно. Ведьма вытащила из пачки новую сигарету и коснулась пальцами обнажившейся щиколотки, стирая кровь. Это место — её наркотик… И, кажется, Дом хочет, чтоб она окончательно стала наркоманкой.