С другой стороны

Зеркала были всюду. Порой Ведьме казалось — они ищут след, где бы она не была. Прячутся в темноте коридоров и классов, караулят за углом, маскируются под кафель в душевой. А после неожиданно возникают на пути, впиваясь в нутро серебристыми бликами, и уводят душу куда-то за Грань. Человек становится пустым, как бутылка в мусорном ведре. Липкие остатки чего-то живого на стекле, холодные руки, грязные отпечатки в выцветших зрачках. Она видела это однажды, еще в детстве, когда Сойка — белобрысая и тощая, как жердь, соседка по комнате вдруг вышла из душевой, странно спотыкаясь и глядя перед собой страшными, белыми глазами. Оклики и тормошения тогда результатов не дали, а в ванной, куда Ведьма кинулась одной из первых, на стене висело оно. Зеркало. Блестящее и звонкое на фоне потертого кафеля, исписанного красным фломастером. Серебристое стекло казалось улыбающимся, зловещим и пульсирующе-горячим, как насосавшийся клещ и девочка попятилась, не сводя глаз с глянцевой поверхности. Зеркало увидело ее. Впитало и запомнило, чтобы однажды начать охоту. И теперь, спустя годы, та, чьего «проклятого» взгляда опасался весь Дом, боялась сама. Прятала лицо под полями шляпы, низко опускала голову и внимательно вслушивалась в пустоту коридоров и комнат, силясь различить знакомый, серебристый звон. И, услышав, торопливо шла прочь, пряча в карманах трясущиеся руки. Ведьма, проклятая Зеркалами. Это казалось смешным, но страх не давал ей покоя, ночами карабкаясь по ногам стаями холодных мурашек и пробираясь жуткими видениями во сны. Незримый спутник, постепенно сводящий с ума, и раз за разом выгоняющий в темноту коридоров, подальше от очередного кошмара. …Оно стояло напротив. Огромное, в человеческий рост, дикое чудовище, невесть зачем оказавшееся на чердаке Дома. Чувствуя, как бешено грохочет в ушах пульс, попавшая в ловушку ночная гостья медленно подняла глаза. Зеркало молчало, не нарушая звоном тишину спящего здания. Почему оно не нападает? Ошалевшая от испуга, теряющая над собой контроль, жертва вдруг сделала осторожный шаг вперед, вглядываясь в замершую темную громадину. Стекло, надежно укрытое слоем пыли, не отреагировало на выпад. Матовая сейчас, зеркальная глубина была пустой, безжизненной. Мертвой. Еще шаг и в пыльном нутре чудовища смутно отразились черные волосы и бессильно опущенные плечи. Мелькнул и пропал в глубине лунный блик, выхваченный Зеркалом из трещины в крыше. «Оно спит!» — поняла девушка, устало опускаясь на пол, — «Ему давно не удавалось поохотиться, и оно впало в спячку. Главное, не прикасаться. Не трогать…»  — Колдуешь? Голос раздался из-за спины, со стороны люка, вновь заставив вздрогнуть. Ведьма не стала оборачиваться, безошибочно определяя, кого вновь привела к ней Ночь. Зеркало напротив равнодушно отразило фигуру, медленно соткавшуюся за плечом, и опять потемнело, более не обращая на них внимания.  — Нет. Боюсь…  — Опять? — Череп сел рядом, ничуть не заботясь о чистоте штанов, и тоже вгляделся в грязное стекло, — Почему? Вместо ответа, странная чудачка из людей Мавра вытянула вперед руку, почти касаясь Зеркала кончиками пальцев. Он негромко хмыкнул. Ладонь дрогнула, и, помедлив, снова спряталась в карман куртки.  — Ты залезла сюда, чтобы бояться своего отражения? Ведьма мотнула головой. Темные пряди упали на плечо, закрывая лицо:  — Зеркало. Я не знала, что оно здесь. Неделю назад его не было, а сегодня…  — Его из Могильника перетащили позавчера, — негромко отозвался Вожак, протягивая соседке по чердаку пачку сигарет, — Наверное, там его тоже кто-то боялся. Ральф с Щепкой часа два туда-сюда носились, пока думали, куда его девать. Кури, у тебя руки дрожат. Девчонка кивнула и осторожно, стараясь не касаться чужих пальцев, достала сигарету. Долго щелкала клавишей зажигалки, выманивая на поверхность крошечный огонек и, наконец, с наслаждением затянулась. Серые глаза, чуть светящиеся в слабом лунном свете, внимательно разглядывали ее лицо.  — Ты перестала выходить во двор. Я напугал тебя?  — Нет, — она ссутулилась, пальцами свободной руки оттягивая от шеи ворот, выглядывающего из-под куртки, свитера, — Просто подумала, зачем мутить воду, когда все итак хуже некуда. Мавр, он…  — Я знаю, — неожиданно резко оборвал Череп и осекся, — Прости. Давай не будем звать сюда День. Не хочу помнить о том, кто я.  — И кто я, — тихо закончила Ведьма. — Ты пришел сюда ко мне или в тишину? Парень невесело усмехнулся и пожал плечами:  — Наверное, и то, и другое. Я не знаю, зачем пришел, но вижу, что поступил правильно. Тебе больше не страшно? Темноглазая тень аккуратно погасила окурок в стоящей около Зеркала банке с полустертой надписью «...чки в томате», и откинула с лица волосы.  — Нет. Оно спит. Наверное, давно не охотилось. Они не могут без этого.  — Без охоты? — Череп тоже закурил и, слегка наклонившись, выпустил в пыльное стекло струйку дыма. — Ты знаешь, мне кажется, оно мертво. Наверное, именно поэтому его и держали сперва в Могильнике. Пытались спасти. А потом, когда реанимация не помогла, унесли сюда. Здесь место такое, специальное — зеркальный морг. Девушка удивленно повернула голову. Вожак смотрел на нее преувеличенно серьезно, слегка хмурясь. Однако, она поняла и, раздраженно дернув плечами, отвернулась. Некоторое время они молча наблюдали, как в мутной зеркальной глади танцуют тонкие струйки дыма. А затем парень осторожно коснулся ее локтя:  — Не нужно. Ты становишься черной, когда злишься. Я часто говорю не то, что от меня ждут. И не тем. Давай поговорим о другом?  — Каково это, Череп? — Ведьма вдруг ощутила, что ей не хватает воздуха, — Каково это — быть Вожаком? Что это такое?  — Если бы я знал, — ее странный сосед мотнул головой, и сжал в ладони обезьяний черепок, едва слышно хрустнувший под пальцами, — Если бы тогда я только знал… Его ладонь была прохладной и сухой, от налипшей на кожу пыли. На большом пальце, едва заметный в темноте, тускло поблескивал ободок кольца.  — Что ты делаешь, странное создание? Зачем?  — Мне показалось, что тебе тоже страшно. Я взяла тебя за руку. Можно?  — Страшно, — длинные пальцы мягко сжали напряженную ладонь, — Мне и правда, было очень страшно, Ведьма. Спасибо.