На велосипеде под дождём

*** – Почему-то у меня такое чувство, будто мы не разговаривали два года, - с какой-то лёгкой грустью сказал Данте. – Да ладно тебе, прошло всего две недели..Я понимаю, ты скучал, но давай не будем об этом, мне правда нужно было побыть одному. - Куромаку сел на кровать, второпях заправленную гитаристом с красными волосами. Ему было тревожно, но он не мог убегать вечно. – Как скажешь. *** "Ничего не изменилось". Эти слова постоянно проговаривал себе Куромаку в надежде когда-нибудь в них поверить. В последнее время он замечал за собой постоянную невнимательность, растерянность и трепет где-то в груди, когда его взгляд пересекался со взглядом огненных глаз. Таких простых, самых обычных, хоть и красных. Почему Куро видит в них огонь? Почему, такими же огненными ему кажутся все прикосновения к этому парню? Посмеиваясь, он переименовал Данте в "Огонь", но тут же отбросил телефон в сторону, думая, что это очень-очень несерьёзно. Но делать забавные и несерьёзные вещи сейчас он стал намного чаще, ведь так он отвлекался от внутренней тревоги. Он часто хихикал ни к месту, когда общался с Данте, улыбался, как идиот, когда тот звонил или писал, потом смотрел на себя в зеркало и одаривал осуждающе удивлённым взглядом. Потом опять говорил себе, что ничего не изменилось в его поведении, парню просто кажется. Просыпаясь с мыслями о Данте и засыпая с мыслями о Данте, Куро сказал самому себе, что не будет спать. Но стало хуже, теперь он просто всю ночь думал о Данте. Так продолжалось довольно долго и уже не было смысла утаивать от самого себя проблему - он влюбился. Нет, стоп не так быстро, может, ему просто показалось, и вообще, как он мог влюбится в парня? Бред то какой. Ему нужно просто подождать, может, это чувство само пройдёт. Нет, Куромаку, так не пойдёт, ты должен во всём убедиться и избавиться от сомнений. Яркие лучи солнца упали на лицо трефу, из-за чего он забавно хмурился и проклинал погоду. Вот-вот зима, почему так жарко? В последнее время солнце шпарило как не в себя, что жутко бесило. На спортивной площадке не было людей, наверное ещё слишком рано. Именно в пять часов утра в воскресенье Куромаку решил разбудить своего друга и позвать гулять, на нервах он всю ночь не спал, и теперь, наконец-то, попробует разобраться в своих чувствах. – Я бежал как мог, случилось что-то особенное? Обычно не ты зовёшь меня на прогулки. Как тебе кстати? - Данте начал красоваться перед Маку. – Солнечные очки? В конце осени? Это очень несерьёзно. - Хоть паренёк и сказал это, на самом деле он считал, что очки очень подходили другу, и он правда выглядел круто. Даже слишком. И именно это беспокоило. – Разве так не было всегда? - сказал Данте нежным голосом. - Ты всегда серьёзен и собран, а я наоборот - лентяй и бездельник. Как Инь и Ян. "Он нет, сейчас ты не прав. Чем больше я провожу с тобой времени, тем меньше я хочу быть серьёзным. Мне хочется смеяться с тобой, обниматься, плести венки...Может я просто схожу с ума? Я скорее бы принял безумие, чем то, что на самом деле со мной происходит" - об этом думал Куро, но так и не высказал. – Ну и что у тебя произошло? – Ничего, я просто хотел побыть с тобой. Данте очень удивился этому ответу, но, немного потупив глаза, он засмеялся. Нет, ну что за хам! – Эй! Что смешного? – Прости, прости, просто, это так мило, я не знаю, что сказать. – Мог и промолчать. И это не мило...Мне просто было одиноко. – Извиняюсь. Я не хочу обидеть тебя, правда. Это просто было весьма неожиданно. *** Семь часов утра на часах, неостывший кофе и горе сожалений, засыпанных туда вместе вместе с ложкой сахара. – И после этого ты просто ушёл домой? Ты серьёзно, Кур? - раздался голос из трубки телефона. Николь была не рада раннему пробуждению, но если с лучшим другом что-то случилось, она готова на всё. – Я хотел поговорить с ним о важных вещах.. А вдруг он засмеётся, когда я скажу ему о своих чувствах? Я этого не вынесу. Я явно кажусь ему жалким, это видно. – Эй, Ма́кушка, я уверена, что он так не считает. Просто человек немного не совладал с эмоциями, так тут же извинился, не нужно же просто брать и уходить. – Я не просто ушёл, я сказал, что видимо, он сейчас не в состоянии для серьёзных разговоров и нам стоит пообщаться потом. – Ты же не говорил ему, что у вас серьёзный разговор. Да и к тому же, когда вы теперь поговорите? Завтра? – Николь, я думал, ты будешь меня поддерживать. – Не забывай, ты хоть и мой лучший друг, но он мой брат. – Ага.. Я не знаю, когда мы будем разговаривать, да и не хочется совсем. – Ты должен рассказать, Кур. Ты ведь любишь его. – Я НЕ....Не говорил такого. Мне просто..может, он просто мне нравится, совсем чуть-чуть, но я точно его не люблю.. – Как скажешь. Но честно, он выглядел очень расстроенным, когда пришёл домой, вам правда стоит поговорить как можно раньше. *** Прошло две недели. Куромаку не спал ночами, почти не ел и не разговаривал, а главное - не виделся с Данте. Данте пытался выйти в ним на связь, но тот лишь игнорировал и избегал друга, убеждая себя, что ещё не готов, ведь как только заговорит, так сразу выдаст всю поднаготную. Без красноволосого всё казалось каким-то серым. Серым, как сам Куро. Это затянуло в глубокую апатию, и так Маку только сильнее убедился что Данте ему нужен. Очень нужен. – Курик, нас с мамой и Габриэлем завтра не будет допоздна, Данте останется один дома. Мне кажется, идеальный вариант. Ты говоришь: "О, Дантуш, я обо всём подумал, давай я зайду к тебе на чай, мы просто посидим, как настоящие друзья". И всё, вы пьёте чай, ты спокойно всё рассказываешь и у всех Хэппи энд! - Николь, говоря от лица Куромаки, разговаривала с очень высоким голосом, от чего, как только она закончила его пародировать, он выкрикнул " я не говорю, как Мики Маус!" – Николь, если бы всё было так легко... Ну.. может быть. Может быть уже пора действовать. Бросив трубку, Куро с решимостью для себя решил, что сейчас же напишет Данте, но вдруг увидел смс: "Завтра я буду дома один после полудня и до ночи. Ты можешь прийти ко мне и всё спокойно объяснить, если тебе есть что объяснять или даже ты просто обижен. Я не кусаюсь, и не буду смеяться, обещаю." Вот подлец. Как всегда во всём первый. Отправив короткое "я приду", Маку ложится на кровать и думает о том, как хорошо, что он наконец-то с ним встретится. Подошёл к многоэтажке Куро, как только Николь написала, что они уехали. Звонок в домофон, открытая дверь, лестница, дверь в квартиру, стук..Никто не открыл. "Возможно он просто меня не слышит". Дверь была не заперта, и Куромаку зашёл внутрь. Переступив порог, парень услышал мелодию. Грустную и неторопливую, кто-то играл на гитаре, и Маку прекрасно понимал кто. Перебирая струны и аккорды "огненный" юноша медленно впускал трефа в свой мир. Куромаку зашёл в комнату Данте, уже хорошо ему знакомую, и встал около кровати. Музыка завораживала, увидев друга, Данте не закончил играть, но стал делать это тише и медленнее. – Рад тебя видеть. – Я тоже.. Очень тёплый приём. – Не хочу тебя оттолкнуть...Почему-то у меня такое чувство, будто мы не разговаривали два года. – Да ладно тебе, прошло всего две недели..Я понимаю, ты скучал, но давай не будем об этом, мне правда нужно было побыть одному. - Куромаку сел на кровать, второпях заправленную гитаристом с красными волосами. Ему было тревожно, но он не мог убегать вечно. – Как скажешь. - Данте всё продолжал играть. - Ты знаешь, я говорил, что самоучка, но это не совсем правда. Я бы не научился играть без своего отца. – Никогда его не видел. – Он умер два года назад. – Оу.. соболезную. – Всё в порядке, я уже свыкся с этим. – Своего отца я никогда не видел. Мама говорит, что он был хорошим человеком, но мне в это не верится. Зачем тогда нас оставлять. – Не все люди уходят, потому что хотят. Кого-то забирает судьба. – Возможно.. Но почему ты мне решил это рассказать? – Мы переехали сюда после его смерти. Пока он был жив, я ни с кем не общался, потому что проводил время с ним. Когда он умер, я тоже ни с кем не общался, потому что не мог. Но потом я встретил тебя. - У мелодии, которую играл Данте, немного сменился мотив, и она стала мажорной. - Ты мой первый друг, Куро. – Ох.. Вы с Николь тоже мои первые друзья.. – Я говорю это, потому что не хочу тебя потерять. После этих слов Куромаку стало ещё тревожнее. Вдруг, если он расскажет о своих чувствах, они перестанут общаться? Если Данте воспримет это, как конец их дружбе? Может всё это зря?.. – Так, что ты хотел мне сказать, мой друг? – Я...Понимаешь, Данте, просто я люблю.... Тут зрачки Данте расширились, и он с широко открытыми глазами посмотрел на друга. Куромаку воспринял это, как плохой знак и тут же решил дать заднюю. На губах Данте не успела появиться улыбка, которую он так старательно держал в себе, как Куро продолжил: – Т..твою сестру. Да, я люблю Николь, она мне нравится. –............. – Не хотел об этом говорить, вдруг она узнает.. – Вот как значит.. А я уже подумал. . .- Парень выглядел очень помрачневшим, но попытался выдавить из себя улыбку, - Ну, ладно, не бойся, я не расскажу ей. – Хорошо. Я могу идти? – Если хочешь уйти, я не держу тебя. – Мне лучше пойти. Биться головой об стену кирпичного здания было не приятно, но Куромаку не мог себе простить свои слова, а значит, нужно себя уничтожить. Самоликвидация стыд не уменьшала, а только увеличивала, из-за чего нужно было выбрать способ получше. Бежать. Опять бежать от Данте, только теперь в прямом смысле этого слова. Находившись уже далеко от дома, парень не выдержал и позвонил. – Ало.. Привет, Николь, ты не занята? *** – Ты балбес, Куромаку, ты знал об этом? – Только не кричи, прошу. – Ты сейчас же возвращаешься обратно и говоришь всё как есть. – Да как я вернусь обратно, я же умру от стыда! Да и вдруг он меня не любит.. – Конечно он тебя любит, разве это не было понятно с самого начала? После того, как я вас познакомила, он только о тебе и разговаривает, постоянно бежит к тебе, как только ты позовёшь, волнуется перед встречей, общается теперь почти только с тобой. – Это не значит, что он меня любит. – О ради Бога, иди уже к нему. – Ладно... Что бы я без тебя делал.. – Говорил, что любишь Габриэля? Не знаю – Это риторический вопрос.. Опять домофон, опять двери, опять стук, опять не открывают. Как бы Куро не боялся, зайдя в квартиру, он был спокойнее, чем в прошлый раз. Наверное наконец смог собраться с мыслями. Теперь хотя бы он уже ошибся и, либо он сделает всё правильно, либо хуже не станет. На этот раз в квартире было тихо, только ветер из открытой настежь двери балкона шевелил занавес, создавая лёгкий шорох. Куромаку прошёл на балкон и подошёл к мирно стоящему здесь Данте. – Знаешь, как забавно с балкона наблюдать, как ты бегаешь туда-сюда? Хотя биться головой об стену не стоило, надеюсь, ты не ушибся. - Парень посмотрел на собеседника и аккуратно положил свою руку на его лоб. Смущённый Куромаку быстро скинул её с себя. – Ты это видел... – Я хотел крикнуть тебе, но ты резко убежал. Не знал, что ты вернёшься. –...Ты ведь понимаешь, что я соврал? – Надеялся. – Данте, ты мне нравишься. – А в первый раз сказал "люблю". – Ладно, Данте, я люблю тебя. – Спасибо, это именно то что я хотел услышать, - сказал красноволосый с завораживающей улыбкой. – Да ты надо мной издеваешься.. – Пхех, извини, - гитарист погладил друга по голове, - я тоже....Я тоже люблю свою сестру. – Данте! – Прости, - он резко стал выглядеть серьёзно, -.... Я люблю тебя, Куро. С самого начала любил. Люблю, как цветы любят воду, как лето любит солнце, а весна - первые подснежники. Ты не сравнишься ни с крутыми склонами острых скал, ни с прохладной бушующей рекой, ни с самым великолепным садом самых красивых цветов. Ты уникален, Куромаку. И ты прекрасен в своей уникальности. Совсем красный "серый кардинал" отводил глаза и говорил Данте прекратить. – Как тебе угодно. - Данте обнял своего Ма́кушку, и погладил по спине. – Мы теперь встречаемся?.. – Определённо. – Знаешь, только я не хочу сразу начинать целоваться и всё остальное, что делают обычные парочки.. – Даже держатся за руки? – Может, если только держаться за руки. Данте тут же взял его руку в свою и сплёл их пальцы. – Вот так нормально? – Я..ээ... Я думаю да..- Очень смущённый Куромаку уткнулся парню в плечо, чтобы тот просто не видел его лицо. Данте казалось это очень милым, и он просто продолжал держать его одной рукой, а другой гладить по голове. Так они и стояли на балконе ещё долго-долго...