На велосипеде под дождём

Отношения никогда не бывают простыми. Куромаку скрывал их ото всех, кроме Николь. На публике не обнимал, не трогал, держался даже отстранëннее, чем в дружбе. Данте же через неделю встреч пришëл с новостью: – Я рассказал о нас матери. - Рассматривает меню в недорогом кафе, говорит быстро, будто это что-то несерьëзное. – Ты ЧТО сделал? – Она сказала, что ты ей нравишься. Просит чаще приходить в гости. - Поднимает глаза и улыбается добродушно. – Нет нет нет, ты не можешь принимать такие сумбурные решения без моего ведома! - Куромаку уже приподнялся со стула, упираясь двумя руками в полупрозрачный столик. – А зачем скрывать? Она же хорошо относится к Клео и Николь. – А они тут причëм? – Они встречаются. – ЧЕГО. - сразу же закрыл себе рот рукой. – Ты слишком сильно переживаешь. Мы просто люди, которые любят друг друга. В этом нет ничего стыдного. Не должно быть. – Мы только начали встречаться. - садится обратно, говорит тише, медленнее, - А если завтра мы поссоримся из-за... Не знаю, не сойдëмся во вкусах основы для окрошки. – Я на воде ем. – Ты просто псих. – И что, мы теперь расстаëмся? – Нет, просто... Зачем людям знать? Мы ещë ни в чëм не уверены, у нас не так всë серьëзно. – Я планирую быть с тобой всю свою жизнь. - говорит увереннее, чем когда-либо. – Это... очень приятно, но абсолютно нерационально. Никто не знает, что нас ждëт завтра. – Если расстанемся, я так матери и скажу: "Мой партнëр посчитал меня кулинарным извращенцем." – Ладно, я тебя понял. Тебе легко об этом говорить. Мне нет. Поэтому, пожалуйста, давай повременим. – Хорошо. Уже пишу ей, что это была шутка. – Данте! Посерьëзнее можно? - звучит действительно уставшим. – Я тебя услышал. - возвращаясь к меню - Ты будешь латте? – Американо. – Хорошо, пойду закажу. Когда Данте отошëл, Куро ещë долго не отводил глаза от него. Сегодня его парень не был в мешковатой одежде, не был в излюбленном комбенизоне. Он надел клетчатую рубашку с черными брюками. Сзади он выглядел вполне ничего. Куро отвернулся. Рассматривать его так было бы невежливо, даже если они встречаются. Даже если Данте оделся специально для него. Даже если Куро опять на него смотрит. Кофе был горячим, но пенка сверху холодной. В этом кафе он был по-особенному вкусным и, хоть Данте больше любил чай, именно он впервые привëл сюда Маку. – Тебе нравится здесь? - Данте сам пил раф с малиновым сиропом, рассматривая интерьер заведения. – Да, неплохо. – Я мог бы тут работать. – Ты действительно хочешь после выпуска попасть в подобное заведение? – Могу сейчас. Совмещать со школой. – Нет. Ты и так раздолбай, ты же так совсем перестанешь учиться. – Буду работать. Ты будешь главным по получению знаний в нашей паре. – Не думай даже. Потом бросишь школу и останешься без образования. Через пару лет, кочуя от одной работе к другой, останешься без денег, недвижимости и с долгами. Я тебя спасать не буду. – Ты так видишь людей, которые рано идут трудиться? – Чаще всего так и есть. – А если я уже работал здесь? Велосипед сам бы себя не купил. Куромаку застыл с приоткрытым ртом и скинутыми вверх бровями. – Когда ты успел вообще??? – Это было ещë до нашего знакомства. Я копил на новую гитару. – И ты решил потратить эти деньги на меня, даже не зная, приму ли я подарок? – Гитара, хоть какая-то у меня и так была. А велосипеда у тебя не было. – Больше так не делай. Если мне чего-то захочется, я сам себе куплю. Сам заработаю, может, репетиторством займусь. Это и для меня было бы полезно. Дальнейший диалог был почти ни о чëм. На следующий день они вновь встретились в школе, Куромаку чаще нужного смотрел на закатанные рукава, иногда поправлял волосы своему уже "не совсем другу". На совместном уроке физической культуры сидел в раздевалке (хотя и не брал с собой форму) и иногда поглядывал на голую спину Данте, потом возвращался взглядом к крючкам с чужой одеждой. Возможно это пубертат просыпался внутри, но Куро не желал ничего большего. Не хотел делать "взрослые вещи", просто иногда имел возможность насладиться внешностью партнëра и стабильно эту возможность использовал, пусть и сам себя останавливая. Иногда хотелось проявить любовь. Гуляя по парку, Куромаку часто чувствовал, как его руку берут в свою, тëплую, когда аллея почти пуста. Хотелось сказать что-то, сделать в ответ, но слов не находилось, а сделать больше, чем это, Куро был не в силах. Он и поцелуев боялся и избегал, как химическое оружие, но делал вид, что ему просто это неинтересно. Объятия стали обычным явлением ещë при дружбе. Как будто тольки эти переплетающиеся руки указывали на их статус большего, чем просто приятели. В общении же поменялось почти ничего. Чаще лишь проскакивали серьëзные темы о том, что они будут делать после сдачи экзаменов. Данте хотел уйти после девятого класса и идти работать, что Куромаку яро оспаривал и предлагал разные варианты учебных заведений, где Данте "понравилось бы". Куромаку же хотел поступить после одиннадцатого в престижный вуз, может, после тщательного обучения, стать кандидатом наук в области математики или преподавать матан в вузах. Он ещë не знал. Просто предполагал, что его ждëт успешное будущее на любимой работе. Однажды, опять катаясь на велосипедах по полигону, ребята встретили большую компанию парней. Куромаку уже начал думать, что сейчас их рассекретят, начнут называть "педиками", возможно ударят, но они просто спросили у Данте, где они брали такие велики. Данте отошëл с одним, и довольно долго что-то обсуждал, как будто от выбора велосипедов они успели перейти к обсуждению солнечной системы, смысла жизни, свободы выбора и других философских тем, которые так любил гитарист. Куромаку всë это время сидел на лавочке, пока остальные ребята из "банды" стояли неподалëку, пили пиво и громко над чем-то смеялись. Данте вернулся минут через пять, и вместе с Куро пошëл дальше кататься, но уже не здесь. – Ты хорошо ладишь с людьми. Я думал ты уже уйдëшь с ним. – Мы просто немного пообщались. Он оказался действительно заинтересован в моих монологах. – Зачем тратить время на таких? Это сто процентно бессмысленная трата энергии. – Всегда интересно послушать разных людей. Даже если ваш образ жизни чем-то отличается. – Не думаю, что он хотел просто узнать про велосипеды. – Да, он очевидно хотел продать мне что-то незаконное. Но вместо этого мы хорошо пообщались. – Хорошо пообщались... Твой дар красноречия меня поражает. И неизбирательность в собеседниках тоже. – Я увëл его внимание в другое русло, чтобы он тебя... Нас не тревожил. А теперь пойдëм дальше. Данте казался главным в их отношениях. Он без страха отвешивал комплименты, говорил о том, какоë прекрасное у них будет будущее, когда Куро сомневался во всëм, боялся даже повторить парню, что тот ему нравится. Маку не привык к такой близости и боялся учиться. Данте же был и не только языком чесать мастер. Иногда покупал внезапные подарки, устраивал сюрпризы, в целом нельзя было знать, что он выкинет завтра. Куро, любивший стабильность, не сразу привык к такому непостоянству. Сам он себя пересиливал, чтобы лишний раз положить голову Данте на плечо или подарить ему что-то довольно обычное, но полезное, по типу канцелярии или вещей для дома в милой коробочке. Данте всегда терпеливо ждал, что Маку к чему-то созреет: не давил, давал пространство, если видел, что парень чувствует себя некомфортно, отстранялся. Он чувствовал, что до их первого поцелуя ещë далеко, что уж говорить о других вещах. Иногда Данте боялся, что его партнëр поймëт, что их отношения ошибочны, вто решит вернуть всë в дружеское русло. Обычно в такие моменты он вновь покупал какой-то маленький подарок или писал Куро длинные признания в сообщениях телефона, на что получал "Совсем дурак?" и успокаивался, зная, что у его парня это проявление любви.