Ты научил меня дышать

Входная дверь закрылась. Владимир ушёл домой с приходом темноты. Теперь в квартире осталось двое человек - Лёша и Оля. Они были завидными друзьями: общались с самого детства, пережили всех своих парней и девушек, травлю, ссоры и френдзону. — Он меня бросил, — чёрная тушь стекала по раскрасневшимся щекам одиннадцатиклассницы. — Эй, ты чего, — Алёша подскочил к девушке, он мягко взял её за плечи и посмотрел в бесконечные печальные карие глаза, — он же тебя не стоит, поверь мне, ты самая замечательная девушка из всех, кого я знаю, — Оляша всхлипнула и обняла парня, уткнувшись румяным носом в плечо. Родители Алексея относились максимально положительно к Оле, даже считали её своей второй дочерью. Их семьи общаются до сих пор. Делятся новостями, да и в целом любят вместе проводить время. Отцы - за баночкой пива и просмотром спорта или в гараже, ковыряясь в бывалом «Москвиче», а матери, за чашкой чая обсуждая дела насущные. Когда были хорошие времена, они и выезжали на пикники и ходили семьями в кино. Но бывали и плохие времена, очень плохие. — Я не знаю, что нам делать, еды совсем нет, ладно я, но мама... а Белла? — маленький мальчик тогда находился в безвыходной ситуации. Низкие зарплаты и большие налоги - съедали его семью без остатка. — Я помогу, Лёш, мы обязательно что-то придумаем, — Губанов на тот момент учился в седьмом, а Оля уже заканчивала среднюю школу. Им пришлось найти работу. И единственная, что подходила для них обоих - склад. Они работали по выходным и вечерами после учёбы, это продлилось полгода, а потом отца Лёши повысили. В общем и целом, дружба у них была очень близкая. Некоторые о таких взаимоотношениях и мечтать не могли. В данный момент, девушка сидела на кровати Лёши, скрестив ноги "по-турецки" и закрыв глаза. Алёша проводил Вову и возвращался в комнату. Он прошёл мимо Оляши, к компьютеру и насмешливо спросил: — Что на этот раз? Саксон любила пробовать что-то новое и необычное в жизни. Она была тем самым другом-энтузиастом, всегда на веселе, в Олином случае веселье заключалось в чрезвычайной самоиронии и превращении абсолютного всего плохого и неловкого в шутки. Она постоянно чем-то увлекалась, много читала, исследовала разные темы. Помнится был даже случай, когда она припёрлась в школу с электрической гитарой и колонкой. Девушка устроила личный концерт на заднем дворе школы, всем нравилось, как она играла, правда концерт через пару песен быстро прикрыл директор. — Сукхасана*, — она распахнула глаза цвета горячего шоколада и обратила свой взор на брюнета, — медитация очень расслабляет, попробуй как-нибудь. — Ага, как только, так сразу, — Алескей вновь улыбнулся и посмотрел в ответ, на что услышал лишь родной недовольный цок. — Лёша, а Лёша, — Оля легла на кровать и закинула ногу на ногу. — Чего? — А этот парень, он тебе нравится? — тишина затянулась после озвученного вопроса, поэтому Саксон обернулась на друга и вопросительно взглянула. — Я про Владимира. — Нет, — сухо и коротко прозвучало от Алексея. — Да ладно, — Оляша прищурилась, будто пыталась разглядеть душу Лёши, найти там ответ на свой вопрос, — у тебя с твоим бывшим всё точно также начиналось. Сначала друзьями прикидывались, а на следующий день в парке целовались. Да-да, я всё помню, — девушка встретилась с ледяными глазами, — Губанов, я же вижу, как ты на него смотришь. — Нет, Оль, между нами ничего нет и не будет, — слова показались достаточно убедительными, более того, белолицый сохранял зрительный контакт, — ты же знаешь, что я не хочу отношений. Вова просто мне, как друг. — Хороший секс не испортит дружбу, — рассмеялась шатенка, — ну согласись, что он милый, очень даже симпатичный. Я думаю, что если бы ты отбросил все свои непонятные замашки, то вы бы встречались. Ну да ладно, не об этом, ты мне хотел что-то показать? Лёшино до этого хорошее настроение мигом куда-то улетучилось, будто его ударили током. Он немного завис, смотря на девушку, а затем нервно зашевелился. В голову ударили плохие воспоминания связанные с вещью, кою он доставал из ящика стола. — Ох, — тяжело пронеслось в голове голубоглазого. Подруга заинтересованно села и немного хмуро посмотрела на вещь в руках парня. Лёша сел рядом с ней и развернул записку. Он сам бегло прошёлся по тексту, что был написан на бумажке, а затем передал её Оле. — "В крайний выходной сентября, — начала читать вслух Оляша, — я жду тебя. Это будет последнее, что я тебе скажу. 53.827775, 87.152371", — недоумённо девушка посмотрела на брюнета, — Это снова тебе прислал тот полудурок? — Ага. — Лёша, нужно идти в ментовку. — Да какая ментовка, в прошлый раз они ничего не сделали, — вспомнился сам для себя Алексей. — Нет, мы сходим туда, — решительно сказал Губанов. — Ты уже сам крышкой поехал? Это опасно, — по коже Ольги пробежался табун мурашек, она отвела взгляд в угол комнаты и вспомнила, чем в прошлый раз обернулась подобная авантюра. Девушка повела плечами и грозно посмотрела на друга, — ты помнишь, в прошлый раз это плохо кончилось. Я не хочу гулять по заброшкам в поисках очередной параши. И заметь, от твоей сестры он не отъебался, иначе такой бы хуйни, как сейчас не было бы. — Но у меня нет другого выбора, просто нет, — парень отчаялся. — Оля, пожалуйста, — молящими глазами посмотрел Лёша на шатенку, — последний раз. — Ладно, — она сделала паузу, — только мы возьмём с собой кого-нибудь ещё. — Только не Вову. — Да что ты блять за него так печёшься, — прыснула Оляша, — он же не маленький. — Я не знаю. — Просто я не хочу, чтобы он в этом участвовал. — Ты ему не доверяешь или что? — Оля немного разозлилась. — Я доверяю ему, но, — брюнет шумно выдохнул. — Но? — выжидающие посмотрела на него девушка. — Но мы возьмём Серого.

***

Четыре утра. Глаза цвета чистого летнего неба напоминали сейчас две стекляшки. Алексей лежал на спине и в очередной раз тупил в потолок. За окном разыгрался ветер, он бесцеремонно бил ветками, уставших от осени деревьев, об толстое стекло. А на душе и в голове Губанова творился хаос. Мысли мешались между собой, но у них была основная: — Что делать дальше? Жизнь парня выглядела очень неоднозначно: вроде бы переехал, вроде бы улучшил условия жизни, но проблемы никуда не делись, а даже обострились. Сестра ночевала дома уже полторы недели с последнего своего ухода. — Но как долго это продолжиться? И как я совру маме, когда она снова уйдёт из дома? Брюнету очень хотелось, чтобы это всё закончилось. Он убежал от места, где начался весь этот ад, связанный с его сестрой, но вот только место и ад не убежали из семьи Лёши. Сестру посадили на серьёзные вещества ещё в пятнадцать лет, родители до сих пор не знали об этом. Только брат тянул эту непростую ношу на себе. Он бегал вечерами по лабиринтам из стрёмных гаражей, под мостом, где ночевали бездомные, у загнивших пивнух с самыми отвратными посетителями. На его душе тогда, да и сейчас, было неспокойно, только один вид обдолбанной, грязной и заблёванной сестры, скрёб его душу. И единственное, что его волновало в такие моменты это: как донести сестру до общежития и, как отстирать от ковра рвоту Беллы. Несмотря на свой возраст, парень всегда старался выручать сестру. Он оказывал ей первую помощь, он получал по лицу от тех, кто посадил девушку на этот яд. И он никогда не ждал благодарности, ведь наркоман никогда не признает, что он наркоман. Говоря проще, Беллу такие «похождения» и последствия не волновали вовсе, ничего такого плохого в них она не видела. Также, за полгода борьбы с зависимостью сестры и с её плохой компанией, парень не попросил помощи ни у кого, даже Оля и Серёжа не догадывались об этом. Однако, один раз они увидели, как Лёше было морально тяжело из-за этого и они поддержали его, они позволили ему выговориться. Тогда и только тогда ему пришла помощь со стороны. Поначалу ребята действовали жёстко и как бы устранили друзей Беллы от семьи Алексея, но потом, произошло что-то странное, кажется, что они вернулись. Это случилось прямо перед переездом. И действовать они начали не так, как действовали обычно. Будто это были и не друзья-наркоманы Беллы, а какие-то сатанисты-фанатики. Теперь эта борьба превратилась во что-то заоблачно опасное и серьёзное. — Всё будет нормально, — убеждал себя Лёша, он сам не знал, чего он таким образом хотел добиться. Фальшивого спокойствия? Или же он хотел заставить себя уснуть? А есть-ли смысл, два часа до будильника. — Это последний раз. Последний. И он отстанет от нас. Хотя, это реально сомнительная встреча, он никогда так не делал… — Лёша посмотрел на дверной проход, ведущий в коридор, а дальше в другие комнаты, в одной из которых спала Белла. — Нет, всё будет нормально… Если в эти выходные не случится что-то необратимо ужасное. Алёша вспомнил прошлые дни и в особенности прошлые выходные. Всё ведь было прекрасно, о тревоге и речи идти не могло. В прошлое воскресенье он пригласил погулять Вову и Серёжу. Его друзья быстро поладили между собой, настолько быстро и хорошо, что у них появились локальные шутки. Они пошли на какую-то местную ярмарку с каруселями. Было действительно очень весело, они катались на аттракционах, дурачились и кушали вкусности, пряники например. Алексею мигом в голову пришло воспоминание с Сергеем: — Вот вам морковка, — стоя на одном колене и вытянув руку с имбирным пряником на палочке, торжественно произнёс Серёжа, — Вовочка-морковочка. — А ты, блять, Серёжка-капитошка, — раскраснелся Владимир. Пешков же посмеялся. Алёша улыбнулся, вспомнил ещё пару моментов и шуток с того дня, а после и совсем решил освежить память. Он достал телефон, который стоял на зарядке под кроватью. Разблокировал. Пролистал фотографии с того воскресенья и почему-то его внимание привлекла его совместная с Вовой фотка. Он даже вспомнил, как она была сделана: — О, сердечко, — показал пальцем на фоторамку кудрявый, — а, ну-ка встаньте типа батя с сыном, — рассмеялся Пешков. — Го, — Вова ухватил брюнета за рукав куртки и потащил к рамке. Лёша был недоволен, а друзья смеялись. Вот так и получился снимок: Алексей стоял недовольный и хмурый, а Семенюк шутливо улыбался и приобнимал высокого парня за плечо. В голове в этот момент пронеслась фраза Оляши: — Я думаю, что если бы ты отбросил все свои непонятные замашки, то вы бы встречались. — Непонятные замашки? — Губанов вновь погрустнел, — Оля прекрасно знает причину, по которой я не завожу уже как два года длительные отношения. Да и Вова, он вообще не в моём вкусе. А ещё… Голова мигом закипела от количества воспоминаний, связанных с прошлой роковой любовью брюнета. — В прошлый раз мне всё ск…

***

Первый урок, пятница. Учительница истории никогда не появлялась на своих уроках у одиннадцатого класса. И для многих был большой-большой секрет, каким образом она подготовит людей, сдающих её предмет. А в остальном, никого больше не волновал этот предмет и педагог. Лёша сидел и записывал в тетрадь задачи для одного из своих учеников. В наушниках играла музыка, трижды перемешанная приложением. Глаза немного слипались, но, в целом, это было привычное состояние подростка. Он редко спал больше пяти часов, так что сегодняшних двух было вполне достаточно. Он всё равно знал, что после уроков придёт и ляжет спать до трёх часов дня, а потом пойдёт к единственному ученику на сегодня. — Ну это уравнение можно и по теореме Виета* решить, — ответил сам же на свой вопрос Губанов, — думаю, что он догадается и не будет через дискриминант* решать, тут такие числа большие. Внезапно в наушниках заиграла древняя песня, от которой у парня пошли мурашки вплоть до мозга костей:

These hearts adore Everyone the other beats hardest for Inside this place it's warm, Outside it starts to pour.

И перед глазами встал, как и ком поперёк горло, образ той самой, которая разбила сердце в щепки два года назад. Алексей тщательно старался не вспоминать о ней, но затронутая тема отношений вчера ночью, теперь наталкивала на колющие сердца воспоминания. Вот они: счастливые и глупые. Девятый класс. Тогда всё ещё начиналось. Это случилось дома у Лёши, а конкретнее говоря в общаге на тот момент. Они сидели на диване-кровати парня и зачарованно смотрели друг на друга. Он любил её с начальных классов, а она сходила от него с ума с пятого класса. Оба улыбались и знали, что всё взаимно. Брюнет на тот момент был достаточно скромен в своих действиях и решениях, но вот его подруга нет: — Лешенька, — родной голос, — я люблю тебя, — она положила свою тёплую руку на щёку парня и трепетно поцеловала в губы. На фоне также играла та самая песня. Воспоминание овладело эмоциями и всем старшеклассником, поэтому, со звонком он вскочил со своего места и поспешил в туалет. Лицо было бледное, глаза пустые.

***

За весь школьный день, Алексей выходил из своего кабинета лишь раз и то, чтобы поздороваться с Владимиром. Прошлое опять заняло значительное место в голове Губанова, и ничего он с этим поделать не мог. Сейчас он выходил из здания, погружённый в свои мысли, а в наушниках всё также играла музыка, только уже другая, правда, толку от этого было мало, все песни, все текста пели об одной и ассоциировались с одним промежутком жизни Алёши. Если бы не тихое похлопывание по плечу, то старшеклассник так бы и прошёл мимо Братишкина, оставив без должного внимания. — Эй, Лёш, — серые глаза мигом взглянули в детские, — я заметил, что ты очень уставший, поэтому купил нам с тобой по кофе. — А, — Алексей стал выглядеть живее, он перевёл взгляд на два бумажных стаканчика с надписью: «эко», а затем вновь посмотрел на друга, — спасибо, Вов, — он взял стаканчик в руки. Шатен довольно улыбнулся и разделил кофе вместе с Лешей. — А что за кофе, кстати? — перед тем, как попробовать спросил парень. — Латте с зефирками, — снова тепло улыбнулся Владимир, Губанова же эта новость привела в новое оцепенение и шок. Голова начала раскалываться и перед глазами проплыло новое воспоминание из прошлого: За пару недель до расставания возлюбленные сидели в кафе вечером и пили кофе: — Я люблю зефир в кофе, — сказала девушка улыбаясь и оголяя ямочки на щеках. — А это разве нормально? — удивлённо спросил брюнет, — ну, зефир же плавится и превращается в кашу. — Нет, ты что, — она по-доброму рассмеялась, — попробуй. Рука дрогнула, стакан с горячим напитком оказался на асфальте. Вова был удивлён, он вылупился сначала на молочную лужу, а затем на товарища: — Лёх, ты чего? Всё нормально? — он хотел подойти поближе к парню, но тот резко отступил назад и выдал: — Прости, прости меня, — его взгляд был бешеным, беглым, — я случайно. Я просто не выспался, наверное, мне пора. Владимир успел ещё что-то сказать вслед Алексею, но тот уже ничего не слышал. Музыка била по ушам, в голове крутились, как кадры из чёрно-белого кино, воспоминания прежних лет.

***

— Вот же блядство, — разгневанный и уставший Алексей стоял на автобусной остановке и пялился в свой телефон, — я совсем забыл, что сегодня ещё один ученик. Недавно Лёша взял на свою голову ещё одного человека, десятый класс, подготовка к ЕГЭ. Алексей всегда очень последовательно выбирал себе учеников, он хотел собранных и ответственных. И поэтому, ему показалось, что если человек готовится к ЕГЭ за год, то это сразу же говорит об его ответственности. Парень любил таких людей. Правда, сейчас он корил себя за это: ведь адрес находился довольно далеко, а физическое и моральное состояние брюнета было истощено. Но что уж поделаешь - придётся ехать. Спустя полтора часа тряски в маршрутке, Алексей стоял перед каменным ограждением, а за ним находился достаточно большой (по меркам Новокузнецка) участок. Дом был выполнен в скандинавском стиле, то есть преобладали тёмные цвета с элементами белого и большим количеством зелени. Парень осторожно нажал на звонок. Он немного нервничал и одновременно горячился из-за того, что не дал самому себе возможность поспать, а приехал сюда. Но все его прежние мысли откинулись, когда калитку открыл ученик: это был парень шестнадцати лет, ниже Лёши, он стоял в шортах и огромной футболке. Это был Владимир, Владимир Семенюк в собственном обличии. Голубо-зелёные глаза заинтересованно поглядывали на экран телефона и только поднимая взгляд на Лёшу, он спросил: — Алексей Александр… — не успел он продолжить собственный вопрос, как его глаза вылезли на лоб от удивления. — А ты чё тут делаешь? — Пиздец. — А, ну я, — Алексей замялся. — Ты же говорил, что у тебя смена в маке, — Братишкин удивлённо вскинул брови, — ах, ты что репетитором работаешь, а не в маке? — Я проебался. — Да. Алёше стало очень стыдно. За месяц их общения не случалось такой фигни, а сейчас он конкретно обделался в штаны. Следовало бы сразу сказать о том, где он работает, а не ходить вокруг, да около. Впервые за последнее время щёки на бледном лице загорелись красным, ему стало страшно и ужасно неприятно за себя. А что Владимир вообще сейчас подумает о нём? Они прошли по дорожке из бежевого кирпича и зашли в двухэтажный дом. Внутри был такой интерьер, как снаружи - «скандинавский», но более выдержанный и содержащий в себе больше акцентов. Помещение было в целом достаточно светлым. Алексею очень понравился дом Вовы. Он разулся, Семенюк повесил его куртку и они прошли на кухню, говоря точнее это была не кухня, а совмещённая столовая и кухня. Лёша сел за барную стойку, а шатен налил ему чай. Владимир, наконец, оторвался от телефона и, взяв, чашки горячего напитка сел к брюнету. — Так, — тяжело сказал Братишкин, его зелёно-голубые глаза проницательно смотрели в ледяные напротив, — мы с тобой потом определимся и ты мне всё расскажешь, — Алёша кивнул, — сейчас нужно позаниматься математикой, очевидно, так что давай, допивай и ко мне в комнату пойдём. — Окей. Глаза репетитора расхаживали по кухонному гарнитуру, он смотрел куда угодно, но только не в Вовины глаза. Было очень стыдно. Теперь, десятиклассник мог подумать, что Алёша всё это время был с ним не полностью честен. И это, также, наталкивало на мысль о том, что если Губанов не поделился такой мелочью, как истинная профессия, то что он может ещё скрывать от Владимира? По коже пробежались мурашки и новое воспоминание ударило в голову: — Это я тебе врала? — тарелка пролетела в нескольких сантиметрах от лица парня, один из осколков прилетел в руку, — Да это ты мне врал. Ты никогда не был со мной откровенен! Это навело на некоторые мысли: — Как же я хуёво поступаю, — наконец брюнет взглянул на друга, который мыл кружки, — я играюсь с доверием человека, у которого оно и так подорвано. Я фантастический уебан. — Пойдём? — Да, — Лёша еле отлип от дизайнерского стула. Они прошли по коридору к лестнице и поднялись на второй этаж. Затем, дошли до самой последней комнаты. Вова грациозно открыл дверь, а Алексей не торопясь зашёл в комнату парня. У Владимира была симпатичная небольшая комната: справа от прямоугольного окна расположился стол из тёмного дерева, посередине комнаты стояла двухспальная кровать, аккуратно заправленная, а над ней висели плакаты с супер-героями из вселенной «Marvel*». На подоконнике ютился кактус, а рядом расположились пару книжек. Слева от окна стоял массивный шкаф, в нём лежали книги, комиксы и какие-то коллекционные фигурки. Одежда висела на вешалке, рубашки и футболки были прилежно выглажены. В помещении пахло свежей мятой и эвкалиптом. За шкафом, в небольшом углу находилась гитара, а рядом скейт дека, которого была расписана в чёрно-белую клетку. В общем и целом, комната была очень уютной и своеобразной. — Вау, — первое, что прозвучало в голове Алексея. Вова сел за стол и пригласил Алёшу следом. Брюнет сел и сразу же закопошился в своей сумке, потом он достал какие-то тесты и передал их Семенюку, пояснив: — Ты сейчас это прорешаешь и тогда я пойму твой уровень, — друг в ответ лишь кивнул. Он принялся решать тест, а Алексей внимательно смотрел на него. Владимир выглядел очень сосредоточенно: его брови были, по обыкновению, нахмурены, голубые глаза сосредоточенно гуляли по листку бумаги. — Почему он всегда такой румяный? — заметил Губанов, — он стесняется или просто природное. Напоминает кстати говоря… Нет, я только отделался от этого дерьма. Но перед лицом так или иначе всплывает мираж девушки: — Ты нашёл себе кого-то покруче меня? — она злорадно улыбнулась, — а тебе не стыдно? — Я отпустил тебя. — Не обманывай сам себя, ты думаешь обо мне прямо сейчас, — она подошла ближе, зелёные глаза переливались в голубой прямо, как у Владимира, — ты ищешь мои образ и манеры в тех, кто совсем не похож на меня. — Отъебись, ты в прошлом, — Лёша зажмурил глаза, открыв их в следующий момент, он не увидел девушки, зато увидел Вову, который протягивал другу листок. Братишкин выглядел немного растерянно. Он, как будто боялся результатов или же ему просто было стыдно за себя. Но почему? Это же всего лишь тест. Алёша взял в руки бумажку, быстро сверил всё и выдал вердикт: — Ну смотри, не всё так плохо, — он взглянул на Владимира, который залипал куда-то в пол, — Вов, — Алексей положил руку на плечо парня, тот слегка дрогнул, на щеках засиял румянец. Неловкость заполнила воздух в комнате. — Пожалуй, в одном Оляша права, — Губанов смотрел в васильковые глаза, — он красивый. — Ты чего так расстраиваешься? — Лёша вывернул свои мысли в нужное русло, — у тебя не всё потерянно. Ты решил системы*, задачу одну на движение, прогрессию* и задачу с тангенсом*. У тебя такая же проблема с геометрией, как и у большинства моих учеников. Результат у тебя средний, это вообще хорошо, будем повышать. — Хорошо, — Владимир облегчённо улыбнулся. — Супер, — Губанов придвинулся поближе, — а теперь мы с тобой быренько пройдёмся по всем задачам и ты мне скажешь, что тебе непонятно. Они начали разбирать задачи, одну за другой. Время пролетело быстро. Атмосфера в комнате была дружелюбная, Владимир расслабился, как и Алексей. Они отлично друг друга понимали. Семенюк говорил, что он не понимает, а репетитор записывал всё в блокнот и параллельно давал задания парню. Иногда случались неловкие моменты по типу незапланированных прикосновений. Братишкин очень странно себя вёл, он стеснялся брюнета? Такое же поведение от обладателя васильковых глаз Алёша припоминает лишь в тот день, когда он обрабатывал ему раны. Занятие подошло к концу. Теперь Вова сидел на кровати и проглядывал на старшеклассника, а тот, в свою очередь, разглядывал комнату. Он не хотел, чтобы шатен вернулся к тому неприятному разговору. — Так ты получается мне соврал? — спросил десятиклассник. — Получается так, — снежные глаза сосредоточились на Вовиных. — А почему ты не мог мне сразу сказать? — Владимир наклонился к Лешё, опираясь на собственные колени и придерживая голову двумя руками. Он выглядел сейчас, как ребёнок, — если ты думаешь, что я бы тебя засмеял, то ты ошибаешься. Я же не изверг какой-то. — Нет, я так не думаю, — Губанов отвел взгляд куда-то в пол. — Просто это мои странности. — Тогда почему? — Семенюк говорил очень обеспокоено, — мне просто интересно. — Я не знаю, — Лёша опять посмотрел в глаза друга, они отдавали печалью и какой-то задумчивостью, отчего Вова заволновался ещё сильнее. Ему было интересно, почему его товарищ такой грустный и что он вообще в себе таит. Именно сейчас Братишкин осознал, что ничего не знает о нём. — Я на тебя не обижаюсь, не подумай, — Вова не сводил глаз с брюнета, — просто… говори мне честно, если я о чём-то спрашиваю… ну или отвечай хотя бы, что не хочешь отвечать на мой вопрос.