Маленькие подлости

Уже около получаса Лев очаровательно хлопал глазками, посылая в сторону Такады, прячущейся за мольбертом, невербальные сигналы.  - "Что зенки вылупил, басурманин?" - недовольно думала Кивами, марая бумагу кривыми линиями, которые, по идее, должны были в конце концов превратиться в портрет юноши.  Около получаса назад Фушикава, раз в неделю стандартно устраивающая рисование с натуры, добровольно-принудительно притащила в класс Хайбу. Волейболист с надкусанной булочкой выглядел таким растерянным, когда девушка только приволокла его в клуб. Но стоило Льву заметить самозабвенно плюющую в потолок Такаду в самом дальнем углу кабинета, как он преобразился, засияв, как медный таз. От столь оптимистичного приветствия Кивами решила задвинуть свой стул с мольбертом за шкаф и рисовать уже оттуда.  - "Почему он такой довольный?" - недоумевала девушка - "Радуется, что не добавил мне ещё один сотряс недавно? Или наоборот прикидывает, как было бы весело, прилети мяч мне в башку?" Раздумывая над тонкостями мышления Хайбы, Такада с кислой миной возюкала карандашом по листу. Если бы бумага могла испытывать стыд, то давно из белой стала бы красной. Однако этого произойти не могло, поэтому Кивами пришлось краснеть самой при мысли, что Фушикава увидит результат её трудов.  - "Хоть бы на школу сейчас упал метеорит," - мысленно взмолилась девушка - "что угодно, лишь бы это закончилось..." "Что угодно" в понимании злого рока - Куроо Тетсуро с собственной персоной. Волейболист вошёл в класс, как к себе домой, осветив помещение лучезарной улыбкой.  - Здравствуйте, дамы, - подросток пробежался по присутствующим изучающим взглядом - я пришёл за моим оболтусом.  - "Ну, пойдет," - подумала Такада, поначалу хотевшая обменять Куроо на выброс радиации или землетрясение.  А вот Лев, судя по его удрученному лицу, был не так рад появлению капитана команды. Он расстроенно посмотрел на Кивами, с довольной усмешкой что-то бормотавшей себе под нос.  Чрезмерную радость девушки заметила и Фушикава. А радоваться у нас что? Правильно, не принято. Поэтому лови-ка Такада осколочную гранату Ф-1 и прибереги улыбочку до тех времён, когда сыр подешевеет, а посудомойка перестанет быть предметом роскоши.  - А давайте, - весело хлопает в ладоши Фушикава, вставая рядом со спортсменами - в благодарность Хайбе-куну покажем, что у нас получилось?  Лев засиял пуще прежнего и уставился огромными глазищами на Кивами.  - "Да что тебе надо, ирод?!" - завопила про себя девушка.  Послышался скрип отодвигаемых стульев, ко Льву потянулись девчонки, показывая свои художества и, поскольку Кивами сидела дальше всех, у неё было немного времени, чтобы попытаться ответить на свой же вопрос.  - "Чего обычно от меня хотят братья, когда так смотрят?" Деньги на обед, попросить сделать бутики, прикрыть от родителей, соврать им, какие они замечательные. Результаты блиц опроса не впечатляли. Вряд ли Хайбе нужны были карманные деньги девушки, бутерброды делать здесь было не из чего, с родителями спортсмена Такада не знакома, а хвалить его просто не за что.  - "Может," - голову Кивами посетила шальная мысль - "я ему нравлюсь?" От этой внезапной догадки девушка чуть не запнулась о собственную ногу и не пропахала носом землю.  - "Так, успокоилась," - одернула себя первогодка - "сейчас по-быстрому проверим." Настала очередь Такады и, встав напротив Льва, она протянула ему лист. Тот с предвкушением взял рисунок и заранее изобразил на лице восхищение, довольно быстро сошедшее на нет.  - "Понимаю," - мысленно усмехнулась Кивами, видя в глазах парня смесь разочарования и изумления - "я так же на них смотрю." Пусть и немного болезненно для своего эго, но девушка убедилась, что не нравится волейболисту. Аж от сердца отлегло. Правда ненадолго.  - Очень красиво, Такада-чан, - крайне неправдоподобно выдавил из себя похвалу Хайба.  - "Боже..." Кивами стало искренне жаль спортсмена. За что ж ты так себя наказываешь, бедненький? При виде рисунков девушки у большинства людей лица скукоживались так, будто им пол лимона в рот запихали. Однако Лев мужественно изображал приятную улыбку, хоть его физиономия и напоминала сейчас садовое яблоко - местами красное, где-то зеленоватое, а сбоку, вон, червячок торчит. Ну ладно, последнее Такада додумала. Однако стоявший до этого рядом с Фушикавой и чешущий с ней языком Куроо неожиданно проявил интерес и, подойдя к товарищу по спорту, заглянул в лист бумаги.  Несколько секунд Тетсуро внимательно рассматривал работу, а потом поднял на Кивами глаза и сказал:  - Без обид, но больше похоже на портрет маньяка, составленный со слов очевидцев.  Девушка, удивив саму себя, коротко хихикнула. Слова Куроо были больше похожи на правду.  Однако, заметив на себе удивлённый взгляд Льва и товарищей по клубу, первогодка сделала вид, что просто поперхнулась и, нахмурившись, сказала:  - Тебя спросить забыла, - Такада уперла одну руку в бок, а вторую потянула за рисунком - "я достаточно хамскую ответочку сейчас кинула или добить надо?" - Нет, нет, нет, - запротестовал Тетсуро, выхватив листок из пальцев Хайбы раньше Кивами - позволь, я его заберу? Буду вешать его на шкафчик Льва, когда он будет сильно лажать. В педагогических целях, так сказать, и для устрашения.  Девушка хотела оскорбиться, но вместо этого опять прыснула со смеху. Куроо воспринял это как знак согласия и довольно улыбнулся, гордо глядя на кривой портрет Хайбы. - Кстати, - хитро прищурившись, сказал Тетсуро - ты ведь участвовала в создании плакатов по призыву к более тщательной переработке мусора? У Такады возникло стойкое чувство, будто сейчас волейболист скажет то, о чëм она заставит его пожалеть. Кивами очень хотелось отмолчаться, но выражение глаз юноши явно брало её на слабо. - Да, - сквозь зубы отозвалась девушка, заранее прикидывая, чем зарядить в спортсмена в случае чего. - Твой плакат на втором этаже у лестницы? - Да, - помедлив, ответила первогодка. Она подозрительно смотрела на Тетсуро, чьë прекрасное лицо озаряла дружелюбная улыбка. Так и не дождавшись какого-либо объяснения, Такада спросила сама: - А как ты понял? Ответом на это стала сногсшибательная улыбка, окружившая Куроо ореолом святости. Это действовало на многих, но никак не на Кивами, до которой наконец дошло, что имел в виду этот жеманный молодой человек. - Слышь, мистер идеальность, - у девушки задергалось нижнее веко и зачесались кулаки. Первогодка с трудом сдерживала себя от перехода от пассивной агрессии к активной. Ведь сколь бы не была сильна ярость из-за уязвленного самолюбия, Такада прекрасно понимала, что победить Тетсуро она не сможет даже в щекотке или камень-ножницы-бумаге. Можно было бы попробовать разделать его в крестики-нолики, но почему-то Кивами была уверена, что и с этим парень справится на раз два. - Думаешь, смог бы нарисовать лучше? - девушка очень надеется, что Куроо понимает, что это риторический вопрос - Умничай у себя на волейболе. - Я могу быть идеален в нескольких делах одновременно, - беспечно пожал плечами спортсмен, не без доли ехидства наблюдая за тем, как Такаде становится всë сложнее сдерживать эмоции. В момент, когда аргументы заканчиваются, в дело обычно вступает оружие или кулаки. Первого у Кивами не было, а второе девушка предпочитала не использовать, так как практика на трёх братьях показала, что дело это гиблое и принесёт больше боли ей самой. В тот момент, когда Такада уже собиралась глянуть в окно, не лежит ли на травке случаем тетрадь смерти, дверь в класс снова открылась. В помещение вошёл широкоплечий парень с акрилово-зелеными глазами, коротко стриженными коричневыми волосами и до безразличия спокойным лицом. - "Не тетрадь смерти, но пойдёт," - решила Кивами. - Макия! - радостно воскликнула Фушикава и повисла на парне, обнимая за шею. - И не только он, - в кабинет летящей походкой впорхнула Канасуки, как всегда полная энергии. Зачем человечеству атомные электростанции, если есть Джун? Глава клуба журналистики отвесила закадычной подруге, вцепившейся в её брата, пендель. - Слезь с моего мальчика. Он только с соревнований. Несчастный второгодка ездил на сборы по боксу чаще, чем к себе домой. Тем самым парень невольно обрекал миньонов Фушикавы на выслушивание слезливых речей о трудностях отношений на расстоянии. Её послушай - так жена декабриста, ни дать ни взять. Разумеется, отлипать от молодого человека Фушикава не собиралась. И, поняв это, Джун решила действовать в присущей ей манере: - А твой морской котик недавно, - язвительно начала Канасуки, глядя на Такаду - из мужского туалета вместе с Куроо выходила. В классе воцарилась тишина, в которой было прекрасно слышно, как поотваливались челюсти у большинства присутствующих. Фушикава медленно разжала руки и, поддерживаемая невозмутимым Макией за талию, встала на ноги. Она в недоумении переводила взгляд с подопечной на Тетсуро и обратно. Волейболист, судя по очаровательной улыбочке, выбрал стратегию партизана на допросе и отмалчивался. В общем-то Куроо и не обязан был объясняться. В конце концов, не их ума дело, однако Кивами - другой случай. - Я всë объясню, - сказала девушка, примирительно поднимая руки. Сказать-то сказала, а вот ничего толкового на ум не шло. Если в причину, по которой она оказалась в мужской уборной, ещё бы поверили, то во всём, что касалось Тетсуро, леди обычно проявляли невиданную скептичность. По взгляду девушек было понятно, что многие из них хотели бы оказаться тогда на месте Такады. - Да я не ради него там была! - разозлилась Кивами, уже представляя, какие слухи поползут по школе - У меня просто кровь носом пошла, а этот торшер лохматый уже был там. Я с тремя старшими братьями росла и прекрасно знаю, что в мужском туалете нет ничего, кроме обоссаных ободков. Застывшее на лице Фушикавы изумление сменилось на улыбку и она заразительно рассмеялась. Вслед за ней смехом начали давиться и остальные школьники. Девчонки переглядывались и кивали друг другу, перекидывались короткими фразами. Все знали забавные истории Такады о братьях и поверили в еë искренность. Кивами облегченно выдохнула. Девушке даже стало теплее на душе от того, что в её словах не стали сомневаться. Это оказалось на удивление приятно. - Как же так? - трагичные нотки в голосе Тетсуро были ну очень дурным предзнаменованием. Такада повернулась к волейболисту и увидела, как этот кандидат в мастера спорта по низкопробной актёрской игре старательно ломает из себя жертву. В скорбное выражение лица и то, как парень сжимал рубашку на груди, не поверил бы и младенец, а Константин Сергеевич Станиславский даже не стал бы кричать своё знаменитое "не верю!", просто погнав бы волейболиста со сцены ссаными тряпками. - "Они же ему не поверят?" - озадаченно подумала Кивами. - После того, что произошло, - продолжил несчастно вздыхать Куроо - как ты можешь быть так жестока? Просто использовала меня... - Такада... Никогда ещё члены клуба не произносили фамилию Кивами столь угрожающе. Однако девушка уже не обратила на это внимания. Она перебирала в голове многочисленных богов, прикидывая, кому из них можно принести жертву, чтобы Тетсуро в следующей жизни переродился суринамской пипой.