Маленькие подлости

Кивами медленно открыла глаза и несколько раз моргнула. Тяжёлые плотные шторы не пропускали в комнату девушки любопытные лучи солнца, добросовестно охраняя покой Такады. Некоторое время Кивами не шевелясь лежала в кровати и прислушиваясь к своему состоянию. Две больших подушки и широкое одеяло были очень мягкими, из-за чего и в обычные дни без труда пленяли девушку, что уж говорить о ней после нескольких дней мучений. Во время приступов мигрени Такада практически не вылезала из комнаты, трупом валяясь в кровати. Домашние в такие моменты проявляли чудеса понимания и ходили на цыпочках. Никто не шумел, не смотрел телек, не готовил сильнопахнущее хрючево. Мама наведалась к Кивами всего пару раз, чтобы принести воды и таблеток. А если и есть что-то более мерзкое, чем мигрень, так это то, что ожидает после. Сначала несколько дней стонов в подушку от того, что даже собственные мысли заставляют мозг взрываться от боли, а потом из-за истощения не можешь подняться с кровати, потому что конечности по консистенции начинают напоминать вареные овощи. Приятного мало и официальная отмазка за пропуск проверочной по алгебре не очень-то помогает. Девушка медленно подняла руку, коснулась лица. От холода пальцев по коже пробежали мурашки. - "Надо вставать," - решила Такада, скосив глаза на электронные часы на тумбочке у кровати. Часы равнодушно отсчитали ещё одну минуту, показав "4:32 a.m.". Тело Кивами будто налито свинцом и даже приподняться на локтях и опустить ноги на ковёр оказалось нелëгкой задачей для изможденного организма школьницы. - Если эти засранцы не закатят мне самые пышные похороны в истории Токио, - сварливо бормотала под нос девушка, с трудом вставая с кровати - я обращусь мстительным духом и буду преследовать их до скончания веков. Такада кое-как, не с первого раза, засунула ноги в мягкие, порядком потрепанные тапочки персикового цвета и, опираясь о стену, выползла в коридор. Во рту Кивами поселилось неприятное чувство жажды и на кухню она шла с вполне отчётливым желанием высосать из-под крана все запасы городского водопровода. Ещё на середине лестницы со второго этажа, спуск с которой занял сейчас намного больше времени, чем обычно, когда она просто скатывалась с неё кубарем, Такада заметила в кухне свет. - "Так-так," - усмехнулась Кивами, поиграв бровями - "кто это там у нас покусовничает?" Узнать это не составило труда. Девушка беззвучно подкралась к кухне и заглянула в дверной проём. За столом, опустив голову на сцепленные в замок руки, сидел Сатоаки. Такада успела заметить перед ним мобильник с включённым дисплеем прежде чем брат почувствовал на себе её взгляд. Молодой человек резко поднял голову, растрепав длинные волосы, и вздрогнул, заметив сестру. В первые несколько секунд Сатоаки растерялся, подумав, что мог каким-то образом помешать отдыху Кивами, но потом разглядел в её лисьеватых черных глазах озорные огоньки и успокоился. - Поправилась? - расслабленно улыбнулся мужчина, быстро оглядывая сестру. - А что? - смешливо прищурилась девушка, откидывая спутанные серые волосы со лба - Без меня было спокойнее? Сатоаки с улыбкой покачал головой, вставая из-за стола, и подошёл к холодильнику. - Я сварил тебе куриного бульона, будешь? Такада будет. За куриный бульон с сухариками Кивами не то, что Родину продаст, но и купит обратно. Забыв о жажде, мучившей её всего мгновение назад, девушка плюхнулась на стул. В шортах и футболке было слегка прохладно, но Такаду гипнотизировала вращающаяся в микроволновке прозрачная тарелка с бульоном. - Пойдёшь сегодня в школу? - спросил Сатоаки, ставя рядом с сестрой блюдце с сухариками. - Ага, побегу, - усмехнулась Кивами - переживут без меня ещё денёк, не обломятся. Молодой человек в общем-то тоже так думал. В своё время ему ничего не мешало и без мигреней с завидной регулярностью прогуливать школу. - Приятного аппетита, - сказал Сатоаки, обжигая пальцы и опуская на стол тарелку с бульоном. - Братец, ты самый лучший, - очаровательно улыбнулась Кивами, глядя на мужчину снизу вверх. - Несмотря на очевидность твоей лжи, - Сатоаки потрепал сестру по мягким волосам - мне всë равно приятно.

* * *

Такада не любит детей. Эти их огромные глаза, доверчиво смотревшие на мир, мягкие, словно цветочные лепестки, пухлые ручки, заразительный чистый смех. Такада говорила, что не любит детей. Однако, когда Токетсу и Кимико приходили навещать семью, малыш Шимо всегда каким-то образом оказывался на руках Кивами. Сейчас же Шимо было почти три года и он сидел вместе с девушкой на ковре в гостиной, строя из кубиков крепость. Сбоку от них почти без звука работал телевизор, где шла программа про лимонных акул и Такада то и дело поглядывала на экран, за что наконец получила нагоняй от племянника. - Не сюда, - хмуря бровки, серьёзно поправил Кивами Шимо. Девушка с занесенным над стеной кубиком виновато улыбнулась и поставила его на место, куда указывал малыш. - Извини-извини, - примирительно подняла руки Такада. - Всë самому приходится делать, - с детской непосредственностью посетовал Шимо. Кивами рассмеялась и посмотрела на часы. Время уже почти перевалило за девять вечера, а значит Токетсу и Кимико должны были вскоре вернуться. Они зашли днём, попросив посидеть с Шимо, чтобы сходить в театр и погулять. Девушка и пинающий балду Сатоаки составили ребёнку прекрасную компанию. Делать-то всë равно нечего. - Комбо-омлет из остатков всего, что было в холодильнике, готов, - сообщил Сатоаки, входя в гостиную с двумя тарелками и шлейфом аромата ужина. - Доби благодарен, - с готовностью отозвалась Такада, перемещая пятую точку с пола на диван и принимая тарелку с палочками. - Жуй, - хмыкнул Сатоаки, садясь рядом. - А ты разве не худеешь для роли? - поинтересовалась Кивами, глядя на приличных размеров порцию брата. - Я передумал, - невозмутимо ответил мужчина, играя в гляделки с акулой на экране - там слишком много сцен с драками. Манал я такие роли. - Ну конечно, - хихикнула девушка, подначивая брата - тебе бы только в сопливых мелодрамах сниматься. Сатоаки дугой выгнул бровь, многозначительно глядя на сестру. В следующий миг Такада едва успела уклониться от граблей мужчины, намеревавшегося отнять у неё омлет. - То-то же, - усмехнулся Сатоаки, хлопнув отползшую в угол дивана Кивами по коленке - я же не виноват, что греховно красив и прямо-таки создан, чтобы страдать от неразделённой любви на камеру. Девушка бы непременно рассмеялась, если бы не различила в голосе брата едва уловимую тоску. Такада не любила лгать. Считала притворство слишком сложным и энергозатратным мероприятием. Однако, когда Сатоаки скосил на неё пронизанные скрываемой тревогой серые глаза, пытаясь определить, не заметила ли сестра в его словах грусть, та лишь беззаботно улыбнулась. Кивами много врала братьям. Возможно, даже чаще, чем нужно было. Девушке почему-то было патологически необходимо доказать им, что она счастлива. - "Не думаю, что стоит сейчас поднимать эту тему," - отвернулась от Сатоаки Такада, вспоминая его состояние этой ночью - "всë равно я ничем не смогу помочь..." Кивами вновь бросила взгляд на часы. В поле её зрения попала висевшая рядом фотография. На снимке она с братьями на церемонии их выпуска из старшей школы. Ей тогда было лет десять и, чтобы попасть в кадр, маленькой Такаде пришлось встать на носочки. Поэтому девочка на фотографии хмурилась и задирала подбородок, дабы казаться выше. За Кивами возвышались братья. Сатоаки улыбался, но не по-дебильному, как на фотосессиях, а очень даже искренне. Его волосы, тогда едва только доходившие до плеч, были собраны в аккуратный хвост. Впрочем, сейчас они были ненамного длиннее. Слева от него, прямо за младшей Такадой, стоял Каору, смотря сквозь очки в тонкой оправе прямо в камеру и пытаясь выдавить из своей кирпично-спокойной физиономии нечто похожее на эмоции. Что тогда, что сейчас он стригся максимально неприметно и неоригинально, но даже это не спасало его от внимания со стороны женского пола. В основном это были учительницы, поражённые его способностью к обучению. Токетсу широко улыбался, сверкая белыми, как ободок унитаза, зубами. В нём за версту было видно спортсмена и даже школьная форма не могла перебить это впечатление. - "Они теперь уже совсем взрослые," - разочарованно опустила взгляд Кивами. Пожалуй, это нормально, что девушке в такие моменты становилось одиноко. Просто Такаде оказалось намного сложнее принять тот факт, что её братья выросли раньше, чем она. Кивами украдкой взглянула на Сатоаки. Его волосы, на пару оттенков светлее, чем у неë, держала в неаккуратном низком пучке резинка сестры. Он кажется ужасным балбесом, но Такада знает, что брат уже совсем другой. Не такой, как в детстве. Эта перемена естественна, но от того не менее печальна для Кивами, ещё остававшейся ребёнком. Она чувствовала себя брошенной, преданной. В прихожей открылась входная дверь. Девушка и Сатоаки прислушались, определяя, кто пришёл. Как только рабочий портфель коснулся пола, брат и сестра поняли, что это Каору. Они не ошиблись и, меньше чем через минуту, в гостиную вошёл молодой человек с проницательными, застывшими, как капелька росы на листе, серыми глазами. Стекла очков живости его взгляду не придавали, а рубашка, джемпер и классические брюки вкупе с бледностью делали Каору похожим на труп учителя средней школы. - У кладбищенского сторожа закончились сканворды, и ты решил вернуться? - поддразнила брата Такада, повернувшись в его сторону и перекинув через спинку дивана руку. - Подкопила желчи? - с иронией отозвался мужчина, подходя ближе - Правильно, не держи в себе, а то пузырь лопнет. - Тогда я просто заберу твой, - нахально улыбнулась Кивами - мертвецам без надобности же. - Договоришься ты однажды, - спокойно отозвался Каору и протянул сестре большую упаковку фруктовых леденцов. - С могил, надеюсь? - засияв, спросила девушка. - Разумеется, - усмехнулся молодой человек. На мгновение его глаза вспыхнули, словно иней под небрежным мазком луча фонарика. Такада любила, когда взгляд брата оживал. На самом деле глаза Каору были вовсе не мёртвыми. Просто отстраненным от окружающего мира и сосредоточенным на чём-то внутри. Да и трупом брата называла только Кивами. Еë ещё одноклассницы Каору в своё время поправили - не жмур хмурый, а загадочный вампир-аристократ. Тогда девушка не учитывала красоту братьев и её влияние не мнение окружающих. - А мне почему не купил? - поинтересовался Сатоаки, жуя омлет. - Ты же должен был сидеть на смузи из шпината всю неделю, - вскинул брови Каору, обходя диван и садясь рядом. - Он слился, - ответила за брата Такада. - Оу, - понимающе покачал головой мужчина и добавил - но ты же понимаешь, что за хату тебе в этом месяце всё равно придётся платить? - Есть у меня деньги, - возмутился Сатоаки, пихая брата плечом. - Тогда, - Кивами услышала заветное слово - может, купишь мне новый томик? - Обойдешься, - недовольно прищурился мужчина. - Если бы ты прочла столько книг, сколько манги, могла бы уже давно профессором стать, - усмехнулся Каору. - Надеюсь, ты облысеешь в тридцать, - заявила девушка - если не сам, то я точно тебе плешь проем. - Вот и славно - не растерялся мужчина - можно будет по утрам не причесываться и не мыть голову, а в сэкономленное время учиться. - Аки, почему вы с Кетсу не продали его цыганам в детстве? - фыркнула Такада, буравя взглядом чрезвычайно довольного собой брата. - Вряд ли они делают возврат, - пожал плечами Сатоаки, прикидывая, как спасти омлет, если Каору и Кивами начнут петушиные бои. Однако разрабатывать стратегию не пришлось, потому что дверь в прихожей вновь хлопнула и все услышали решительный стук каблуков. - Мама! - встрепенулся Шимо. Резво подскочив, малыш побежал встречать родителей. Из прихожей послышались звуки целовашек-миловашек и сюсюканей. Кивами, Каору и Сатоаки обменялись взглядами, выражающими немое осуждение. Что-то из разряда "фу, только посмотрите, как они счастливы". Когда Токетсу и Кимико с Шимо на руках вошли в гостиную, общество крыс-одиночек приятненько заулыбалось. - Мама ещё не пришла? - весело спросил мужчина. Энергетика Токетсу напоминала беспокойный жар величественного Солнца, обжигающего чёрный космос. Он ещё с детства умудрялся заряжать окружающих, словно огромная бесконтактная батарейка. - Прячется от тебя в туалете, - не упустила возможность поязвить девушка. - Жаль, что ты к ней не присоединилась, - принял вызов в словесной дуэли Токетсу. - Какие вы все добрые! - саркастично протянула Кимико, качнув длинными серёжками. Девушка была до крайности миниатюрной, с русыми вьющимися волосами и очень больными щипками. А ещё она была не робкого десятка, ведь сама выросла в многодетной семье. - Спасибо, что посидели с нашим карликом, - улыбнулся Токетсу. - Мы купили ведро мороженого по пути к вам, - сказала Кимико, забирая из рук мужа пакет и протягивая Кивами - угощайтесь. - Спасибо, уважаемый брат, уважаемая невестка, - тут же стала шёлковой девушка. - Меркантильная ты душонка, - рассмеялся Токетсу и положил на макушку сестры широкую ладонь. Кивами опустила голову, пряча глупую улыбку. Сейчас она была очень счастлива.