Starboy

      Повествование на этот раз нам хотелось бы продолжить, остановившись на личной жизни Shad Boots. Она практически ничем не отличалась от жизни, ведущейся другими рэп-исполнителями. Разве что в свободное время Эдгар занимался двумя вещами: либо, что называется, отрекался от прикрас своего бытия и проводил денёк-другой, существуя подобно обычному человеку среднего достатка, либо же устраивал вечеринки или гонял на своей Ламборгини. Последнее он делал, конечно, не очень часто, но после празднества все оставались довольны. Образ жизни Рейси был разгульным, но в меру.       Из-за вчерашних или, вернее сказать, сегодняшних ночных похождений Эдгар проснулся к полудню. Остаток ночи он благополучно пронежился в кровати. Как только тёмная небесная синева и тлеющие звёзды иссякли, а ленивое осеннее солнце выкатилось из-за горизонта, миллионы его лучей, уже хорошенько озаривших Восточное побережье Штатов, проникли сквозь огромное панорамное остекление комнаты певца и резвой гонкой — кто быстрее — устремились к Шэду, озарив и пробудив и его. Рейси приоткрыл глаза, оставаясь ещё несколько сонным, увидел световой поток раннего утра и улыбнулся. Просыпаться в особняке и затем лицезреть пылающий яркой алой и пурпурной нитью, которая гладко обволакивает небоскрёбы и дым могучего Нью-Йорка… Полжизни можно отдать за такое удовольствие. Парень глянул на часы и потянулся. По традиции отжавшись десять раз спросонья, он выпрямился, встряхнул головой и пошёл заниматься утренними делами.       Закончив, Эдгар торжественно распахнул дверь ванной комнаты и статно вышел в фиолетовом махровом халате и тапочках, словно какой-нибудь император Юлий Цезарь или Наполеон Бонапарт. И тут же к нему подбежал его бенгальский кот, которого рэпер прозвал в честь одного из своих кумиров, Фифти Сента, «Кёртис». Тот потёрся о ногу Рейси и ласково заурчал. Его хозяин улыбнулся ещё шире и нагнулся, чтобы погладить своего любимца. «Ну что, идём жрать?» — символично скомандовал Эдгар, и кот весело потопал за ним, как будто Диона из Геншина.       Шэд Бутс не проживал в слишком роскошном и богатом доме и шлюх у себя не держал, как это делали некоторые исполнители жанра, поэтому знающие этот факт слушатели смеялись, если Эдгар произносил «house full of hoes» в песнях. Сильно он не шиковал, но за редким исключением. Опять же: устраивать внушительные вечеринки — всё равно что устраивать баллы в восемнадцатом веке. На кухне Эдгар достал из грили куриный шашлык с грибами, сняв со шпажки немного для питомца, налил шампанского в фужер и вместе с Кёртисом устроился в кресле подле панорамного окна в спальне, что пропустило солнце в его пристанище. Они медленно поедали свой нестандартный завтрак и глядели на утренний Нью-Йорк, который уже закончил гореть оранжевым и кроваво-алым пламенем подобно императорскому топазу. Кёртис особо не задумывался о том, что видел в окне, и его основное внимание уделялось поеданию мяса, а вот его хозяин, увидев представшую пред ним красоту, решил включить Платона и нагнать на себя уйму рефлексий и философии: «Хе-хе, шампанское по утрам пьют или аристократы, или… эх, или дегенераты, как говорилось в одном старом фильме. И сразу возникает вопрос: к кому отношусь я? Ха-ха-ха! Впрочем, это неважно… Подумать только: у меня есть всё: деньги, признание окружающих, гонорары, любимое, мать его, занятие, которое я смог монетизировать! Мне словно четыре года; тогда я тоже ощущал себя в максимальном достатке и не требовал от жизни ничего. Но ведь тогда я не осознавал просто кучу вещей, которые понимаю сейчас или не понимаю до сих пор. Но мне не хватает… счастья. Мне не с кем разделить всё это богатство. Кажется, мне нужна девушка».       Эдгар лишь сложил руки в замок, поставив локти на колени, подпёр лоданями подбородок и устремил свой взор в никуда, глубоко раскопав свои мысли. Внезапно надвинулись тяготящие небо осенние тучи, заслонившие уже почти разбуженное нуждой работать солнце. Крылатая колесница Гелиоса подавала просветы сквозь пасмурную завесу на лазурном небосводе, который разливал свою незримую энергию на объятый суетой вечно бодровствовавший Нью-Йорк. А затем вся эта тяжёлая громада прохудилась, и полил дождь. Эдгар прильнул к окну, наблюдая, как на нём образуются капельки и то ли от внезапно подстерегавшей его хандры, то ли от скуки стал наблюдать за бегами атмосферных образований и ставить на каплю, которая должна проскользить к самому низу окна первой.       А в это же время Колетт сидела в кафетерии своего университета, когда все её одногруппники вместе с ней покинули лекции, чтобы перекусить, и мелкими глотками дегустировала «местное» эспрессо, дабы взбодриться после непродолжительного сна и резкого подъёма на пары. Она как и Эдгар смотрела в окно и слушала музыку, играющую на повторе, узнавая каждую песню. Девушка лишь тихонько прихлёбывала напитком и размышляла о своём краше, о будущем и тоже о каплях, появляющихся на стекле и стекающих по нему вниз. Она ушла глубоко в себя, как не заметила, что перерыв уже закончился. Из состояния некой кататонии её вывело сообщение от подруги, в котором звучал вопрос, где пропадает Андерсон, когда пары уже начались. «Вот чёрт.» — подумала про себя Колетт и, отложив кружку в сторону, собрав мелкие вещи, понеслась на учёбу.

***

      Шэд ходил туда-сюда по дому, слушая, как уже усилившийся дождь плещет громосткими каплями и разбивается о навесы, покрытые кровлей, обвивая знаменитыми ботинками на ногах каждый квадратный метр своего имения. Он всё не отрывался от мыслей, направленных в сторону поисков подружки, однако внезапно весь пафос, воцарившийся в голове Эдгара, был рассечён надвое великолепной идеей, которая и стала проблеском, что, может быть, ненадолго, но всё же распутало клубок грузных дум певца.       Он вернулся в спальню, томно опустившись всё в то же кресло, достал сигареты, пару раз чиркнув зажигалкой, раскидисто задымил, достал смартфон и набрал уже избитый и знакомый номер. — Алло? — трубку взял лучший друг и партнёр по творчеству Эдгара — Фэнг. По стилю песен и жизни последний имел существенные отличия от Затенённых ботинок. Это можно было сказать, хотя бы взглянув на то, в какой обстановке оба прибывали в момент телефонного разговора. Если Эдгар сидел в кресле, забросив ногу на ногу, в пустующей и освещённой лишь пасмурностью дождливого утреннего неба среднего размера комнате, то Фэнг лежал в обширной, блистающей роскошью почти королевской спальне, которую заполнял яркий свет стробоскопов, заглатывал кальянные пары один за другим, глуша их коктейлем из чего попало, пока со всех сторон его обвивали девушки — две красотки с фиолетовыми волосами, у одной из которых на шее висело ожерелье из бриллиантов, а другая была одета в откровенные топ и шорты, а так же не выпускала из рук телефон. И кто тут шикует? — Yo, wassup, nigga? — шуточно поинтересовался о делах друга Эдгар, вспоминая давний случай со своим товарищем. — Да я всего один раз загорел сильнее обычного; всего один раз! — Да не кипишуй, всё в порядке. — Эх, акей. Чо звонил-то? — Хотел задать тебе глупый вопрос: хочешь устроить колоссальную вечеринку в одном из небоскрёбов центра? — выпустив клубу белоснежного дыма и широко улыбнувшись, наконец сказал Рейси. В этом и заключалась его идея. — Хоть сейчас! — Не спеши, давай завтра. Пока все соберутся, мы уладим формальности и затем с радостью откроем двери своим гостям. Я тут ещё кое о чём задумался… — Хех, и о чём же? — Девушку бы… — слегка изменился в лице Эдгар. — А-а-а., понимаю. — Ну чо врёшь? Нихера ты не понимаешь, у тебя вон весь пентхаус шлюхами кишит! — похоже, что лежащие рядом с Фэнгом дамы уловили эти слова и недоумевающе посмотрели сначала на телефон, потом на парня. Тот пожал плечами. — Эд, а кого пригласим? — Да пусть приходят все, кто пожелает! — Ты уверен? — Эге. Я знаю хорошее место, где разом можно больше тысячи человек поместить так, чтобы всем было комфортно. — Кинешь инфу об этом местечке? — Да-да, сейчас… Всё, отправил. — Спасибо. Короче, я тебя понял, пойду готовиться к этому мероприятию. Пойду пост об этом в инсту закину. — Здорово придумал! Я тоже так сделаю. Если что созвонимся или спишемся ещё разок. — Лады, бывай. — До скорого!       Эдгар бросил трубку, швырнул телефон на кровать позади себя и, глубоко вздохнув, откинулся назад, легонько скрипнув спинкой кресла. Дождь всё ещё лил, и в каждой упавшей капле отражался Нью-Йорк в воплощении нового дня. Рейси то долго глядел вдаль, то опускал глаза и смотрел, что происходит внизу, то вовсе зажмуривал их.       На небольшом расстоянии от взора Шэда лежал великий и всеми любимый нью-йоркский центральный парк, чьи насаждения и живые изгороди налились соком из-за шедшего дождя. Красоту этому зрелищу предавала разноцветная гамма листьев деревьев и кустарников. Недолгая золотая осень умеет оставить о себе приятные воспоминания. Эдгар жадно наблюдал за этой картиной и понял, что ему стоит сегодня прогуляться по родному городу. Неважно, где и зачем. Просто выгулять себя и посозерцать все эти красоты.

***

      Постепенно вечерело. Как только наступило пять часов вечера, небо прояснилось, а солнце уже к тому времени стало приближаться к завершению своего дневного цикла. Чистая и тёплая лазурь осеннего неба сменилась разрывающим небосвод на линии горизонта пламенным малиновым закатом, вьющим золотистые и розовые нити в разные стороны. Снова загорелась Эмпайр-стейт-билдинг, а с ней уж и городские окошки других зданий. Учебный день Колетт подошёл к концу. Что ж, пора идти домой? Или стоит свернуть с дороги и чутка прогуляться по вечернему Нью-Йорку? Особенно, если этого требуют твоё сердце и душа… И по пути зайти в магазин.       Андерсон гуляла по алее вдоль авеню под позолочёнными мастером кузнечного дела, именуемым осенью, вековыми дубами и, раскрыв взятый утром зонтик просто для вида, хватала влажный и морозный воздух литрами. Девушка выглядела гораздо устойчивее, чем с утра. Но в её глазах отражались и пылали ванильное небесное полотно и одновременно горькие слёзы, не дающие Колетт ощущать себя полноценным живущим на этом свете человеком. Она шла и шелестила ковром из листьев у себя под ногами. Одни то с сухим треском разламывались и кромсались из-за разрушительной силы подошвы, либо хлюпали, ибо высохли не до конца.       Колетт шла, совсем не глядя себе под ноги, но внезапно её шаг был остановлен. Нога девушки зависла в воздухе, а глаза устремились вниз. Андерсон увидела живописный лист канадского клёна, больше походящий на яркий костёр рубина, золота и топаза. Словно он только что не летел на землю, лишившись всяких жизненных сил, а только начал гореть осеннем пламенем, и сия божественная осенняя картина вот-вот вспыхнет жарким огнём. Но этого не произошло, ведь Колетт подняла чудный лист с земли. Как только она сделала это, поднялся вечерний ветер и вскружил листья, лежащие на земле, разворошив ковёр златокаменной осени на сотни алых, рыжих и золочёных целлюлозных лоскутков. Когда этот порыв ударил девушке в лицо, она зажмурилась и постаралась поймать взбудораживающую прохладу каждой клеточкой своей кожи, при этом не выпуская лист из руки, пока ветер трепал её пепельные волосы, развивая их.       Как только небольшое торнадо утихло, Андерсон разомкнула глаза и, увидев, что пламя с ветки клёна всё ещё у неё в хватке, решила насобирать целый букет из других таких же. Из-за того, что бушевавший полминуты назад ветер перевернул всё с ног на голову, все схоронившиеся под горой такие же чудо-листья прилетели прямо под ноги. И собрать икебану из всей этой красоты не составило большого труда.       Центральный парк велик как закулисье: чтобы выбраться, нужно немало пройти. И, загулявшись, Андерсон проблуждала в национальном нью-йоркском достоянии до семи часов вечера, забыв про поход в магазин. Тут в груди что-то ёкнуло, а мозг подал сигнал, что Коллеточке пора возвращаться домой. Только она развернулась и собралась покинуть парк через один из примыкающих выходов, как услышала до жути знакомый мужской голос. Обернулась и увидела позади себя молодого человека, сидящего на скамейке и разговаривающего по телефону. Его волосы были окутаны банданой, из-за которой выпирали косички. «Да-да, я всех проинформировал, завтра в полночь ждём каждого желающего в Западном Мидтауне в клубешнике, который мы уже арендовали, «Iridium». Оторвёмся как следует! Я свою часть от суммы закинул, теперь дело за тобой. Бывай.» — сказал парень, положил трубку и, откинувшись на спинку скамьи, скрестил на груди руки. Скорый закат отражался кроваво-красными цветами на нём. «Это он, это Shad Boots! — ликовала внутри себя Колетт, — И он тоже на прогулке… Заговорить с ним? О-о-о, нет, я не смогу!.. Или стоит? Нет-нет-нет! А-а-а!..» — сокрушения девушки были сопровождены шелестом листьев, и, как вы уже поняли, Эдгар обернулся посмотреть, кто или что издаёт звуки у него за спиной. Как только Шэд увидел Колетт, то, видимо узнав её со вчерашнего дня, улыбнулся. Та, приметив его ухмылку, застыла на месте, но жест Эдгара, предлагающий присесть вместе, разморозил бедную девушку. — Ну и как дела у моей фанатки? — радостно спросил певец Колетт, севшую рядом с ним. — Вы не представляете: только Вас увидела, так сразу все проблемы словно испарились… — Ха-ха… Неужели я действительно оказываю такой исцеляющий эффект на свою фанбазу?.. — Конечно! Ваши песни — мне просто бальзам на душу! А Вы что, меня запомнили со вчерашнего дня? — Обращайся ко мне на «ты», и да, я тебя помню. — Л-ладно, Эдг-гар., давно тут сидишь? — пыталась Андерсон связать два предложения своим заплетающимся от волнения языком. — Минут десять. Захотелось выйти да пройтись… Й-е-ех, и почувствовать себя обыкновенным человеком, ведь таким я и являюсь. — Часто так делаешь? — Частенько. Говорю без прекрас. К жизни меня возвращает не куча денег и гора цепей на шее и часов на запястьях, чего не скажешь о моём друге и партнёре Phong'е, а обыкновенная жизнь, которая повышает настроение и счастье. Ведь раскрыть его секрет не так уж и сложно. — Полагаю, ты прав. Взгляни. — Колетт показала Эдгару букет из собранных листьев. — Ха, ого! Красота! Настоящая красота, цветы нашей жизни. Разрешите рассмотреть один? — Без проблем. — затем Рейси вынул из осенней композиции тот самый кленовый лист. Разглядывая яркий огонёк у себя в руках, он дивился красоте природы. — Удивительно… И как кто-то может не замечать такого великолепия в нашей повседневности? — По правде говоря, я сама не всегда обращаю внимание на подобное. Сейчас, похоже, прибываю в нужном настроении, чтобы видеть красоту везде, где есть хоть малейшая её часть. — Красота, красота. Где она только не бывала… Везде! Даже в моей музыке. — Ой, ну в твоей музыке в первую очередь! Слушай, а о чём вы общались по телефону с Фэнгом? Я случайно услышала. — Хотим устроить вечеринку завтра для всех желающих. Хочешь — и ты приходи! Будем только рады. — Правда? Приглашаешь? — Конечно. — улыбнулся во все зубы Шэд, повернув голову к Колетт.       Так они просидели ещё некоторое время. Оба настроились на нужную волну, Эдгар узнал имя Колетт, а солнце всё протяжно опускалось и опускалось за горизонт… Андерсон резко заявила: — Эдгар, мне тут в магазин зайти надо… — Давай я с тобой. — Конечно, давай!       Герои забежали в близлежащий супермаркет. Колетт взяла самое необходимое для среднестатистического студента, уморённого голодом и жаждой, пока Эд отлучился что-то выбирать. — Гляди-ка! — Рейси вернулся из соседнего отдела, пройдя под деревянной вывеской со светодиодными буквами, держа подмышкой треть головки пармезана и бутылку красного вина «Нуар-сисэ» в руке. — Прими от меня сей скромный дар! — Да ты что, гонишь что ли?! Вино и сыр высшего сорта… В честь чего, Эдгар? — девушка была приятно удивлена подобным оказанным ей знаком внимания от любимого музыканта и мужчины. — Решил, что тебе уже не в кайф питаться лапшой быстрого приготовления, вот и решил добавить немного шика в твою жизнь. — ответил певец, бросая взгляд на дешёвую еду в корзинке Колетт. — Оу… Это очень великодушно с твоей стороны, Э-едгар! Честно, я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что обращаюсь к тебе на «ты». — Всё в порядке. Мы с тобой почти одногодки. Всё взяла? — Ну-у, вроде бы да. — Блеск, погнали на кассу.       Продавец пробил ловкими пальцами все покупки, и Колетт уже хотела их оплатить, как вдруг её опередил Эдгар, протянувшись к терминалу раньше неё и прогнав своей кредиткой через слот. «Не благодари.» — кокетливо промолвил парень, искристо глядя на девушку. Все, кто стал свидетелем этого зрелища, начали перешёптываться. «Хера се, Ботинок тяночку подцепил!» — выпало словцо из компании молодых людей, стоявших и у входа. Но все, завидев музыканта и студентку вместе, дружелюбно глядели в их сторону, а кто-то даже отдал Эдгару честь за благое намерение по отношению к Колетт. Герои так же быстро покинули супермаркет, как и влетели в него. — Колетт, слушай, я тут одну крышу знаю. С неё великолепный вид на Нью-Йорк открывается… Давай вместе туда заберёмся и посмотрим, как догорает закат? — Ого! Конечно, показывай. — девушка выглядела относительно спокойно, но внутри себя она ощущала взрыв радости, будто бы с ног до головы заряжается позитивом и желанием жить. И лишние минуты, проведённые с Эдгаром, были лучшими моментами в ту пору.       Пройдя несколько минут через подворотни позади магазина, они вышли к металлической лестнице, ведущий на крышу второго этажа одного и того же дома. — Давай ты лезь первая, я сразу снизу, чтобы если вдруг что подстраховать. — легонько кивнув в ответ, девушка схватилась за лестницу обеими руками и, перебирая ногами, полезла вверх, а парень поспешил за ней. Эдгар не смотрел Колетт под юбку, хотя если бы даже и смотрел, то Андерсон бы совершенно не противилась этому.       Затем при помощи рук друг друга герои добрались до нужной крыши. Рейси был прав насчёт вида отсюда, ибо панорама на Нью-Йорк оттуда была поистине шикарной. Безусловно, всё упиралось в закат. Колесница Гелиоса на этот раз задержалась на линии горизонта и до сих пор обливалась насыщенной багряной кровью уходящего дня. От ярко-алого солнца тянулся поток сирени и пурпура, формируя небесный градиент, растворяющийся в верхушках немногочисленных высотных зданий, чей массив был способен превысить то, на котором находились Эдгар и Колетт. С запада надвигалась тяжёлая серая туча, но и она только добавляла в эту картину прекрасного, налезая на розовое небо.       Внизу парень и девушка видели Центральный парк и блестящие белые и местами розовые искорки — окошки жилых домов с северной стороны. С юга вперёд тянулось длинное шоссе, по которому всё ещё неслись машины, вытянувшись мигающей белой гирляндой из двух фар каждая. А небоскрёбы, казалось, круглосуточно горели своими огнями. Колетт отыскала своё пристанище в одном из тихих уголков жилого комплекса, а затем — свой университет. Эдгар же просто наслаждался красотой родного города и невольно улыбался от увиденного.       Пройдя чуть дальше по крыше, они оба отыскали неплохое место, где присесть. Герои опустились на кровлю, упёршись затылками в дымоход, весь облезлый и расписанный граффити. На одной его стороне кто-то неаккуратно чирканул красным цветом сердечко, а на противоположной стороне красовался качественно зарисованный черепок. Сверху тянулись провода, снижаясь к другим домам. Романтика! — Хорошо здесь? — внезапно спросил Эдгар болтающую ногами в чёрно-белых кедах Колетт. — А? Ну, конечно! Даже восхитительно, ты выбрал отличное место для свидания… — тут Андерсон захлопнула рот, поняв, что ляпнула не то, что хотела. — Полагаю, я выбрал действительно идеальное место… — либо Эдгар не подал виду, либо же он и правда не понял, что думает Колетт. Сама же девушка в последнее время чувствовала себя замкнутой сильнее обычного. Она словно забралась в кованый сундук из сверхпрочной стали, заперла его на три замка, а на реальность, раздражители и возбудители из вне реагировала не она, а её двойники: дьяволица, пышащая огнём, если что-то идёт не так, как хочется именно ей, гладиатор, защищённый панцирем безразличия и пофигизма, прикрывающийся щитом и мечом, и навигатор, который в попытке направить свою хозяйку на путь истинный, делает всё только хуже. А рядом с Шэдом Колетт словно вылезла из защищённого сундука и открыла своё сердце и в бесконечном увядании листьев вновь закопошилась жизнь. — О чём думаешь? — спросила Андерсон Рейси. — Сейчас — ни о чём. — Ха-ха, нельзя ни о чём не думать! Ты думаешь о чём-то, даже если не замечаешь этого. — мило улыбнулась Колетт. — Полагаю, ты права. — сказав это, Эдгар задрал голову и устремил свой взор на снижающийся самолёт, на чьих крыльях попеременно мигали красный и зелёный огоньки. Стальная птица летела в Ла-Гвардию. — Так, о чём сейчас? — …О самолётах. Ты когда-нибудь летала по стране или за границу? — Нет, но мне все только и обещают, что я куда-то да слетаю. Но пока всё совершенно не так. А это страшно? — Вообще нет. Иногда бывает, что трясёт, но это максимум, что было со мной во время полётов. — Куда летал? — В Испанию на концерт. Один мой трек даже к ним в чарт залетел. — Вот у кого-то и правда же разносторонняя жизнь… — задумчиво буркнула студентка. — А у тебя что, совсем-совсем не разносторонняя? — наконец повернул голову Эдгар. — Эх, совсем-совсем. Я обычная студентка-экономистка со своими тараканами в голове, проблемами, расстройствами… Для меня каждый день сер и мрачен, но сегодня я в настроении значительно преисполнилась. — Не наговаривай на себя лишнего, Колетт, ты очень хороший человек! По крайней мере, формируешь о себе такое мнение. — Я не думала, что ты, известный музыкант, у которого почти нет свободного времени, так основательно и плодотворно проведёшь день с одним своим слушателем, когда их у тебя десятки миллионов… Ты не ведёшь себя как многие рэпаки или твой друг Фэнг. — Не глупи. Я такой же как все: бренный, незаурядный, хоть и талантливый, и в меру ленивый и нетерпеливый. А своих слушателей я действительно люблю. Без вас не было бы и меня. И всякий раз встречаться со своим фанатом или фанаткой — для меня большая честь. — Скорее, это для меня огромная честь встретиться с тобой. О, и ещё кое-что… — Да? — Я вчера хотела сфотать тебя в клубе, но не увидела, что у меня включена фронталка, поэтому запечатлела своё лицо. Может, на этот раз сделаем селфи на фоне заката? — Сию минуту! — проликовал Эдгар, поправив косички и подвинувшись к Колетт. Той это очень понравилось. И вот фото готово. Огромная радость для Колетт.       Пока молодые люди сидели и беседовали, солнце закончило купаться в небесной крови и закатилось за горизонт, заснув непробудным сном до завтрашнего утра. Небо потемнело, приобрело синий оттенок и запустило множество звёзд и проснувшуюся к своей смене луну. Это значит, что пора по домам.       Когда Эдгар и Колетт слезли с крыши и пробрались в пустующий Центральный парк, однако ярко освещённый фонарями, то планировали там и разойтись, но Эд заявил следующее: — Давай я тебя на своём порше подвезу? А то опасно тебе гулять в такой час так далеко от дома. — Т-твой порш? Я без сомнений согласна! — Вот и славно. Поехали! А хочешь, завтра заеду, и на вечеринку вместе поедем? — Ну, д-давай!       Автомобиль Шэда домчал девушку до дома в считанные мгновения, где они, наконец, простились. Впечатления, которые Андерсон испытала, прибывая с Рейси, что называется ни в сказке сказать ни пером описать…       Радостно войдя в свои аппартаменты, Колетт достала из рюкзака студенческие принадлежности и продукты, сразу наполнив свой холодильник и выделев отдельное место под деликатесы, подаренные Шэдом.       Андерсон вбежала в свою спальню и распахнула шторы, впустив в свою комнату лунный свет и ночную прохладу. Скинув кардиган и юбку Колетт упала на кровать и, вытянув руки и ноги, ощутила себя самой счастливой на свете. Вдруг к ней на постель запрыгнула её кошка и ласково мурлыкнула. Хозяйка нежно погладила её по пушистой головке и улыбнулась.       Сейчас Колетт не нужен был никто кроме Эдгара. Она пыталась дать отчёт всему произошедшему сегодня. Шэд Бутс оценил Колетт, так что стоит пробовать дальше общаться с ним. Как минимум на завтрашнюю вечеринку прийти действительно стоит. С чистой и радостной головой девушка уснула прямо в рубашке и колготках, пока её бока грел ей её питомец.       Эдгар же, возвратившись к себе, быстро переоделся, покормил своего кота, смешал коктейль, сделал себе ужин и, выбрав фильм, который ему суждено будет смотреть во время трапезы, сел перед экраном большой плазмы.       Равномерно поглощая картофель фри, Шэд тоже не мог отделаться от мысли о Колетт. Она ему нравится? Пока точно сказать нельзя. Но Эдгар всё же надеялся, что завтра девушка покажется на вечеринке. Певец был совсем не против попробовать ещё поконтактировать с пепельновласой студенткой и развить их отношения.