Тирания и крепкая мужская любовь

Начало нового года представлялось людям по-разному: многие ожидали переодетых в оленьи костюмы роботов, аппетитный банкет-фуршет или разукрашенный многочисленными гирляндами вход с тысячами маленьких елочек. Все это имелось в пиццаплексе на радость гостям, решившим спраздновать такой важный для каждого праздник, как новый год, со своими любимыми друзьями, семьей и, конечно же, группой Фредди Фазбера полным составом. Главным символом была огромная даже по меркам этого комплекса новогодняя елка высотой в три этажа в главном атриуме около сцены. Она была великолепна: толпы людей окружали ее, фотографировались и выкладывали в сеть с многочисленными хештегами. Детки, не знавшие до этого вкус ели, тянули на себя иголочки и облизывали тупой конец, удивленно выпучив глаза. Всюду носились боты-официанты, предлагая вальяжным старикам и взрослым людям бокальчику игристого для мимолетного поднятия настроения на этом скромном вечере, который будет длиться всю ночь и которая запомнится всем на всю жизнь. Такая была цель у всех и каждого, и всеобщее настроение гармонии и баланса чувствовалось в каждом пропитанном запахом глинтвейна вдохе. Шумели скатерти столов, под которыми успели усесться двое пятилетних ребенка, задорно избивающих друг друга в шуточной битве. Это были светленькая девочка с небесно голубыми глазами и потрясающими пухленькими щечками уже не младенца, но и не повзрослевшего ребенка, которая плохо дышала временами и всегда носила при себе ингалятор, и бойкий пацаненок с каштановыми волосами и горящими глазами, все лицо которого было в многочисленных мелких шрамиках от постоянных драк и разборок. Алиса и Эдгар - так звали наших новых друзей. Их родители имели общий бизнес, дружили и в будущем планировали поженить детей ради взаимовыгодной жизни, приносящей обеим сторонам одни плюсы. Родители девочки были заняты работой, у них не было праздничных дней, и они никогда не праздновали с дочерью, потому что для них всегда существовала удобная альтернатива - семья Эдгара. Отец с матерью сынишки всегда были рады держать при себе этого крошечного ангела под своим крылом. Они отличались жизнерадостностью и искренностью своих эмоций, любили детей и создавали им самые благоприятные условия для счастья. - О, мальчик, здесь витает прекрасная атмосфера, не находишь? - сказала миссис Н своему мужу, нежно прильнув к его руке своим плечом. В ее руках был полупустой бокал вина, она была под шафе, но держала себя стойко и уверенно, будто не выпила ни единой капли спиртного. В мужских глазах блеснула чувственность. - Дорогая, обещаю тебе: я найду, чем тебя занять, - ответил на ушко своей жене мистер Н, заставляя ее невольно захихикать, - Говорят, в "Бонни-боуле" появились бильярдные столы и дополнительный бар. Знаешь, к чему я клоню? - ответом послужил ее мягкий поцелуй по его багряно жирной щеке. Новогодняя суета царила по всему комплексу: столы сервировали, аппаратуру настраивали, персонал бегал и не мог остановиться в этом беге, словом - все кипело своей волшебной атмосферой прекрасного. Не все были счастливы: взглянув в сторону ступеней на второй этаж, можно было заметить милую старушку с цветочной вышивкой на длинной юбке и заправленными в хвост седыми волосами, с худощавыми, похожими на скелета, руками и живыми молодыми глазами, которая в отчаянных попытках пыталась развлечь своего семнадцатилетнего внука с синими волосами, зачесанными набок, и с унылым, даже злым выражением лица, который реагировал на каждое ее прикосновение резким дерганием и всяческой пассивной агрессией. Миссис Прю сидела на коленках, пытаясь заглянуть своему внуку в глаза, и по старчески задыхалась от беспомощности, потому что искренне хотела, чтобы внук был счастлив, чтобы он почувствовал новогоднюю радость во всем ее проявлении. Она легонько коснулась его, и ее рука дрожала. - Лабель, пожалуйста, не сердись на меня. Я люблю тебя очень сильно, ты же знаешь свою бабушку: я все готова для тебя сделать, только скажи. - Да когда же ты отстанешь от меня? Почему в новогоднюю ночь я торчу в этом детском хаосе, который выедает все мои глаза обилием этих неоновых свечений и всяких этих кислотных цветов, когда я мог бы сейчас тусить с друзьями, со своей девушкой и с пацанами и полноценно жить вдали от вас?! - сказав это, он резко умолк и опустил голову ближе к своим коленям, сгорбившись в спине, как он это обычно и делал. Глаза Миссис Прю смочились от эмоций, но она держала себя в руках. Ее голос дрожал, когда она сказала: - Прости меня, Лабель, прости меня..! Ты же слышал меня: я была не против! Но твои родители - сильные люди со своими проблемами. Они говорят, что устали от твоего вечно нетрезвого вида и полицейских разбирательств, штрафов и прочего. Я понимаю тебя, но пойми и их... - Да срать я на них хотел! - выпалил парень, про себя добавив: "Лучше бы я вообще не рождался на этот свет", - и вновь надел на себя наушники, отгородившись от бабушки и всех тех, кто мешал ему спокойно существовать в своем мире. Миссис Прю покорно села подле него и выдохнула, складывая свои изящные ручки с длинными пальчиками в кулак. Все, что ей оставалось делать - посвящать себя всю внуку и грустно смотреть за весельем других людей, семей и любви, отдаваясь в воспоминания молодости и том времени, когда она еще была молода. Наблюдая за всей этой идиллией, Фредди был под ярким впечатлением. "Подумать только", - начал он: "Какое сильное влияние имеет этот праздник на сердца людей. Будто тысяча маленьких звездочек полыхнуло в небе, и каждый неравнодушный выглянул в окно, чтобы запечатлеть этот момент. Или фейерверки. Да, каждый любит фейерверки. Красочное небо, рассыпающееся искрами на тысячу мгновений, мимолетно исчезающих вслед за новыми залпами..." Его отвлек одиноко сидящий паренек в самом дальнем и затемненном углу атриума, который молча, но с некоторой детской радостью наблюдал за всем этим торжеством и незаметно, будто пряча, доедал стащенный со стола кусок пиццы. Неряшливая каштановая голова, умные карие глаза и старая изношенная одежда подсказали Фредди, что этому ребенку нужна веселая компания, поэтому он, включив все свое обаяние, плавно очутился около него, присев на корточки. - Эй, звезда, как твое праздничное настроение? Как тебя зовут, где твои родители? - они встретились глазами, и Фредди несколько стушевался, когда ответа не последовало. Он поглядел в одну сторону, потом в другую, и мягко потрепал юного друга по волосам. Слегка засаленные локоны легли между пальцев, и Фредди ободряюще предложил. - Всем деткам сейчас разрешено наряжать елку. Вон, посмотри, какие там украшения, - он развернулся, указав пальцем в огромную коробку елочных игрушек и бумажных украшений. Рядом с коробкой в ряд были поставлены столы для рукоделия: там и вырезали, и вышивали, и даже свечи собственные делали, - Давай вместе нарядим елку, звезда? - он с надеждой заглянул вглубь его подавленных глаз, и сам слегка загрустил, сам не зная почему, - Звезда..? - Грегори, - радостно сказал мальчик, накрывая чужую руку на своей макушке своей маленькой ладошкой, - Мое имя Грегори. - Грегори, мне очень приятно познакомиться с тобой. - Но Фредди, я не пойду никуда. Я останусь тут. Фредди мягко присел около своего нового друга и подтянул ноги к себе, дружелюбно смотря прямо на него. - Почему, Грегори? Разве тебе не хочется веселиться? Танцевать? Пить фаз-шипучку и находить новых друзей? - Знаешь, никогда бы не подумал, что со мной заговорит сам лидер всемирноизвестной музыкальной группы. Спасибо, - Грегори проигнорировал все предыдущие вопросы, понимая, что ему нельзя раскрываться и выдавать все свои козыри, так как это может обернуться не в пользу ему. Он с надеждой взглянул на Фредди и получил очень заботливый взгляд, полный душевной искренности. Ему было приятно услышать такое, и он в очередной раз потрепал друга по голове. - Я к твоим услугам, суперзвезда. - Эй, Фредди, - крикнула светловолосая девушка в форме охранницы через толпу людей. Она энергично махала ему рукой, и он ответил ей тем же, - Нужна твоя помощь! - Иду, Ванесса! - выкрикнул он навстречу ей, - Прости, Грегори, я вернусь, как только смогу. - Конечно, Фредди, не торопись, - и он с улыбкой ушел помогать организовывать праздник. А в это время помощь нуждалась бедному Монти, запутавшемуся в тонне мишуры, который, пыхтя и рыча, пытался то ли разорвать, то ли снять с себя всю эту новогоднюю ерунду. Он был явно на взводе, из его глаз метались искры и фейерверки. Рядом с ним стояли две подруги и задорно хихикали над его отчаянными попытками выбраться. Они сыпали сверху еще больше мишуры и всячески подшучивали над ним, но делали это не со зла, а от всего сердца. Это была Чика, одетая в роскошный наряд ледяной королевы с длинным синим платьем в пол и серебряной диадемой с драгоценными камнями пломбирного цвета, и Рокси, которой эти наряды по горло не сдались, но которую заставили нацепить на себя новогоднюю шапку деда мороза. Она разделяла похожее праздничное настроение с Монти, но ее гордость не позволяла ей согласиться с этим, поэтому она придумала себе отговорку в виде "плохого самочувствия". - Снимите это с меня! - пыхтел бедный Монти, всеми силами пытаясь разорвать те узлы, которые сам в нетерпении завязал. - Вот, полюбуйся, - махнула Ванесса в сторону слегка встревоженного появлением Фредди Монтгомери, - Ему опять нужна твоя помощь. - Что? Но Ванесса! Я не просил тебя или его о помощи! - в легком волнении сказал Монти, вновь смутившись перед Фредди тем, что опять побеспокоил его. Подруги незаметно для всех отошли в сторону, о чем-то возбужденно перешептываясь. Новая сенсация или шокирующие слухи? Нет, всего лишь то, какими развлечениями они сегодня займутся. (Вопреки всем ожиданиям Рокси, Чика настаивала на том, чтобы первым пунктом в их планах была "пицца"). Фредди, сам того не ожидая от себя, громко засмеялся, слегка согнувшись в спине, чем заставил лицо Монти моментально вспыхнуть в смущении. Его смех был звонким и очень красивым, скользящим, словно масло на хлебе, словно томатная паста на тесте для пиццы, словно мед по пчелиным сотам. Нежным, и в то же время по-детски игривым. Монти потупил взгляд и не знал, куда себя деть от такого позора. - Настолько плохо выгляжу, босс? - спросил он у подошедшего к нему Фредди, который крепко притянул Монтгомери к себе в объятия. Внутри его объятий было тепло и уютно, Монти любил такие моменты, но никогда не произносил об этом вслух, потому что боялся, что покажется еще более нелепым. - Нет, - негромко ответил Фредди, вкладывая в эти объятия всю свою богатырскую силу, - Настолько хорошо, - Монти вспыхнул от услышанного. - И как мне на это реагировать? - Радуйся, - засмеялся Фредди и принялся осматривать потерпевшего со всех сторон, пытаясь найти хотя бы один адекватный узел, который возможно было бы распутать. Недовольно фыркнув, он сказал Ванессе: - Ножницы. - Что, оперировать меня будешь, босс? - пошутил Монтгомери и встретил абсолютно серьезный взгляд Фредди, что заставило его испугаться своих же слов, - Что... Серьезно? - Ага, конечно. Стой смирно, - Фредди принялся срезать запутавшийся друг с другом новогодний дождик и мишуру, периодически то наклоняясь ниже, то опять возвращаясь на один уровень с лицом Монтгомери. Тот недовольно испепелял его взглядом и тихо посмеивался от абсурдности ситуации. - Это все они. Эти две курицы. Это они меня завязали. Сам бы я никогда не смог бы попасть в такую ситуацию! - возбужденно принялся тараторить Монти, ожидая дружескую поддержку со стороны. - Думаю, Рокси было бы не слишком приятно услышать о том, что она курица, - злорадный смех Монтгомери вызвал во Фредди тихий низкий смешок, - Я понимаю. Ты не вини себя, я помогаю тебе от всей души. - Да, спа... - он замолкнул, испугавшись собственных слов и мыслей. Фредди поднял голову, чтобы дослушать информацию, но Монти сделал вид, что ничего не собирался ему сказать и стойко продолжал молчать. Фредди опустил голову к его ногам, завершая последний узел, и победно заявил. - Ты свободен. - Спасибо, босс! Я знал, что на тебя можно положиться! - в его коварных глазах мелькнула идея. Он взглянул на второй этаж, на перила которого облокотились две вечно хохочущие подруги, и по-злодейски сузил глаза, - Не теряй меня, я буду наверху. Рабочий план висел в голове. Фредди по второму разу завершил все наставления от Ванессы, поблагодарил ее в глубоком поклоне и собрался было вернуться к Грегори, пока все колонки атриума разом не раздали женский голос Ванессы, объявляющий о том, что через пять минут они будут зажигать елку. Народ зашумел, всюду поднялась вторая волна гула и радости. Фредди обвел эту зеленую гигантшу своим взглядом: вокруг носились детки, заканчивая развешивать белоснежных лебедей и бумажных ангелов, толкались взрослые, поспевая за своим чадом и смеялись старики, радуясь фуршету и общей праздничной гармонией. Фредди взволнованно глянул на огромные настенные часы на втором этаже около лифтов: время близилось к полуночи. Скоро должно было начаться настоящее веселье, он знал это, и эта радость разом вспыхнула в нем, как в небесном фонарике, взлетающем в небо. Он поспешил к Грегори, но, к своему глубочайшему сожалению, не застал его там. Оглянувшись, он просканировал людей вокруг. Даниэла, Конрад, Маркус, Генри... Пунш разливался по бокалам. Все в некотором нетерпении ожидали бой стрелки на часах и время отсчета, когда все хором принялись бы кричать цифры одна за другой, пока, наконец-то, не погас бы свет и не зажглась бы елка тысячами разноцветных огней. Отовсюду били бы хлопушки, лимонад лился бы рекой под настоящее народное веселье, и каждый бы взглянул на верхушку дерева, погружаясь в свои самые заветные желания, исполнения которого они бы ожидали в новом году. За несколько минут до начала нового года поднялось настоящее оживление. Один только Лабель, внутри которого горело сожаление за сказанные слова своей бабушки, заметил, что пропала связь. Выход в интернет был недоступен. Он попробовал позвонить маме - провал. Лабель взглянул на свою бабушку, но, терзаемый обидой на самого себя, решил не посвящать ее в это дело. Мало ли что могло случиться? С другой стороны, он был очень расстроен, что не сможет оставшееся время проторчать в телефоне: чем ему еще было заняться? В расстроенный чувствах он отложил телефон, наблюдая за фальшивостью этого мира. Он ожидал чего-то внезапного, какого-нибудь сюрприза или чего-нибудь в этом роде. И он получил того, что ожидал. Суматоха поднялась в стаканах и детских верещаниях. Люди повставали со своих мест, гонимые желанием вдохнуть в себя запах нового приходящего года, а значит, и новых целей, новой полосы своей жизни, новых себя. Минута до чудес. Фредди присел на то же самое место, где недавно сидел его новый друг, и спросил сам себя, какое желание хотелось бы ему загадать. Он перебрал множество вариантов, медленно исключил какие-то общие, к примеру "чтобы у всех все было хорошо", и остановился на том, что хотел бы себе в новом году еще большее количество друзей и работы, потому что работа - основа прогресса, а друзья - основа сердца. Десять секунд. Люди хором принялись отсчитывать время, и все до единого наблюдали за этой новогодней красавицей, елкой. Свет в атриуме потушили, и теперь только тьма могла выслушать их радостные крики. - Пять! Четыре! Три! - кричал народ, подстрекаемый кто-чем. Фредди медленно поднялся, предчувствуя что-то грандиозное. - Один! Внутри пискнул какой-то часовой механизм, неслышимый встревоженным народом. Послышался громкий взрыв. Прямо на глазах елка осветилась пламенем, пожирающим все украшения и подарки, что были подложены под нее. Люди до конца и не поняли, что произошло, когда со взрывом некоторые ветки елки отбросило в разные стороны, попав то в горло, то в грудь, то на лицо, разрывая ткани кожи и высвобождая согретую торжеством кровь. Темнота поглотила в себя семейный ужас. Огонь вспыхнул моментально, и Фредди, первый хоть как-то отреагировавший на такое, в панике выкрикнул в толпу: - Все на выход! Бегом! Скорее!