Тирания и крепкая мужская любовь

Кабинет. Раннее утро следующего дня.

В просторном кабинете царил порядок и покой, стояла мягкая жара и падал с люстры теплый свет. Все стены были украшены высокими деревянными шкафами с разнообразной резьбой, доверху забитыми мировой литературой от классиков до справочников по анатомии. Пыль легонько осела на сухие полки, на каждой книжечке виднелись разного цвета закладки, а в некоторых отделах физики и механики отсутствовали несколько изданий, образуя пустое ничем не заполненное пространство. Деревянный паркет был весь исцарапан частым ремонтом и перестановкой, по левой стене от входа располагался письменный стол с миниатюрной коробочкой в углу, поделенной на несколько отсеков, каждый из которых предназначался то канцелярии, то заметкам, то местом для хранения личных вещей. Верхние ящики были закрыты на ключ, остальные были заполнены кипами бухгалтерии, а позади на широком кофейном столике громоздилась высокая кипа бумаг. На мягком стуле с откидывающейся спинкой вальяжно сидел Монтгомери, разглядывая предметы декора. Рельефный молдинг сдержанной красотой огибал всю комнату, и, если обратить свое внимание на железные сейфы в дальней части помещения, то можно было восхититься великолепной живописью художников-авангардистов и их копиями полотен двадцатого века. Смелые линии и неповторимые сочетания ярких цветов шли в контраст с классическим интерьером, довольно простым и лаконичным в сочетании с парочкой пестрых постеров рок-группы Фредди, когда еще заместо неспокойного Монтгомери за бас-гитару был ответственен Бонни. Времена прошли, старые постеры поснимали со всех рекламных вывесок, лишь пара беглых упоминаний в виде случайных старых документов могли вернуть читателя в тот сногсшибательный, но такой короткий промежуток времени. У одной из книжных полок стояло небольшое мягкое креслице со сложенным пополам пледом и тапочками, закинутыми под него, а также плетеным ковриком ручной работы с эстонскими мотивами. Чаще всего там совершалось погружение в разные аспекты жизни, будь то энциклопедия или справочник по латинскому языку, много бессонных ночей поведало это кресло, и много пролитого чая осталось в его истории. Трещали сухие бревна, горел огонь и ласково касался железа нагревающейся кочерги, положенной на уютную стопку догорающей бумаги. Фредди присел у кирпичного камина, главного объекта этой комнаты, рядом с которым всегда возрождались самые лучшие чувства, будь то совместные объятия под одним пледом или самое классическое приготовление зефирок, и спокойно смотрел на огонь в немом разговоре с самим собой. Треск палок действовал усыпляюще: Фредди погрузился в себя, нарочито молча, и делал глубокие вдохи, пока рвал газетные кипы и сминал их в кулак. Он вслушивался: Монти слегка скрипел стулом, но других звуков не издавал. "Смотрит на меня" В доказательство своих слов он обернулся, встретившись с его пронзительными красными глазами. Ему это показалось странным и он сконфуженно обернулся обратно на огонь. "Зачем он смотрит на меня?" Некоторый интерес к персоне Фазбера прослеживался уже очень давно: для них вошло в привычку шуточно флиртовать друг с другом, как-то случайно задеть или не так посмотреть, сказать какое-то слово, заставившее вспыхнуть от услышанного, и задорно рассмеяться - это было буднично и на виду у всех, так что вопросов не возникало. Но в данный момент они оказались одни, чем никогда раньше не занимались. Такая манера речи очень бы засмущала Фредди, услышав бы сейчас от него чего-нибудь подобного, что он любил выбросить на ветер. Оказавшись один на один со своим другом, Фазбер понял, что совсем не был готов к такому. - Все, - низко проговорил Фредди и потянул раскаленную кочергу на себя. Он обернулся: Монти уже поднялся, поравнявшись с ним. Мужчина осмотрел его: изорванная во многих местах рубашка, оголяющая части торса и груди, впитала в себя синюю жидкость, поддерживающую жизненную функциональность аниматроников. Он перевел свой взгляд на шею друга, тяжело сглотнул: "Красивый, черт", - и сразу же испугался собственных мыслей: "У него на шее следы человеческой крови". На удивление, Монти был особенно спокоен, все мышцы его лица, кроме внимательных хитрых глаз, следящих за каждым дружеским движением, были поразительно серьезны для такого существа, как он. Будто ожидав от Фредди чего-то очевидного, но в то же время запретного, Монти неспешно оттянул ворот рубашки, продемонстрировав свою сильную крепкую шею. В легком прищуре и с тихой иронией сказал: - Все в порядке, босс? Нет, все не было в порядке. Медленным движением он обратился к его самой верхней пуговице, встретив слегка томный взгляд Гатора, ожидавшего чего-то подобного, и расстегнул ее, оголяя ключицы. Тихий голос Фредди обратился к нему: - Снимай. Мне нужно прижечь твою рану, - он получил еще более хитрый взгляд Монтгомери, для которого, по всей видимости, данное занятие приходилось по вкусу, словно игра, конец которой ты можешь предугадать собственной победой. - Как скажешь, босс. Одна за другой пуговицы послушно отстегивались, плавно, будто оттягивая время, обнажая сначала крепкие плечи, потом его широкую красивую грудь, стройный подтянутый торс... Фредди отвернулся и тяжело задышал. Он чувствовал всей своей спиной насмешку со стороны Монти, он знал, что сейчас он ликует, и был крайне возбужден, что свидетельствовал тот жар, в который он погрузился с головой. Этот образ оголенного Монти он поселил в голове и волей-неволей возвращался к нему, потому что не мог фокусироваться больше ни на чем. Слишком сочное зрелище для такого послушного мальчика, как Фредди. Какая жалость. - Если ты решил не помогать мне, - игривость в голосе Гатора была для Фредди некоей пыткой, - То передай кочергу мне: я и без твоей помощи обойдусь. Ему нужна была всего лишь одна минута, чтобы выдохнуть, закрыв глаза, и повернуться, опять лишившись основания мира. В одно мгновение ему бросились все его родинки, неровности кожи, ворс от пупка до центра груди, рассыпающийся широким волосяным покровом... - Да... То есть нет, то есть... - говорил он небыстро, серьезность его лица лишь сильнее забавляла Гатора, - Я обещал помочь тебе, Монти. Я не бросаю друзей в беде. - Вот и чудненько, сладенький, - он буквально пожирал его, именно с такой ассоциацией Фредди мог бы тогда описать его взгляд, направленный прямо на него. Легкое движение бровей к макушке, полуприкрытые изучающие глаза, слегка сжатые между собой губы, небрежные волосы, упавшие набок, и язык, время от времени смачивающий сухость губ. Фредди пригнулся, чтобы получше рассмотреть рану, коснулся напряженной кожи, услышав сверху утяжеленное дыхание друга, и в момент приложил обжигающий металл к обжигающей груди. Шипение кожи заглушилось внутренним ужасом, когда чужая кисть мягко провела по темным волосам в очень медленном движении. Фредди оцепенел: кисть легонько сжала его волосы в кулак и слегка потянула на себя. - Ты знал, насколько ты сексуальный? - сердце забилось глубоко в груди. Фредди моментально пустило в жар от услышанного, хитрая рука спустилась к шее - У меня на тебя такой жесткий стояк сейчас, - единственное, что он слышал, так это пульсирующее сердцебиение в ушах. Грань между шуткой и действительностью размылась, как и очертание оголенной груди перед глазами. В порыве нахлынувших до этого неизвестных чувств Фредди осмелился проверить: да, неровность на его брюках стала очевидна. Он сглотнул: - Как такое возможно? - Прости, Фредди, но, возможно, ты не знал: наш отец не заботился о том, какой модели мы будем, мы все одинаковы. В наших головах меняются программы и функционал, но тела остаются, как под копирку, будь ты секс-машиной в стриптиз-клубе или нянькой грудничков - все равно, у тебя всегда найдется то, что есть у других. Твои возможности никогда не ограничивались чем-то конкретным, босс, - он приятно усмехнулся, убрав руку с чужих прядей. Несмотря на бушующий внутри ярким пламенем огонь, один вмиг появившийся вопрос не давал Фредди покоя. Продолжая закрывать рану, он спросил: - "Наш отец"? Что ты имеешь в виду? - не получив никакого ответа, Фредди услышал его хитрую издевательскую насмешку и вмиг сбросил с себя то наваждение, что ударило ему в голову. Неизвестные сильные чувства немного напугали его, потому что были похожи на сбои в программе, когда перед глазами начинает мелькать, как под электрическим дождем. Такое поведение было ему несвойственно, и, сказать по правде, оно же и заинтересовало Фреда, что подтверждал его пот, льющийся в три ручья. Тишина образумила разум, Фредди включился в работу, доводя дело, ради которого они собрались тут, до конца. - Шрам останется, - он усмехнулся, впервые за столько времени взглянув своему немного скучающему другу в глаза, - Тебе нужно восстановить запасы. - Конечно. Старая изношенная рубашка легла на плечи, Монти принялся одеваться, наблюдая за действиями Фредди со стороны. Крайняя степень любопытства завладела его разумом, Монти, словно умный щенок, но далеко не умный робот, следил за Фредди с широко распахнутыми глазами и всячески ожидал от него повода для веселья. Повода для веселья не было. Из-за угла показалась закрытая бутылочка с синей жидкостью, которая успешно оказалась у Фредди на руках. Он заботливо вложил ее в чужие руки. - Пей. - Есть, босс! - одним залпом Монти опустошил целую бутылочку блаженно закрывая свои глаза, и крепко пожал Фазберу руку, когда дело было сделано, - Мне уже намного лучше, спасибо. - На твое здоровье.

***

Они вернулись в лагерь целыми и невредимыми, а Фредди все время задавался вопросом, что только что произошло. Странность ситуации заключалась во всем: и в этой внезапной страсти, и в его недосказанности, и в забавном настроении Монтгомери. Словом, Фредди не имел ни малейшего понятия, что ему делать дальше. Вместе с какой-то юной дамой азиатского типа Миссис Прю бережно развешивала постиранное белье на натянутую веревку и немного корчилась от ноющей боли в пояснице, поэтому почти что всю работу выполняла именно эта девушка-незнакомка. Фредди просканировал их издалека: информация показала их имена: Анна и Сян, - и в очередной раз подтвердила их гостевой статус. Старческий голос донес: - У меня очень талантливый внук. Он очень творческий мальчик, любит петь и рисовать, хотя и держит это в тайне, - в ответ она была удостоена безразличным женским взглядом, - В основном, живет внутри себя самого же, никого не впускает в свой внутренний мир, но, как дело доходит до таких масштабов, как эти, с удовольствием бросается на помощь, как это и сделал он сегодня. Без него нам бы не хватало рук, чтобы перенести все это добро наверх. - Ага... - Я безумно его люблю, в детстве постоянно читала ему эту книжку, которая всегда заставляла его улыбаться... Как же она... - крепко задумавшись, Анна слегка потерялась в пространстве, голова ее закружилась, и она глубоко вдохнула воздух, впуская приток кислорода в себя. Озадаченность на ее лице сменилась какой-то грустною неизвестностью: Миссис Прю посмотрела на девушку, и в ее глазах не было ничего, ни единой мысли, будто вмиг кто-то стер все те воспоминания, что лежали глубоко внутри нее, - О чем это я говорила..? Не говоря ни слова, девушка аккуратно забрала корзинку из чужих рук и отправила старушку отдыхать, а сама принялась вдвое усерднее навешивать на веревки всякую одежду, полную, что не удивительно, разного мерча по типу фирменных футболок Фредди Фазбера, так как альтернативы в центрах, подобных этому, просто не существовало. Усевшись на полу, Фредди уставился на всю эту человеческую работу. Она вызывала в нем восхищение и отклик сердца действовать также и даже лучше, чтобы всегда была возможность помочь чем-нибудь даже человеку с самой тяжелой жизненной трудностью. Мысль цеплялась за мысль, очертания новогодней елки все так же ярко всплывали в памяти свежей раной и заставляли Фредди чувствовать себя подавленно. Он вспоминал ту предновогоднюю суету, ту искреннюю радость, что заполнила все щели и каждую щелочку здания своей энергией, и как все закончилось. Воспоминание о людях заставили его подумать об одном человечке, с которым он с радостью познакомился. Его имя запомнилось ему хорошо, и теперь только один вопрос возымел главенствующую важность для Фредди: "Где, интересно, Грегори..? Я надеюсь, с этим маленьким другом все хорошо..."