Тирания и крепкая мужская любовь

Самые смелые люди помогали Фредди перетаскивать раздавленные и сгоревшие тела людей в пресс для мусора, чтобы скинуть их в самую нишу во избежание возникновения какой-нибудь болезни от разложения трупов. Помогала малая часть, большинство отворачивались и возвращались в общую комнату, не желая иметь с мертвыми людьми никакого дела, особенно с детьми, а некоторые и вовсе наотрез отказывались делать такое. Так, за своего погибшего мужа вступилась Миссис Н, обезумевшими глазами вцепившись в слегка растерянного Фредди, который только взял его подмышки и собирался слегка приподнять с окровавленного пола. Кажется, потеря всей семьи сыграла с ней в злую шутку, она выглядела ужасно: грязные сальные волосы, направленные в разные стороны, словно у голодной банши, вышедшей из болота на охоту, выпученные измученные глаза, в которые и заглянуть то было страшно, не то что говорить, испачканные в какой-то грязи руки, непроизвольно изгибающиеся на все четыре стороны, и сгорбленная муками взрослая, но будто пожилая, спина. Она вцепилась Фредди в руки и начала тянуть их на себя в попытках оторвать их от тела. Миссис Прю не смогла заставить себя смотреть на терзания бедной матери, она отвернулась от этого зрелища и убежала обратно в сторону "гостевой". В женских глазах блеснул азарт. - Вы не можете так поступить с моим мужем! Как вы можете быть такими бездушными?! - кричала она на Фазбера, но обращалась ко всем мужикам, колонией направлявшимся в сторону лифта, ведущем вниз, - Нельзя их выкидывать, как какую-то ненужную вещь! Они - люди! Мы - люди! И мы должны бороться за людей и похоронить их по-человечески, а не слушать этого куска металла, из-за которого мы здесь и застряли! Он не может командовать нами! - Фредди попросту не знал, куда себя деть от таких слов. Мужчина, который помогал ему поднять тело, слегка раздраженно сказал ей: - Дамочка, мы все понимаем, мы все потеряли здесь кого-то близкого. Вы не думайте, что нам не тяжело этим заниматься, но кому-то же нужно, иначе в скором времени на их гниль сойдутся все крысы и тараканы, которые потом будут тут ползать и разносить какую-нибудь чуму. Мы бы хотели их сжечь, да только небезопасно это все, лучшим вариантом будет сбросить их к остальному мусору, - но она, похоже не слышала или не хотела слышать подобный бред. Одним движением она напала на ни в чем не повинного мужчину, схватившись ему в волосы, и со всей силы кинула его на пол. Фредди с грохотом уронил пронзенное от удара огромной ветки тело мужчины и подбежал к обезумевшей женщине, которая начала бить незнакомца кулаками по лицу. - Не прощу! - истошно кричала она, продолжая наносить удары, пока Фредди силой не вытолкнул ее в сторону, и она кубарем не перекатилась по полу, измученно рыдая. Голос сорвался, какой-то невнятный хрип надрывно шел из ее горла, и она свернулась клубочком в луже крови своего мужа, пряча лицо за ладонями. На крики сбежались все, и даже миссис Прю, которая боялась подобного, нашла в себе силы вернуться и кинуться к ней в словах утешения. Она успокаивала ее, как своего ребенка, и многие другие люди пытались ей помочь, но она будто не слушала, будто потеряла способность слышать. За всей этой картиной наблюдал Лабель, который, грязно выругавшись, скинул в этой суматохе постиранные вещи на пол и в злости направился на поиски лучшего места для уединения. Поиски привели его в одно особенное место на третьем этаже атриума около лифта. Яркая неоновая вывеска возбудила в нем внутреннее чувство азарта, и он со спокойной душой ступил на порог в этот мир взрослой, но опасной жизни.

"Fazcade"

***

Что было для Лабеля жизнью? Тусовки с друзьями, попечительство родителей, прожигание своей жизни и философские размышления о ней, или нечто большее, до чего он сам не дошел? Тяжело говорить, учитывая то, какими делами он занимался. Хулиганство, грабеж, нанесения увечий и употребление запрещенных веществ - вся его жизнь уже прошла все те этапы, через которые так и просило пройти его вечно скучающее нутро, жаждущее, по его мыслям, каких-нибудь изменений, веселья и радости от окружающего мира. Мысли о смерти настолько приелись в его голове, что, подумав "А почему бы и не умереть?", он усмехается и идет дальше ныть о своей несчастной жизни со включенными на полную громкость наушниками и банкой холодного освежающего пива. "Все ополчились против меня", - и даже в этой ситуации массового убийства людей он видит главным героем себя, мучительно уничтожая себя изнутри терзаемыми мыслями. Кажется, будто ему доставляло удовольствие унижать себя и делать все во вред самому себе, чем он активно и пользовался.

Игровые автоматы. Танцпол.

- Черт, моя голова... - пульсирующая мигрень отозвалась в нем тошнотворным чувством. Он напряжения прошедшего дня все его тело горело в легкой лихорадке, он тяжело задышал, хватая ртом воздух, и, будучи прикованным к полу, облокотился об стену всем своим весом, разглядывая потолок. Тишина окружающего пространства действовала угнетающе, был слышен только свист тумана, окутавшего всю площадку для танцев, и какой-то металлический скрежет, источник которого, как бы Лабель не старался, он не нашел. В очередной раз он включил блютуз на своих наушниках, таким образом пытаясь подключиться к телефону, и в очередной раз в приступе агрессии отбросил их в сторону, потерпев неудачу. - В этом месте вообще ни черта не работает! Успокоившись, Лабель отбросил свои волосы назад и болезненно зажмурился, прикладывая пальцы к вискам. Головная боль гудела в ушах, словно вращающаяся зубная дрель в кабинете стоматолога. От ассоциации у парня заболели десна, он сжал челюсть в неприятных мыслях и нахмурился, переводя свой взгляд на сидящую машину в будке диджея, которая, казалось, спала. Он видел ее движения, пытался разглядеть лицо, но встретился только с бездонными неживыми глазами, и чем дольше он на них смотрел, тем отчетливей начинал чувствовать всем своим телом нарастающее сердцебиение. Его начало бить мелкой дрожью. "Да что со мной такое...". Непреодолимое желание умыться завладело парнем, он решил отправиться в туалетную комнату, чтобы сделать глубокий вдох. Уже у двери лязг металла повторил свой звук. Лабель сглотнул, закрывая за собой дверь на замок. Внутри пахло сыростью и плесенью, накаленная лампа тихо трещала от электричества и время от времени гасла, погружая часть уборной во мрак. Парень приблизился к раковине, разглядывая свое отражение в зеркале. Слегка измученное лицо приветливо улыбнулось ему, оно выглядело уставшим, под глазами образовались мешки, а кожа, словно у старухи, высохла всего лишь по истечении одного дня. Лабель приблизился, перебирая пальцами по своему лицу: с крана капала вода. Не обращая на нее внимания, он запустил подачу воды и принялся вымывать свое грязное лицо и руки, разглядывая себя со всех сторон. Странное чувство зародилось в нем, почему-то разболелось сердце. Он взглянул в раковину: что-то мешало пойти воде дальше по трубам и она набралась до краев, переливаясь на пол. Свет в очередной раз померк, Лабель закрыл глаза вместе с ним. Отражение продолжало показывать действительность. "Больно..." Он схватился за грудь, в неизвестной панике оглядываясь по сторонам. Лампа продолжала бить сильными зарядами и трещать, по ногам дул ледяной ветер, а в голову ударило кровью. Он неосознанно заглянул вглубь раковины: на дне скомкались огромные клочки черных волос. Рука потянулась убрать засор, Лабель мягко сжал в пальцах сальные волосы, пропитанные маслом. Пузырьки кислорода поднялись на поверхность воды через отверстия на дне раковины. Он потянул их на себя и заглянул чуть глубже: волосы уходили глубоко по трубе вниз, и не было видно их конца. Уже на грани истерики Лабель принялся перебирать волосы в руке, надеясь найти их конец, и загробно остановился, когда почувствовал, как что-то мешает волосам выйти наружу. Мертвецкий холодок дунул ему в спину, вода капала с волос ему на одежду и лицо, затекая под ткань, его бил крупный пот. Он посмотрел: луковицы волос уходили под чью-то кожу, мешающую пройти воде дальше, и чье-то хриплое дыхание коснулось его уха. Не найдя в себе сил дальше заниматься подобным, Лабель бросился к двери, в истерике пытаясь открыть замок, и вывалился наружу, моментально врезавшись в какого-то паренька с каштановыми волосами и изношенной одеждой. Звериный испуганный взгляд задержался на нем, парень сразу же начал задыхаться от нехватки кислорода. - Что с тобой? - удивленно спросил незнакомец, помогая Лабелю подняться на ноги. Страх мешал ему спокойно говорить, он схватился за чужие руки и сильно сдавил их у запястья. Мальчик принялся успокаивать его, заглядывая глубоко в глаза. - Что случилось? Объясни мне..! Понадобилось время, чтобы прийти в себя. Лабель закрыл глаза, свыкаясь с тошнотворным запахом жира, который успел пропитаться в его одежду, сделал глубокий вдох, выдох, провел ладонью по лицу, вытирая неизвестную слизь со лба, и как-то неоднозначно посмотрел на мальчика. - Я в порядке. Спасибо. - Я Грегори, - он протянул ему свою руку, и тот, недолго думая, крепко сжал ее, а потом принялся энергично моргать, пытаясь восстановить свой рассудок, - Приятно познакомиться. - Лабель. Мне тоже, - Грегори, похоже, не совсем понимал, какое такое зло приключилось с его новым другом, но, кажется, искренне ему сочувствовал, и Лабель это оценил. Он лег на пол, уставившись в потолок, и задумчиво замолчал, погружаясь в какое-то внутреннее состояние вопросов, витающих в его голове. Спустя время он спросил его, - Что ты тут делаешь? - Пытаюсь найти комнату охраны. Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать чьей-либо помощи, так что, если ты меня простишь, я продолжу ее искать, - мальчик поднялся с колен, отряхнулся и с вопросом уставился на Лабеля, который всеми силами пытался побороть свою головную боль, - Я могу тебя оставить? - Да... Полагаю... - тревога не отпускала его, и сказал он это неуверенно, сомневаясь. Грегори, усмехнувшись, глянул в сторону и неоднозначно покачал головой. В его планах не было нянчиться с каким-то подростком-переростком, запутавшемся даже в собственных словах, и он бы не хотел тратить на это свое время, но все же какое-никакое сочувствие проснулось в нем, и он переспросил свой вопрос, прямо смотря Лабелю в глаза. Получив положительный ответ, мальчик окончательно успокоился и попрощался со своим новым знакомым, скрываясь за лестницей, ведущей на второй этаж. Лабель с наслаждением принялся глотать воздух, пот выступил на его лице. Кое-как поднявшись с пола, он, морщась, поплелся в сторону танцпола, где оставил свои наушники. Ему хотелось выбраться из этого места как можно скорее, в нем не осталось сил быть одному. Впервые за это время в нем проснулось желание оказаться рядом со своей бабулей и прижаться к ее груди. Туман рассеялся. Лабель вздрогнул: Диджея в будке не оказалось. Скрежет металла, словно лезвие ножа по тонкому стеклу, повторялось раз через раз. Он оглянулся: звуки исходили из огромных декоративных труб, ведущих в неизвестность. - Что за черт... Взгляд коснулся наушников, мигающих синим свечением на панели подключения. Он поднял их с пола и почувствовал дрожь в руках: из наушников донеслось протяжным женским голосом:

"Подключение"

Кровь ударила в голову и запульсировала по всему телу. Не соображая ничего, парень прильнул ухом к наушнику, в каком-то подобие обезвоживания глотая собственную слюну, и прислушался. Какие-то помехи мешали сконцентрироваться Лабелю на звуках по ту сторону, пока чей-то механический голос низко не проговорил ему:

"Обернись"

Свет неожиданно погас. Лабель выронил наушники из рук: он дрожал и не контролировал это. Застыв на месте, он вслушивался в пугающую тишину, и крепко закрыл глаза, пропуская через себя все то, что происходило с ним тогда. Словно загнанный в угол зверь, он не мог сделать и шагу. Он даже перестал дышать: ему было страшно. Тишина сменилась внезапным громким голосом, который прозвенел отовсюду. Позади него заиграла тихая ритмичная музыка, под которую обычно люди выходят на танцпол. Четкий мужской голос заполонил все пространство через колонки, и сказал, словно факт, назло Лабелю эти проклятые слова, которые, как он думал, он услышит только в аду:

"Отличная работа! Протоколы безопасности отключены."

Музыка приняла настойчивый вид. У самого уха прозвучал скрипучий игривый голос: - Время ворваться в танец, Лабель.