Принц павлин

      Прохладный ветерок пробирался через приоткрытое окно в спальню, освежая помещение и даже не побуждая желания завернуться в одеяло и спрятаться от холода. Даже приятно было, что не нужно было печься под слоями пуховых одеял. Мягкая, по своему, конечно, постель была куда приятнее травы в саду. Намного лучше, чем этот проклятый сад. Сад, в котором…       Дилюк резко сел на кровати, болезненно захрипев из-за неожиданно стрельнувшей спины. Он не уверен, но это из-за раны, полученной в битве. Из-за боли пришлось сидеть несколько минут без движения.       Боль отступила, после чего он осмотрелся, с удивлением обнаружив себя в комнате на винокурне. Судя по солнцу на небе, день только начался, на часах где-то десять утра, наверняка. На прикроватной тумбе стояли несколько букетов с открытками. Самую яркую он сразу подцепил, читая детские слова с пожеланиями о выздоровлении. Рядом с тумбой, на полу, стояла вычурная и совершенно нелепая (на вкус Дилюка, естественно) ваза с незнакомыми ему цветами.              Ему вспомнился из детства день, когда они, будучи малолетними дураками, разбили антикварную вазу отца. Конечно, были наказаны вместе, но мальчишки сумели обойти запрет сидеть по комнатам без десертов и игр. Ночью, игнорируя наказание, выбрались на крышу винокурни, достав из своих закромов виноградный сок. Кажется, тогда их застукал Дайнслейф. Он лишь сидел рядом и пил сок, так и не рассказав родителям о ночной вылазке.       Дилюк усмехнулся, вспомнив те дни. Хорошие были времена…       Кэйа умер, а он жив лишь чудом. Слезы не шли, хотя ему хотелось реветь и кричать от осознания этих мыслей. На его счету несколько жизней и целенаправленное убийство. Сознательное убийство. Во благо ли? Юноша лишь покачал головой мыслям, ведь он убил человека. Пусть и злого, но убил. После его смерти на Селестии вынесут приговор боги, ведь убийство грех.       В шкафу всегда были приготовленные домашние одежды, ведь не выходить в сорочке же. Помимо обмотанных груди и спины, были ещё ноги, руки и голова. Имело ли это смысл? Дилюк вышел из спальни, сразу замирая от голосов и подлетая к перилам, выглядывая. Кажется, под его пальцами хрустнуло дерево.       Ему кажется? Это предсмертное видение или галлюцинации? В окружении отца Дилюка, Аделинды и двух рыцарей — Дайнслейфа и Хальфдана, — стоял он. Кэйа. Он был потрепан не меньше Дилюка. Юноша смотрел на Крепуса, уверенно рассказывая о чем-то. Принц Кхэнриа выделялся привычной темной и вычурной одеждой, даже дорогой мех нацепил на одну сторону.       Если бы Дилюк не скрипнул половицей, то Кэйа и дальше говорил бы. Но он поднял голову и посмотрел на него. Лисья улыбка с его губ исчезла, в глазах показалось неверие и он, проигнорировав любой этикет, побежал к лестнице, быстро по ней взбираясь. Они не отводили от друг друга взгляда — они отведут глаза и просто исчезнут. Дилюк отцепился от перил и быстрым шагом пошел навстречу. Остановились они напротив друг друга в двух метрах, не смея приближаться, и молча ожидая действий от другого. — Здравствуй, — первый заговорил Кэйа, несмело улыбнувшись. — Здравствуй, — Дилюк повторил за ним, делая несколько шагов и оказываясь в родных объятиях. — Аккуратнее, — проговорил принц, мягко прижимая к себе Дилюка, — тебе ещё нельзя вставать! Почему встал и никого не позвал? Твоя рана не вскрылась? — неожиданно начал Кэйа, обеспокоенно оглядев и ощупывая спину нежными движениями. — Люк, нельзя так делать! Ты в курсе, что тебя почти эта ведьма вскрыла?! Дурак, что-ли,драться насмерть?! Я так волновался за тебя! Не нужно было! — Я делал это ради тебя! — Дилюк возмутился, отодвинувшись от принца, но не отпустил. Крепко держался за него и боялся отпустить даже на секунду. — Я знаю! Ты дурак! — вздохнул Кэйа и дал ему щелбан, почти болезненно. — Знаешь, когда я открыл глаза и увидел тебя, то сначала обрадовался, но осознав, что ты истекаешь кровью, — Кэйа зажмурил глаз, прижимая его к себе. — Я тебя убью! — Мой король, не забывайтесь, — раздался голос Дайна, испугав обоих юношей, которые взглянули на него слегка удивленно. Они даже забыли, что здесь не одни. — Идите в комнату, отдохните, прошу. Ваше величество, пожалуйста, посидите с Дилюком, пока не прибудет лекарь, — Крепус мягко улыбнулся, смотря на них снизу с отцовской нежностью.       Кэйа активно закивал, поведя его обратно в спальню и буквально затолкав в комнату. Дилюк лишь устало опустился на незаправленную кровать, поняв, что ноги совсем не хотят его держать. Наверное, он бы упал прямо там, на лестнице, если бы не заметил Кэйю сразу. Принц… вернее, король, плюхнулся рядом с ним и улыбнулся. — Так значит… ты теперь король? — Пока некоронованный, в Кхэнриа меня зовут уже королем, — юноша замялся, скрещивая ладони на коленях и дуя губы, — но я стану королем после свадьбы, — быстро проговорил он и смутился. — Свадьбы с кем? — только после своих слов, он осознал, что и правда дурак, как Кэйа посмотрел и дал какой-то по счету щелбан. — Всё, я осознал ошибку. Прости. Я немного туго соображаю. — Как и всю жизнь, но… я тебя и таким люблю, — фыркнул он и вздохнул, склонив голову и заглядывая в глаза Дилюка. — Ты хочешь править со мой наравне или предпочитаешь быть консортом? Будешь главнокомандующим рыцарей Черного Солнца? Могу дать титул из аристократов! Правда, у нас все куда проще, чем у вас в Монде, — он продолжал перечислять звания в иерархии Кхэнриа, из-за чего голова начала гудеть. — Кэйа, — но принц его будто не услышал, — Кэйа, — снова проигнорировал, отчего Дилюк вздохнул и, сосредоточившись, схватил того за мельтешащую руку, из-за чего Кэйа замолчал. — А в твоем списке есть просто титул «любить тебя и быть с тобой до нашей смерти»? — Нашей? — Да, а ты думал, что мы умрем в разные дни? — Кэйа неожиданно рассмеялся и обнял его, утянув в нежный поцелуй. Ощущение правильности возникло в груди мгновенно. — Такого титула нет, но, Люк, я создам его, — на губах возникла озорная улыбка, отчего он почувствовал, что да, Кэйа создаст такой титул только для него.        Их прервал лекарь, который спокойно осматривал Дилюка в присутствии пре-короля. Если честно, до сих пор было странное ощущение, что все закончилось. Все потихоньку встаёт на свои места. — Кэйа. — М? — У тебя ужасный вкус, — Дилюк указал на вазу, с удовольствием отметив, как Кэйа удивленно смотрел на него. — Ага, поэтому я выбрал тебя, — тот показал ему язык и рассмеялся, совершенно не по-королевски, переходя в натуральное ржание. Прямо как у его лошади.

***

      В королевском склепе была тишина и прохлада. Хрустальные гробы переливались на свету кристаллов, пряча своим светом покойных там королей — все они будто спали. Постаменты украшались зеленью и национальным цветами — интейват. Кэйа держал в руках пышный букет из лилии каллы и падисар — цветы покойной королевы. Падисары не смогли вырасти на землях Кхэнриа, отчего отец был расстроен, а сын не понимал почему он грустил. Подумаешь, не росли цветы — ему какая разница, если он не знал женщину, родившую его? — Знаете, отец, — Кэйа привалился к постаменту и прикрыл глаза, — я не хочу быть королем. Мне хочется свободно жить в Мондштандте, пить вино с винокурни «Рассвет», и будто я никогда не был в Кхэнриа! — он прикрыл глаза, усмехаясь и вздыхая. — Завтра я принесу клятву, и больше не смогу сказать эти слова, — Кэйа рассмеялся, притворно улыбнувшись, — а знания скверны… спрячу её так глубоко, не отдам ни одному магу, ни одному алхимику эти знания, ни своим потомкам. Из-за скверны может быть война, — он поднялся, отряхиваясь от травинок и поворачиваясь к гробу. — Я вас любил и буду любить. Честно, я больше не приду, отец, но о вас будут говорить постоянно, — Кэйа поцеловал хрусталь там, где находился висок отца, и вышел из склепа, не вернувшись туда.

***

      Служанки переговаривались на кхэнрианском, активно обсуждая что-то, и стараясь отвлечь юношу от беспокойств. Одна из служанок свободно говорила на тейватском, расспрашивая Дилюка про Мондштадт. Он, правда, отвечал односложно, весь погруженный в мысли о свадьбе. Он ужасно волнуется, ведь также будет их коронация. Кэйа правда собирался создать для него особенный титул (этот самый «любить короля»), благо отговорили советники, сказав, чтобы принц король не усложнял жизнь ни себе, ни супругу — слишком много бумаг и так далее.       Дилюк выдохнул, глянув в зеркало, и усмехаясь от собственного вида. Парадный мундир состоял из белых пиджака и штанов, темных туфлей, а красная рубашка ярко выделялась. Воротник украшал кулон из агата, украшенный золотым обрамлением и завитками. Кулон тепло грел, но не вызывал неприязнь или что-то такое. Дилюк глянул на свой задний фон и покачал головой. — По свадебным традициям Кхэнриа супругам запрещено видеться сутки, — спокойно произносит Дилюк, усмехаясь и оборачиваясь к улыбающемуся Кэйи. — По традициям Кхэнриа мы должны быть одеты в национальные костюмы из храмов. Скажи спасибо, что я смог отговорить старейшин и советников от традиций, — Кэйа хотел уже обнять его, остановившись и вздыхая — обнимет и помнёт одежды. Дилюк нахмурился, ведь костюм Кэйи — отсылка на павлина. — Павлины разве не к проклятью? — неожиданно Кэйа рассмеялся, приблизившись максимально близко, и резво чмокая его в губы. — Нет, это неверный перевод с древнекхэнриаского. Какой-то умник с Сумеру, изучавший наш язык, взялся за перевод старых легенд на общий, тейватский. Только он не учёл, что кхэнриаский кардинально изменился. Павлины считались королевскими птицами Кхэнриа, — будущий король неожиданно проговорил что-то на другом языке, чего уже не понял Дилюк. Он понимал лишь пару слов из языка, но это были банальные «привет», «спасибо», «пока». Кэйа смущенно улыбался, но явно веселился озадаченным лицом Дилюка.

***

      Народ окружил площадь вокруг замка, в ожидании выхода своих новых правителей. Сам по себе королевский брак — это редкое событие в Кхэнриа. Королевские особи женились, но только по любви и независимо от статуса. Правда, их наследники рождались через искусство кхэмии. В замке и в главном зале происходила церемония.       Главный маг Кхэнриа, Гульфриг, читал молитвы предкам прошлого на языке, одновременно с этим рисуя на лбах юношей руины, тем самым благословляя их в браке. Брачующиеся сделали по поклону, после взяв с рук мага по полной чаше вина и обменялись ими — в желании доверять друг другу. Гульфриг продолжил клятву на тейватском, связывая их руки красными веревками и замолкая. — Клянетесь ли вы в верности и в любви? — Клянемся, — одновременно произносят супруги, не отрываясь друг от друга       Супруги вышли на площадь, где народ громко поздравил их с браком. Помазание и коронация короля Кхэнриа происходило среди народа, потому, когда им развязали руки, то Дилюк неожиданно заметил дрожь Кэйи. Принц впервые за весь день неуверенно улыбнулся, не повернувшись к мужу, и выдохнул. Кэйа напоследок сжал его ладонь и отпустил, поднимаясь на алтарь. Перед алтарем рыцари подняли мечи и образовали арку. Когда принца увидели граждане, то замолчали, чтобы слышать голос первого мага. — Ваше Величество, — юноша поднял голову, вытягивая перед собой церемониальную шпагу, украшенную камнями семи, и набрал воздух в грудь. — То, что я здесь впоследствии обещаю, то исполню. То сохраню, — Кэйа смотрел прямо перед собой, опуская шпагу и указывая ей на землю, — да помогут мне прошлые короли, да поможет король Лаурин, — народ тихо ахнул.       Никто не отдавал клятву отдельному королю, показывая равное ко всем уважение. Король Лаурин вел мирную политику, благодаря которой Кхэнриа стал процветать — его правление в истории будет отмечено как «спокойствие». Принц отдал шпагу Дайнслейфу, опускаясь на колено и вытягивая две руки. Гульфриг слабо улыбнулся, кивая и вложив в ладони реликвии Кхэнриа — скипетр с черным кристаллом и держава из темного серебра с голубыми камнями. — Ваше Высочество, обещаете ли и клянётесь править народом Кхэнриа согласно законам, традициям и обычаям? — Торжественно обещаю. — Будете ли опираться в своём суждении на закон, справедливость и милосердие? — Да. — Будет ли ваша власть основываться на законах Тейвата? — Клянусь честью, жизнью и Черным Солнцем. — Да будет так, Ваше Величество.       Первый маг Кхэнриа взял в руки королевскую мантию, проговаривая клятву на родном языке страны и накинув её на плечи Кэйи. После он поднял над его головой корону и, пропевая гимн вместе с хором, опустил на голову юноши. Король поднялся на ноги, держа в руках реликвии, и повернулся к чествующему его народу. Никто не видел, как юноша подрагивал. Кэйа аккуратно перевел взгляд в бок, увидев, как Дилюк улыбается, и выдохнул — его поддерживает самый важный человек для него.       Король короновал менее пышно, но торжественно своего супруга, назначив того себе на равных. Гульфриг благословил его на правление, после чего народ расступился, давая королям пройтись по улицам Кхэнриа в торжественной церемонии. Когда солнце садилось за горизонт, только тогда начался фестиваль для простых граждан, и бал, на котором были иноземцы. Они все желали переговорить с королем и поболтать с ним, но им оставался лишь его советник.       А сам король и его супруг запрягли лошадей, скрываясь от рыцарей Черного Солнца. Они неслись вверх по склону, вслед за опускающимся солнцем, и остановились лишь на краю, откуда их осветили последние лучи. Кэйа глубоко вдохнул воздух и посмотрел на супруга, мягко улыбаясь тому. — Альбедо точно справится? — Конечно. Гульфриг уже седой, — он рассмеялся, поглаживая лошадь по шее. — Тем более, Альбедо временно на этой должности, он хочет переехать поближе к семье. — К Алисе и Кли? — Дилюк улыбнулся, слезая с лошади.       Между ними появилась ненапряженная тишина, которой оба наслаждались сполна, ведь это первый раз за день пребывания в тишине. — Кэйа, как ты выжил? — Дилюк посмотрел на юношу, который озорливо улыбнулся. — Твоя любовь меня спасла! Частично, — Кэйа спустился с лошади, — но спасла, — он поцеловал мужа в губы, сразу отстранившись и улыбнувшись шире. — Не помню на самом деле. Помню, как слышал твои слова и рядом переговаривались Алиса и какой-то парень, а после… кажется, была ещё одна женщина, — он задумчиво смотрел на алый закат, слегка хмурясь и задумываясь. — Она была странной, Люк. Помню лишь, как держал тебя за руку и просил очнуться. В итоге, проснулся в Кхэнриа. — Женщина? — Кстати, — Кэйа пожал плечами, шире улыбнувшись, — остров разрушен. Там не осталось ничего. Та женщина его разрушила, мне кажется, что это была Астарот, но… существуют ли боги? — вопрос остался без ответа.       Дилюк вздохнул и протянул Кэйе ладонь, приглашая на танец. Тот радостно принял приглашение, вложив свою ладонь в его, разместив вторую на плечо Дилюка и сам поведя того в танец. Возможно им обоим казалась мелодия арфы, а может та играла где-то рядом. Влюбленные юноши кружились в своем танце, тихо прошептав друг другу следующие слова. — Ты будешь любить всю жизнь? — Куда дольше, в каждой жизни и навечно.       «Чем был известен Король Кэйа Альберих? Он был достойным правителем в истории Кхэнриа. Его правление отмечается победами в трехлетней войне с Натланом и пятилетней с Фонтейном, расширениями земель и изучением территорий, непригодных для жизни в сотрудничестве с Сумеру. Благодаря королю было открыто множество приютов для брошенных детей не только из Кхэнриа, но и других регионов — особенно Натлан и Фонтейн — даже существуют филиалы приюта.       Супруг короля, Дилюк Рагнвиндр, был выходцем из Мондштадта. Благодаря мужу, король Кэйа часто участвовал в делах народа лично, иногда даже без рыцарей. Современники отмечали: короли любили друг друга с каждым днем сильнее. Наследники Кхэнриа, их сыновья, выросли в городе свободы, как когда-то их отцы, и правили достойно.       Король Кэйа Альберих не любил быть королем, но любил народ Кхэнриа.» — Интересно, — красноволосый юноша закрыл книгу по истории и посмотрел в окно, откуда слетели две голубки, — каково это любить с каждым днем сильнее? — Люк! Выходи! — он недовольно выглянул на улицу, увидев внизу парня, что сложил ладони у рта и кричал. — Кай! Не кричи у окна, придурок! — возможно, он просто ещё не понял этого чувства.