Принц павлин

      Возникло чувство, что всё внутри него замерло, а тело ослабло, из-за чего он выронил лук и стрелы. Кэйа, живой и улыбающийся, отчего внутри зародилось приятное,согревающее тепло. Он стоял, теребя рукава темных одежд, и все же развел руки в стороны.       Дилюк тяжело сделал один шаг, второй и побежал к нему, притягивая к себе Кэйю и прижимая в объятиях. Он даже не поверил, что его милый принц тут и перед ним — совершенно живой и теплый. Юноша крепко прижался к нему, утыкаясь в шею Дилюка и сжимая ткань на спине. Он ощутимо дрожал от переполнявших эмоций. — Люк, — тихо раздался почти забытый голос, — Люк, — Кэйа отодвинул от себя рыцаря и улыбнулся, целуя в щеки, нос, лоб, глаза, наконец касаясь губ. — Я так рад, что ты жив, Кэй, — прошептал рыцарь, отстранившись от юноши,и разглядывая его, стараясь убедиться, что не находится во сне. Его возлюбленный — живой и перед ним. — Люк, — он губами коснулся его щеки и улыбнулся, — мне нужна помощь, — касаясь его щек лишь пальцами. — Кэйа, возвращайся со мной в Мондштадт. Я спрячу тебя, давай уйдем, — он будто и не услышал слов о помощи, Дилюк обязан был спасти Кэйю. Оставить его на кошмары вновь — предать любимого человека. Но тот лишь покачал головой. — Что? Кэй, нам надо уходить, милый, прошу. — Дилюк, я проклят, — принц откинул волосы назад, пальцами забираясь под свою повязку и стягивая её, сжав в кулаке. Под тканью прятался золотой глаз с резко выделяющейся звездой черного цвета, разрезающая золото с четырех сторон и сливаясь с тёмной склерой.       Они держали друг друга за руку, а Кэйа тянул его куда-то в глубину сада. Они шли освещенные, словно благословенные, под лунным светом полумесяца. Кэйа молчал, пока они не остановились у храма, служившим ему убежищем в последнее время. — Проклятье, что на меня наложила эта ведьма, может меня убить, — тихо вздохнул Кэйа. — А это храм Архонта Времени — Астарот. Богиня, жившая на этом острове, исчезла в собственном течении времени и остров, — Кэйа отвел взгляд и вздохнул. — Но разве остров не разрушился из-за сил? — Дилюк крепче сжал пальцы принца, мягко их переплетая и притягивая его к себе, будто не верил, что имеет право. — Мгм, — юноша кивнул, — остров должен быть разрушен, но её сила. Время, оно пропитало собой всё, ведь даже туман здесь впитал это, — принц коснулся лица Дилюка и мягко погладил щеку. — Она воспользовалась этой магией и сделала меня птицей, но, кажется, магия острова зациклилась, из-за чего я смог остаться человеком, — он заправил волосы за ухо, слабо вздыхая. Дилюк остановил ладонь принца и аккуратно взял его за руку, разглядывая серьгу из нефрита Шивада. — Люк? — юноша достал из-за пазухи подобную серьгу, протягивая её Кэйе. Принц забрал свою вещь, прижимая к сердцу, и следом обнимая Дилюка. — Моя сережка! Я думал, что потерял её, когда… — он тихо выдохнул и ткнулся в родное плечо.       Кэйа тихо плакал, слегка вздрагивая от переполняющих его эмоций. Он молчал, но слезы катились по щекам, из-за чего мокла ткань, но плевать. Ему хотелось, чтобы Кэйа снова улыбался ему, и не испытывал печаль и горечь от смерти отца. Он бы сделал все ради улыбки любимого. Однако, короля Лаурина он не смог бы воскресить и вернуть тот день, чтобы те слова не сорвались с его губ. — Его Величество лежит в хрустальном гробу. — Я-ясно, — юноша всхлипнул, — я в порядке, — тихо прошептал он — я в порядке, Люк, почти. Гульфриг, значит, управляет королевством. Ну да, а кто кроме него? — неожиданно вскрикнул он. — Архонты, Дилюк! Я слышал, как она его пытает, как ломала руки и ребра. В ушах все ещё стоит хруст костей и его крики, — Кэйа негромко говорил, но срывался на каждом слове и всхлипывал, — Люк, мой отец умер, мучаясь, а я был проткнут своим же мечом и не мог помочь. — Ты не виноват, Кэйа, а тот, кто тебя похитил. Я отомщу за тебя! — Ты не сможешь её убить. Люк, послушай, чтобы снять с меня проклятия, ты должен признаться мне в любви на весь мир, — тихо прошептал принц и поднял голову, мягко улыбаясь ему и поглаживая по щеке. — Завтра! Завтра будет бал, приходи. Там, я обещаю, признаюсь всему миру в любви к тебе, — Кэйа улыбнулся и мягко коснулся его губ своими, прикрывая глаза и прижимаясь в объятиях. Где-то вдалеке хрустнули ветки,из-за чего принц резко отстранился, распахнув глаз в удивлении и глядя в сторону хруста.       Он вцепился в руку рыцаря, потянув за собой, и переходя с шага на бег. Они бежали туда, откуда пришли. Дилюк без вопросов бежал за ним, даже не оглянувшись туда,где мелодичный голос женщины складывался в «лживый принц». Они остановились недалеко от берега, прячась в тени ветвей и не выходя к воде и дверям. Кэйа в спешке возвращал повязку на глаз, отчего рыцарь его остановил и помог завязать её на глаз. — Завтра. — Да, завтра, в полночь, я приду, Люк. — Лживый принц! — более гневно раздалось в саду. — Иду! — крикнул Кэйа, напоследок сжимая родную ладонь, и побежал в сады, даже не оглянувшись.       Рэйн стояла вблизи храма, хмурясь немного и оглядывая цветущие цветы. Она повернулась на приближающийся бег, сменившийся мигом на шаг. Оглядев Кэйю, женщина улыбнулась и подошла к нему, разглядывая со всех сторон и что-то мурлыча под нос. — Мне показалось, что я слышала ещё один голос, — она протянула руку к нему и коснулась плеча Кэйи, — ваше высочество, или может я ошибаюсь? — Я… — Ты кого-то привел? — Рэйн вцепилась в плечо юноши, повернув к себе и усмехаясь. — Я просто говорил сам с собой! И… и… я решил рассказать тебе секреты! — выдал без задней мысли юноша. — Правда? Ох, лживый принц, вы! — Рэйн резко отошла, почти закружившись вокруг себя. Алхимичка радостно что-то начала про то, как будет прекрасно, как завтра они отправятся в Кхэнриа.       Неожиданно, но она завела руку за спину и резко толкнула его, вцепившись в его сжатую руку и раскрывая чужие пальцы. Она вырвала серьгу, восхищенно присвистнув и широко ухмыльнувшись, отчего Кэйе улыбка показалась слегка безумной. — О. Кэйа, из тебя никудышный обманщик, а все из-за твоего отца, — Рэйн резко ткнула в его грудь лук, где был вырезан именной знак Рагнвиндр. — Кажется, что это принадлежит твоему несостоявшемуся жениху! Не правда?! — Отдай! — он схватил лук, рванув вслед за своей сережкой, но оступился и прошел лишь туда, где она стояла. Он старался ее отобрать, пока женщина не занесла руку. По округе звонко раздалась пощечина, а Кэйа схватился за щеку и ошаленно смотрел на неё. — На бал собрался?! Как ты умен! — женщина схватилась его за подбородок, болезненно сжимая. — Я не идиотка! Бал он захотел, — она отшвырнула его, взмахнув кистью руки, — ничего. Ты пойдешь на бал, правда, — Рэйн указала на луну, — в виде павлина, завтра новолуние.       Кэйа посмотрел на тонкий полумесяц и его ноги подкосились. По лицу катились слезы.

***

      Рэйндоттир хмуро огляделась, смотря на молчаливого Альбедо. Он определенного чувствовал стыд, так как смотрел в пол и молчал. Женщина оглядела его и фыркнула под нос какое-то оскорбление, но достала из своего шкафа многие стеклянки и вещества, выкладывая их на стол — она сделает «марионетку» в лице Кэйи, основываясь на экспериментах в прошлом.       Именно так она создала Альбедо, благодаря скверне Кхэнриа, с которой поделился Лаурин. Раньше, её прошлые «дети» без скверны проживали несколько дней. Так что создать «куклу», что сможет сутки имитировать жизнь — сразу после признания молодого Рагнвиндра сломается. — Альбедо, я разочарована, — тихо вздохнула она, оглядев «сына», вопросительно подняв бровь и хмыкая. — Ну. Что скажешь, разочарование? Сговорился с выродком против меня? Алиса научила грязной игре? Так и знала, — прорычала она. Не будь Альбедо одним из удавшихся экспериментов, то его бы и не существовало. Если она его уничтожит, то пройдет ещё много лет, прежде чем она создат что-то более идеальное, чем Альбедо. Она зарывалась в волосы пальцами, крепко их сжимая и оттягивая. Ей нужно срочно сосредоточиться. — Наставница, я, — Альбедо поднял глаза, — не могу следовать вашим словам. Я жил в Мондштадте. Больше я не разделяю ваших взглядов. Не как ученик, не как ваше создание, — Альбедо скосил взгляд на алхимический стол, слегка нахмурившись. — Я желаю спасти принца Кхэнриа. — Желаешь? — широко улыбнулась Голд, слегка безумно усмехаясь. — Что вы вокруг него столпились?! Этот лживый принц завтра умрет! Когда его жених признается в чувствах фальшивке. А ты… — она грозно рыкнула, сомкнув губы в тонкую полоску и прикрыла глаза. Идея есть.

***

      Работники слегка хмурились от того, что мастер Рагнвиндр самостоятельно грузил бочки в тележку на отправление их на винокурню для повторного использования. Мастер редко работает руками, но если работает, то волнуется. Сейчас у него веская причина для волнения — Дилюк с вчерашнего утра отсутствовал дома, так ещё и не ночевал тут. — Мастер Крепус, — официант таверны подошел к нему, — вам стоит отдохнуть, вы с прошлой ночи не спите. — Конечно, — мужчина кивнул, сжимая бока бочки и прикладываясь лбом к ней. Аделинда прислала письмо утром, что несколько помощников вернулись без известий. Сын до сих пор не возвратился — молча, ещё до петухов, ушел и оставил записку в стиле «к ужину не ждите». Только девушка Винд сказала, что он на планере спустился вниз, и больше она его не видела.       Крепус вздохнул и тихо прошептал что-то на просьбу работника.       Когда Дилюк родился, то повитуха сказала, что он был слишком крупным младенцем. Его матушка была ведьмой, и только смеялась, сказав, что родила достойного наследника для клана Рагнвиндр — сильного и волшебного. Хоть сын и не был волшебным, она горячо его любила, куда больше, чем мужа. Правда улыбки ее не были искренними. За улыбкой сына, так похожей на её, никогда не прятались секреты, а была лишь искренность и радость. И притаившееся одиночество.       И когда Дилюк стал дружить с Кэйей, то нашел человека, похожего на него — проблемы, ситуация, родители. Дилюк влюбился. Крепус беспокоился, что сын не получит взаимной симпатии. Он получил её, и винит себя в тех словах, что это глупо было. Как бы не убеждали его отец, Аделинда и друзья — Дилюк не верит.       Теперь Крепус волнуется, что сын зациклен на пропавшем принце и ищет его везде. Сын в обиде сказал, что ему, отцу, плевать на того, кто вырос на его глазах. Это вранье. Кто бы что ни говорил, но Рагнвиндр старший волнуется о принце Кхэнриа, и организовал из личных средств его поиски. Но этого недостаточно, а для обычного торговца и винодела тем более. — Отец! — Крепус резко выпрямился и посмотрел в сторону голоса, облегченно выдыхая, когда сын показался в поле зрения. — Отец, — Дилюк подбежал к нему, почти набросившись на него с объятиями, но вовремя остановился. — Отец, извините, что пропал на ночь, я… я, — Дилюк улыбнулся и ещё раз извинился перед ним. Крепус даже отступился. Его сын впервые спустя столько месяцев так широко улыбнулся. — Дилюк, — мужчина положил ладонь на макушку сына и притянул к себе, сжав того в объятиях. Его сын — живой и счастливый. — Я… Дилюк, не пропадай больше, — Крепус не рассказал про то, что волновался, но, кажется, сын его и так понял.       Дилюк вызвался помочь с украшением города к празднику «Ветряных Цветов». Завтра начинается праздник любви, в честь которого аристократы Монда на протяжение тысячелетий устраивали превилегированный бал. После восстания Ваннессы против тиранов-аристократов, бал стал проводиться среди всех граждан. Это не только праздник любви, но и памяти. — Дилюк, — по каменной лестнице спускалась Джинн, буквально перепрыгивая ступени, и почти влетела в друга, но вовремя остановилась,— ты… решил помочь украсить? Я думала, что… — Да, — юноша улыбнулся, поднимая ящики с цветами и передавая его девушке, — основной праздник пройдет у статуи Барбатоса? — Вечером там пройдут танцы, — она вздохнула, — Варка говорит, что обязан потанцевать с каждой свободной дамой Монда. В итоге прослывет будущий магистр ловеласом! — о, воспитание Гуннихильдр не позволило ей грубо высказываться. А это её максимальная грубость. — А я надеялся, что ты станешь следующим магистром, — Дилюк усмехнулся, когда увидел удивление девушки и причитания, почему она не достойна этого поста. Впрочем, теперь Монд должен быть в надежных руках, и Кэйа сможет вернуться в безопасный город.       Они поставили ящики близко к цветочницам, оставляя им последние заботы об украшениях. Девушки их поблагодарили, разрешив украсть по цветку себе. Дилюк улыбнулся шире, аккуратно срывая цветок лилии каллы и нежно оглаживая его твердые лепестки. Кажется, он нашел свою анемонию.

***

      Кэйа нервно ходил, пытался пробиться сквозь прутья и взлетал к замку, стараясь его открыть, но лапы уставали и он опускался на пол. Его друг продолжал смотреть на свои кандалы на руках и ногах. Он весь скрючился, захотел уже в зарыться волосы, но неожиданно остановился и сжал лишь концы. Павлин подошел к нему и аккуратно положил голову на колено алхимика, из-за чего тот вздрогнул и посмотрел на принца. — Мне эти косички заплела Кли, я их только поправлял, но не переплетал, — он пальцем погладил голову птицы, — обещал, что вернусь к ней на праздник цветов. Я разозлил свою «мать», а теперь отбываю наказание. Ведь так? — Альбедо слегка нахмурился, смотря на молчаливую птицу. — Однако я видел, как госпожа Алиса относилась к Кли, и… это больше похоже на то, чего хотелось мне в детстве. Мы не выберемся, ваше величество, — юноша наблюдал за нервной птицей, которая немедленно отреагировала на обращение.       Павлин взмахнул крыльями, взобравшись на колени юноши и резко потянул на себя его руки, ткнувшись клювом в замочную скважину. Почти сразу стихия электро прошлась по цепям, и птица отлетела. Кэйа затрещал, и с боевым кличем (Альбедо уверен – этот крик и был кличем) рванул к нему, сразу борясь со стихией, и лишь чудом не помер от ударов тока. Алхимик не верил в то, что творится, но… очень скоро его руки были свободны. Павлин, после освобождения Альбедо, упал на пол и тяжело дышал, но на лапы старался подняться. — Отдохните, — Альбедо распустил косички, достав из них шпильки, и раскрыл кандалы на ногах. Птица возмущенно заворчала на это, ярко показывая, что о таком можно и сообщить. Этими же шпильками они смогли открыть клетку. Рэйндоттир в спешке не усилила эту клетку, а значит, у них была возможность сбежать.       Павлин, качаясь из стороны в сторону, выбежал из «тюрьмы», и даже на улице он не стал юношей. Альбедо взглянул на небо, где сверкали лишь далекие звезды, и решительно и резко поднял Кэйю на руки. Если он правильно думает, то бал в центре Мондштадта уже начался, и копирка величества уже там – производит фурор. — Знаете, вам придется потерпеть. Павлины не лучшие летуны на далекое расстояние, — кажется, что павлин его проклял.

***

      Под музыку бардов народ весело плясал, распивая вино из таверн и вкушая невероятные блюда. Цветы так и сыпались со всех сторон, звучали слова любви. Глава клана Гуннихильдр обсуждала что-то с мастером Крепусом, периодически строго поглядывая в сторону веселящихся дочерей — недопустимое поведение в ее глазах.       Вокруг статуи Анемо Архонта ставили цветочные букеты пожилые пары, молодые влюбленные, и те, чьи возлюбленные не были с ними. Дилюк тоже мог быть среди них, но ему позволили в этом году поставить главную анемонию. Рядом с ним возникла девочка лети пяти, которая очень смело потянула его за края парадного мундира. — А вы не видели мою маму? — она широко улыбнулась, сверкая беззубой улыбкой и прижимая к себе небольшой букетик из светяшек и ветряных астр. — Она такая высокая! У нее еще очень яркое оранжевое платье, — она ещё показала на свои ушки и улыбнулась, — и вот такие ушки! — Тебе нужна помощь? — Дилюк присел перед девочкой и мягко улыбнулся, смотря на энергичные кивки. — Меня зовут Дилюк, но больше не подходи к незнакомцам, договорились? — Ой. Мое имя Кли! Но мама говорила мне, что у Рагнв… Ранг… — она тяжело вздохнула и прикрыла глаза, — что у вашего клана можно спокойно просить помощи! Я узнала вас по красным волосам! — улыбнулась Кли. —мою маму зовут Алиса! Она великая путешественница, и она невероятная! — Дилюк вздохнул и улыбнулся, вставая и предлагая ей ладонь. Сейчас они поищут госпожу Алису.       Мама Кли нашлась возле девушек из церкви, которые удивленно слушали и смотрели на ведьму, которая активно качала своей шляпкой, чей кончик послушно двигался из стороны в сторону. Она несколько раз прихлопнула и какую-то девушку она резко взяла за ладони. — О, ты такая милая, тебе стоит стать певицей, может быть даже идолом! — восхищенно воскликнула Алиса, продолжая тискать девушку, в которой Дилюк узнал Барбару. — Мама! — закричала Кли и Алиса резко отпустила пастора, посмотрев в сторону бежавшей дочки. — Бомбочка моя, — она присела и притянула дочку в свои объятия, крепко-крепко прижимая её к себе. — А я думала, что ты пошла играть с девочками, — она удивленно посмотрела в глаза дочки, а после глянула на младшего Рагнвиндра и мягко улыбнулась. — Дилюк Рагнвиндр? Я Алиса, мама Кли, — Дилюк пожал её ладонь и слегка склонил голову. — Приятно познакомиться с вами. Слышал о ваших записях в путешествиях, — Алиса горделиво улыбнулась, кивнув и махнув ладошкой, мол, ничего, не стоит. — Благодарю. В таком случае, могу я вас попросить о танце? Не для меня, а для дочки, — Кли смущенно что-то сказала, а после смело взялась за протянутую руку юноши и слегка сжала его ворот.       Дилюк придерживал девочку, помогая ей сидеть на своих руках, и начал с ней плясать с ней. Они очень скоро подстроились под быстрый ритм, подпрыгивая вместе с толпой и продолжая кружиться. Кли весело хихикала, иногда крепче хватаясь за ворот рыцаря, но стоило ей отпустить воротник, как Дилюк невысоко подкинул девочку и снова поймал, продолжая танец. Девочка смеялась и жалась к нему, даже после танца не отпустив сразу, только лишь когда она встала на ноги. — Спасибо, сэр Дилюк, — улыбнулась Кли и, взяв края юбочки, поклонилась в реверансе. Совсем неправильно и криво, но настолько искренне, отчего Дилюк лишь усмехнулся и положил ладонь на грудь, поклонившись в ответ. — Благодарю за танец, чудесная леди, — Кли рассмеялась и убежала к своей маме. — Благодарю за танец, — рядом показался бард, почти промурлыкав слова, — чудесная леди! — Дилюк отмахнулся от Венти, отойдя к прилавку «Доли ангела», даже не обратив внимание, что тот последовал за ним.       Быстрые танцы закончились и музыканты недалеко разбрелись, отдыхая от беспрерывной игры. Дилюк все время поглядывался в стороны лестниц и теребил брошь, безумно волнуясь. Венти уже несколько раз пошутил про косоглазие, отчего юноша даже смутился. Бард хихикнул, хватая яблоко с прилавка и что-то мурлыча себе под нос, и младший Рагнвиндр лишь удивлялся, как тот постоянно был навеселе.       Он, все же отпустив брошь, протянул барду стакан с безалкогольным коктейлем. Венти даже не успел схватиться за бокал и неожиданно нахмурился. Он мигом стал выглядеть настороженным и каким-то не таким. Бард обернулся к лестницам, куда невольно перевел взгляд и Дилюк, замерев от того, кого увидел.       По лестнице, в компании нескольких девушек, поднялся смущенный от внимания Кэйа в белом костюме. Юноша быстро забыл и про бокал в руке, и про изменившееся настроение друга, и пошел навстречу к принцу. Кэйа, заметивший его, отчего на губах у обоих растянулись улыбки, из-за которых сердце бывшего рыцаря забилось быстрее. Он протянул ладонь, в которую мигом легла ладонь возлюбленного. — Ты пришел, — на лице юноши расцвело смущение и влюбленность, видная невооруженным глазом. — Я не мог тебя подвести, — Кэйа откинул прядь волос, нарочно обращая внимания на сережки. Музыканты как раз начали играть вальс ветряных цветов — медленная и тянущаяся мелодия, в которой влюбленные пары и супруги танцевали. И Дилюк повёл принца в танец.       Они кружили среди пар, немного неловко прижавшись к друг другу, будто и не танцевали раньше. Но их первый танец был другим, под другую, по какой причине отличался этот? Дилюк старательно отталкивал эту навязчивую мысль, но столкнувшись глазами с принцем, они смущенно отвели глаза. По какой-то причине, его взгляд наткнулся на убегающего Венти, но стоило ему посмотреть снова на Кэйю, это забылось. Всё становилось неважным. — Знаешь, Кэй, ты какой-то другой, — принц удивленно поднял бровь. — Дилюк, это грубо. Я просто счастлив, — юноша слегка нахмурился, но увидев улыбку на губах, постарался расслабиться. Что не так? — Знаешь, Кэй, — Дилюк сам не понимал, зачем выделил тоном имя, — на нашей свадьбе я буду в белом. Тебе не идет, — он даже не успел перевести всё в шутку или комплимент, когда посмотрел в глаз юноши. Его Кэйа никогда так не смотрел. Никогда выражение не приобретало неестественную холодность. — Грубо, — протянул принц, почти сразу же улыбнувшись, но ровно также равнодушно, — я старался, не хотел приходить в своих лохмотьях, — он тихо захихикал, будто бывшие парадные одежды были правда лохмотьями.       Чем дольше они кружились, тем больше Дилюк не понимал, почему интуиция кричит об опасности и почему необходимо бежать. Ему незачем же! Принц пережил трагедию, буквально вырвался из лап смерти на бал, где его спасет клятва любви и… Рагнвиндр даже сквозь перчатки чувствовал невероятно холодные руки Кэйи. Только он хотел спросить его об этом, как тот уже слегка склонился и коснулся его уха губами, горячо зашептав. — Ты ведь не забыл про обещание? — принц мастерски переключал его внимание, несмотря на то, что в танце вел именно рыцарь. — Нет, я никогда не забывал про них, — Кэйа лишь губами прошептал последнее, выглядя озадаченным, но и музыка остановилась в этот момент.       Через пару минут будут запущены фонари в честь праздника, а Дилюк попросил внимание отца, друзей и граждан Монда. Он лишь немного смущен тому (нет, не этому), что собирается сказать, но он готов (что не так, почему все кричит). Ради Кэйи и ради его спасения. Все обратили внимание на молодого наследника Рагнвиндра, а его отец стоял удивленный и радостный одновременно. — Леди и джентльмены, — Дилюк вздохнул, вспомнив как те же граждане обсуждали его помолвку, — отец. Я хочу объявить, что нашел свою любовь, а также будущего короля Кхэнриа, — Кэйа мягко взял его за руку, заставляя немного обернуться в сторону, — принц Кэйа Альберих, — тот подхватил его за руку и обнял, — я хочу принести клятву, перед которой меркнет всё! Перед вами и всем Тейватом, — Дилюк мягко взял того за руку и улыбнулся, — клятву рыцаря и клятву… — он лишь на секунду засомневался, увидев удивление на родном лице, — вечной любви.       Вокруг стали раздаваться аплодисменты и поздравления,но среди шума он услышал знакомый вскрик павлина,однако все внимание было приковано к Кэйе. На лице его застыло какое-то зловещее выражение. Юноша смотрел будто с лаской, но в этом ему виделось что-то не то. Кэйа отчего-то медленно тянулся к своим серьгам. — Ты признался в любви другому! — раздался по всей площади чей-то голос. Дилюк быстро прикрыл собой Кэйю. — Молодой господин Рагнвиндр признался любви другому! — женщина, стоящая на руках статуи Архонта, рассмеялась и спрыгнула с них, мягко приземлившись. Она только сильнее рассмеялась, взмахом руки отбросив бежавших к ней рыцарей. — Другому? О чем ты?! Я признался в любви к Кэйи, и никому другому, — Рэйн хихикнула на эти слова, оглядывая толпу и лишь шире растянув губы в улыбке. — О, конечно. Только вот, лживый принц принадлежит мне, — женщина щелкнула пальцами, — умри, — «Кэйа» позади него рассмеялся и мигом упал замертво, медленно тая, оставляя после себя лишь серьги, которые Дилюк и успел схватить. — Это была моя кукла, правда, чудесна? А твой лживый принц… умирает, — она указала на павлина, что улетал лишь только благодаря ветру. — Ты не успеешь с ним попрощаться! — Дилюк, — юношу закрыла Алиса, — не медли! — прикрикнула женщина. Дилюк немедля рванул за ним, сразу же к конюшням, оставив на Алису злодейку. Кли хотела побежать за мамой, но её отец крепко держал дочку и прижимал к себе. Она хныкала, через плечо смотря за тем, как мама сражалась с неизвестной, пока толпа в панике разбегались.       Павлин летел в сторону острова неизвестной богини. Дилюк лишь подгонял лошадь, не сводя взгляд с Кэйи и только на краю сознания понимал, что тот не двигал крыльями, слабо перебирая ими в воздухе. Сам Анемо Архонт нес птицу по ветру, помогая тому вернуться в безопасное место, где он, возможно, ещё обернется. Дилюк сжал поводья, отчего даже побелели костяшки, а на внутренней стороне ладони остались следы от ногтей.       Сознание било тем, что он не доверился интуиции, что перед ним был не Кэйа. Он знает его, и вырос с ним, он должен знать Кэйю, так почему? Почему Дилюк ошибся вновь? Как он смеет говорить слова любви и нести клятвы, если не доверяет себе же?       Остров оказался куда ближе, даже не нужен был портал. Лошадь рыцаря еле как доплыла до острова, куда спланировал Кэйа. Юноша спрыгнул с кобылы, изо всех сил побежав в середину сада, поближе к храму, где уже лежал ослабевший юноша. Рыцарь рванул к нему, коленями прочертив несколько полос по траве и подхватывая принца. Кэйа слабо приоткрыл глаз и улыбнулся, протягивая ладонь и мягко поглаживая его щеку. — Люк, ты пришел, — он прижался к его плечу и прикрыл глаза, — ох, прости мне… нужно… поспать и мы… поговорим… — Кэйа! Не умирай, я поклялся! Поклялся тебе в вечной любви! — Дилюк мягко провел пальцами по родному лицу, аккуратно сдвигая повязку, отчего Кэйа приоткрыл глаза. — Люк. А, — он замолчал на пару секунд, давая слезам Дилюка упасть на его щеки, — я обещал себе, что сделаю тебя счастливым, а ты плачешь… Дурак ты. Забудь про клятву рыцаря, — Кэйа погладил его щеку, — я люблю тебя, Люк, — он опустил руку, до последнего смотря в глаза полные любви. Его звезды померкли. — Кэйа! Кэйа! — Дилюк закричал, прижимая к себе тело юноши. — Я поклялся ему в вечной любви! Слышишь! Я поклялся! — он закричал в небо, надеясь, что ведьма его услышит.       Абсолютная тишина на острове оглушала. Юноша не знал, сколько просидел в тишине, даже когда раздался шорох тканей, которых он не сразу и заметил. — Нет нужды так орать, я слышу, — он обернулся, увидев ведьму и чувствуя дрожь в руках. Он вскочил, хватаясь за женщину и та лишь увидела в его глазах мольбу. — Ты можешь его вернуть?! — Могу, — то, как это прозвучало, немного отрезвило Дилюка. — Сделай это, — он смотрел на улыбающуюся ведьму. — Нет, — Рэйн поднялась, — сначала одолей меня, — женщина отошла на приличное расстояние, разбивая неизвестно откуда взявшиеся колбочки, пропадая в тумане.       Вернее.       Она закричала, отчего рыцарь закрыл уши, лишь бы не слышать то, что происходит. Как рвется её плоть, как из неё прорастает что-то, как ломаются кости и как меняется она. Он с ужасом наблюдал, как появляются лужи крови. Только дым рассеялся, Дилюк поднял глаза, замирая от сковавшего его страха.       Существо, напоминавшее смесь человека и летучей мыши, взмыло в воздух. На бывшую злодейку походило лишь искаженное лицо и золотые пряди волос, спадающих по шерсти. Оно зарычало, и Дилюк рванул в сторону, ведь существо тянулось за ним когтистой лапой. Так было меньше вероятности, что оно заденет Кэйю.       Только отбежав прилично, он завел руку за спину, призывая меч и направляя его на Рэйн. Оно летело за ним, сотрясая деревья и распугивая остальных птиц, бежавших как можно дальше от того, что происходит. Дилюк понимал лишь одно — у существа есть преимущества: оно может взлететь как можно выше, когти на лапах были с клинок его двурука, да и это был маг. Очень сильный.       Клеймор в руках становился тяжелее, отчего у рыцаря возникла мысль, что меч он не сможет поднять в необходимый момент. Когда существо подлетело ближе и резво потянуло свою лапу, Дилюк взмахнул мечом и отрубил конечность, отчего оно закричало и схватило его второй лапой, сжимая когтями. Взметнувшись верх, оно кинуло его в землю и сразу спланировало вниз, вновь хватая и ударяя об землю, когтем разрезая спину.       От хлынувшего адреналина, он лишь слабо застонал и существо его отпустило, но не поврежденной лапой схватилось за меч и отбросило подальше от рыцаря. Дилюк ощущал, как ткань начинает неприятно липнуть от крови, которая потекла по спине. Он попробовал подняться, как его почти сразу приложили об землю, отчего в глазах зазвенело и мир стал расплывчатым.       «Если я не встану, то я не смогу выполнить обещание».       Дилюк поднялся, пошатываясь из стороны в сторону, как вдруг почувствовал опору. Молодой юноша помог ему встать твердо на ноги, втиснув в руки лук и несколько стрел. Правда этот же юноша его оттолкнул, тем самым спасая от лапы существа, которое налетело на них. Незнакомец отлетел прилично, врезаясь в каменный столб и съезжая по нему. Остался кровавый след.       Существо взмыло верх и утробно зарычало, довольное тем, что творится. Рыцарь собрал все свои силы, посмотрев на монстра. Он взял единственную стрелу, ведь остальные случайно были сломаны, и натянул тетиву. У него только один шанс.       Один шанс.       Наконечник загорелся пламенем, стрела устремляется в воздух и пробивает сердце существа. Существо кричит от боли, и падает с высоты в море, откуда уже никогда не всплывет. Рыцарь впервые чувствует себя неудовлетворенным после битвы.       Дилюк роняет лук и бежит к Кэйе,молясь архонтам, чтобы возлюбленный открыл глаза. Но его молитвы не были услышаны. Альберих выглядел так, будто прилег поспать в неудачном месте в саду. На деле, его сердце не билось. Он уснул вечным сном. — Кэй, прости меня, — Дилюк переложил голову принца к себе на колени, — тогда я хотел сказать, что люблю тебя, — он аккуратно распутывал пряди, — не только за твою красоту. Ты самый добрый и отзывчивый человек, которого я встречал, — Дилюк наклонился, касаясь губами холодного лба, — ты был храбрым до конца, — юноша не заметил, как кто-то подошел и присел рядом, касаясь его плеча. — Я клянусь тебе в любви и… как рыцарь Ордо Фавониус приношу клятву перед Барбатосом, что буду с тобой до конца времен.       Дилюк прикрыл глаза, ощущая как все его тело устало ноет от боли. Наконец, он чувствует, как болит спина и как ткань противно прилипает к коже. Кровь не успела запечься из-за того, что он напрягался. Кто-то воскликнул о том, что ему срочно нужна помощь, но… ох, Дилюк совершенно ничего не слышит.       Кажется, он провалился в темноту.