Цветы геноцида

—А не слишком ли любезно вы, разноухие милсдари, беседовали,—саркастично заметил Геральт, опрокидывая очередной стакан махакамской медовухи,—что ж ты не принёс цветочков и не позвал ушастого на променад, раз такое дело?! Ведьмак был в крайне смешанных чувствах, от недавнего столкновения отряда Синих полосок и Белок, которому был свидетелем. Хороший алкоголь, также, подогрел интерес и развязал язык. Вернон любил проницательность Геральта, но прямо сейчас мысленно проклинал её всеми известными и даже неизвестными миру ругательствами, нашёптываемыми крепкой выпивкой. Смущённый офицер быстро осмотрел таверну. На счастье, в этот ранний час свидетелями разговора могли стать лишь мухи, вьющиеся над столами, где лежат заядлые выпивохи, ещё не успевшие отойти от попойки вчерашнего вечера, да трактирная девка, метущая полы, поджав губу, — после очередной ссоры с трактирщиком. Сослаться на достаток ушей для того, чтобы избежать неудобного разговора, — было очевидно провальной затеей; даже пропустив пару стаканов крепкого мёда с предгорий Махакама, Геральт всё ещё сохранял ясность мысли. Но Вернону очень не хотелось сообщать что-либо разгорячённому Геральту. Вернее, сообщать не хотелось совершенно, но в другом агрегатном состоянии друга, диалог можно было бы попробовать замять... Сейчас же, Ведьмак сидел в ожидании, в твёрдой уверенности, что ответ на свой вопрос он получит здесь и сейчас. На счастье офицера, Мелитэле ниспослала ему выползшего из борделя, находившегося в подвальном помещении, Лютика; за что первая была молча горячо отблагодарена. Бард, неуклюже качнувшись из стороны в сторону, потребовал от своего закадычного друга выпивки, явно намереваясь рассказать очередную трагическую историю своих "подвигов". Не мешкая ни секунды, как только Геральт обратил своё внимание на требование Лютика, Вернон тут же растворился в дверях таверны.

***

Среди алеющих кустарников роз памяти, перед прекрасной статуей любви Эльдана и Симориль, стоял угрюмый эльф. В полном одиночестве он стоял посреди развалин и обдумывал вопрос, заданный Геральтом. Гордость не позволяла Иорвету честно сказать, что он не знает ответа. Медленно расхаживая взад и вперёд, он усердно рассуждал о событиях последних лет. Со стороны казалось, что предводитель скоя'таэлей, продумывает новый хитроумный план по уничтожению людей, постоянно наталкиваясь на неожиданные, придуманные им, помехи: так быстро и часто он вскидывал брови и снова сдвигал их к переносице. Когда эльф остановился потереть заболевшую от напряжения область между бровями, послышались знакомые шаги и лязг металла — по тропинке поднимался ведьмак, так озадачивший Иорвета. Последний встрепенулся, нацепил свою нарочито надменную маску, и стал ожидать, когда Геральт подойдёт достаточно близко, ведь Белки на посту, в близлежащих кронах вековых деревьев, могли услышать разговор, необходимость которого Иорвет теперь остро ощущал. Геральт набрал воздуха, чтобы поприветствовать эльфа, но был прерван кратким «Caemm a me». Как только расстояние между посетителями развалин сократилось до двух шагов, эльф заговорил: —Мне жаль, что наш разговор был так беспощадно прерван, Gwynbleidd,—сказал и, мельком взглянув на непонимание на лице совершенно трезвого Геральта, Иорвет снисходительно подвёл Ведьмака к сути,—тебе ведь было интересно, что такого должно было произойти, чтобы спустя годы вражды, dh'oine и Aen Seidhe так легко расходились, не пролив ни капли крови. Геральту невероятно хотелось вставить свои пять оренов в этот разговор, но монолог эльфа срывать не хотелось. Наоборот, хотелось услышать как будет отрицаться довольно очевидное, узнать какие высокие слова будут подобраны для описания уязвлённых чувств и какого ругательства его удостоят за пьяный вопрос. Взвесив все "за" и "против", он промолчал, жестом показав, что готов слушать. —Не правда ли очень прозаично то, что этот разговор проходит именно здесь, as Caelmewedd? Впрочем, неотёсанного Dh'oine это вряд ли заинтересует... —Можно покороче? —Ах, да... Совсем забыл, что твоя жизнь ничтожно коротка. Не припомнишь разговор в первую нашу встречу?—не оставляя времени на раздумья, Иорвет сразу же напомнил своему нетерпеливому собеседнику,—Vatt'ghern, за свободу нужно драться. Только вот dh'oine дохнут быстро. Да и эльфов несколько поколений сменилось... Понимаешь, к чему я веду? Ведьмак не понимал. Ему казалось, что его позвали сюда, чтобы просто поиздеваться. Но прежде, чем он успел высказать это, эльф осыпал его новой репликой: —Я имею в виду то, что эту войну начали не мы, Gwynbleidd. Мы сражаемся, умираем... а всё ради чего? Всё, что мы делаем — нужно для завершения этой войны. Только представь, мы перебьём всех людей, отвоюем свои территории, восстановим свои города и тогда(!)... —А как же Роше?—прервал порядком уставший от пустой болтовни Геральт. —А Роше здесь не при чём,—громко сказал помрачневший Иорвет, но уже в последующих словах сбавил тон,—Вернон — не является препятствием. Он... —Тебе не кажется, что ты пытаешься оправдать сложившуюся ситуацию, через высокие слова? —Как ты не поймёшь?! Это не просто очередная глупая человеческая война. Мы ведём её за свою свободу! —То есть, эта твоя "свобода", в которой нет ни одного человека... Подразумевает ваше счастливое с Верноном сосуществование?—ответа не последовало, поэтому, немного помолчав, Геральт продолжил,—То есть, вы оба не представляете свою жизнь друг без друга, после истребления ненавистных рас? —Оба? Глаза гордого эльфа заблестели, хотя он, как мог, пытался спрятать свою маленькую радость. Ведьмак тяжело вздохнул, ругнулся и поплёлся обратно во Флотзам, полностью игнорируя Иорвета. По дороге он сокрушался, что так легко мог выяснить, какие цветы растут на этом поле, но не додумался, поэтому пришлось потратить драгоценное время впустую. Однако подойдя к Биндюге, его захлестнули смешанные ощущения: с одной стороны, его друг, вроде как, был счастлив в отношениях, но вот с другой... смутная тревога не покидала его, они ведь так много лет сражаются за свои идеи, так много ран они нанесли друг другу... Какие между ними могли распуститься цветы?