Острый язык и безнадёжная мольба

      Из сущего мрака, уже давно исчерпавшего своё истинное предназначение, коим является отдых и заживление недавних ран, вышла фигура - сначала размытая, а потом подходящая ближе и ближе, оттого становившаяся всё чётче, с, явно, повязкой на своём запотелом, чуть поблёскивающим теперь уж от света луны, лбу. Была фигура невзрачная, тоненькая, будто неоткормленная, но надвигалась грозно, будто ещё один раскат грома. Фон души незнакомца в несколько раз превышал его настоящее тело. В невероятно серых очертаниях стали проглядываться тёмно-зеленоватые оттенки, и тут же раздался первый настоящий шум - тяжёлое дыхание странника.       Вот оно - нужно скорее решать - убежать ли отсюда, или вступить в битву.       Однако, невиданное существо решило само, и начало говорить: — Лоуни, о друг мой, я знаю имя твоё и оттого, благоухая, решаюсь спросить тебя: готов ли ты вступить со мною в команду? Согласившись, получим выгоду вдвоем. — Господи! Да что ж вы смеете так пугать меня? Особенно в столь невыгодную погоду для встречи. Как нашли вы меня? — Очень легко, — и, продолжив речь, сказал незнакомец: — я и так долго искал тебя, слышал о твоих подвигах, однако, не знал близко. Почувствовав твоё присутствие рядом было бы сущим упущением оставить этот момент. Потому, пользуясь случаем, я и спрашиваю... — Да уж. Вероятно, вы думаете, что я такой простофиля, что сразу возьму да и отправлюсь с вами невесть куда. Сначала вы должны заслужить моё доверие. — Милостивый, да что ж могу я сделать для тебя?       Лоуни задумался. Действительно, а ведь тот и не знает, на что способна эта невежливая особа и какие действия может предпринять в случае резкого неповиновения. Но ведь юноша совсем и не знает, что делать ему дальше. Никакого житья, никакой еды, негде и справить свой отдых. В уме переливалась унылая трель, тщательно обходящая все возможные варианты, которые Лоуни так сильно старался найти. Однако, стоящих на ум так и не приходило, а ночевать под елью и есть одни грибы, совсем не разбираясь в ядовитых и неядовитых, совсем не хотелось. — Уж не так важно это, что могли бы вы, моя прекрасная Лолита, сделать лично для меня. Стоит нам проверить друг друга в приключении, однако, прошу, предоставьте мне жильё. — Конечно! Имею я весьма неплохой дом, думаю, вам понравится. И место для вашего расположения тоже найдётся. — Отправимся же, пока не поразила нас молния. — Что вы! — возгласил неизвестный, — Извините, но моя семья пока что там ещё топчется... Я думаю, было бы куда умнее сначала обождать, продумать представление. — Представьтесь, прежде этого. — Уж так сразу? Вы правы... Тогда... Тоненькая фигура закрутилась на месте, завертелась, туда-сюда замешкалась, в глазах её виднелись серые тучи и некое смущение, как вдруг, словно старую кожу, решила она снять пелену таинственности. — Помидорик! Я Помидорик! — Сделал он резкий, но не лишённый показной грации, разворот, заставивший трепетать бедного Лоуни. — Спасибо, друг. Коли это ты сообщил мне с чистою душою, так я и помогу тебе. Отправимся же, куда ты и хотел...       И пошли они по неизвестным лесам, по невиданным горам, под натиском разгорячившейся бури.