Если бы я вернулся

Зима в феврале выдалась теплая и спокойная. Снег быстро падал на дороги и сразу таял, оставляя на асфальте небольшие грязные лужи. В воздухе уже витал запах предстоящей весны, прилетали и пели птицы, ветра почти не было. С крыш свисали сосульки со стекающими мелкими каплями воды и грозно смотрели своими острыми концами в землю, норовя упасть на какого-нибудь мирно идущего пешехода. Солнце разогнало облака и наконец украсило своим присутствием молочно-голубое небо. Опять. Он снова приходит в это место и каждый раз, как в первый. Городское кладбище, полное сотен тысяч серых могильных плит с черными надписями и украшающими могилу цветами. И он тоже принес с собой эти умирающие в руках растения, сжимая хлипкий стебель своей холодной рукой. Анемоны. Твои любимые цветы. Майкл всегда дарил их тебе на день рождения, новый год или просто после особенно тяжёлого дня на работе. Ему нравилось наблюдать за твоим заинтересованным взглядом, за тем, как ты осторожно касалась белоснежных лепестков своим вздёрнутым носом, чуть вдыхая нежный аромат, и сразу же убирала растение подальше от лица, чувствуя попавшую в нос пыльцу, смешно морщилась и чихала. Майкл подошёл к надгробию, слегка касаясь холодного камня, и сел напротив, разглядывая надпись. Твое имя. Ты прожила не так много, всего лишь двадцать два года. Парень с трепетом положил уже увядающие цветы на землю. Юноша посильнее закутал лицо в капюшон черной толстовки, чтобы редкие прохожие не видели его лица. Хотя сегодня рабочий день, людей по-прежнему было достаточно, чтобы обратить внимание на темную мужскую фигуру. — Я снова пришел,— дрощим голосом произнес Афтон,— Прости, что не виделся с тобой целую неделю. Знаешь, я узнал, что отец все ещё жив, ха-ха. Он оказался сильнее, чем я думал. Юноша грустно провел ладонью по плите, стирая пыль и грязный снег. Влажные разводы, преломляясь на свету, теперь сделали надпись почти нечитаемой, но это и не важно. — Я все время думаю о тебе, принцесса,— Майкл заломил руки,— Ты была самым лучшим этапом моей суровой жизни. Я и прежде не думал, что достоин счастья, сейчас же думаю лишь о том, что не оправдал ожидания судьбы, когда потерял тебя. Глупо, не правда ли? Афтон тяжело вздохнул и посмотрел на свои руки. Гнилая фиолетовая кожа, покрытая множеством ран и воспалений, обернутая в тонну бинтов и пластырей. Ногти давно почернели, а сами пальцы неестественно скривились и погрубели. Где-то под кофтой скрывались собственноручно сделанные швы и дыры с вываливающимися из них остатками органов и проводов. — Я жалок,— Майкл грустно усмехнулся,— А ведь знаешь, как бы неправильно это не звучало, но я рад, что ты покинула меня. Не в смысле, что ты умерла, принцесса, нет. Просто мне кажется, что, если бы ты увидела меня таким уродом, ты бы ушла от меня к другому. Это было бы ещё больнее. Я — ходячий труп. Афтон устремил взгляд в небо, наблюдая за медленно опускающимися на его одежду пушистыми снежинками. Ему не было холодно. Он давно перестал что-либо чувствовать своей израненной кожей. От этого на душе образовывалось неприятное чувство неполноценности, в животе завязывался тугой узел из собственных гниющих кишков, а к горлу подступал желчный ком, состоящий из завтрака, который Майкл так и решился съесть этим утром, зная, что теперь он попросту не нуждается в пище. — Я все ещё помню тот день и я жалею, что не смог тебе помочь,— Афтон прикрыл лицо руками, хотя точно знал, что не сможет испустить ни слизинки,— Я жалок. Да? Принцесса, мне не хватает тебя, честно. Слова с тяжёлым скрежетом вылетали из его рта. Парень приобнял себя руками, облокачиваясь на надгробие, от чего камень немного накренился. Майкл поправлял свою излюбленную фиолетовую рубашку, стоя напротив заляпанного зеркала и что-то бурча себе под нос. Ты сидела на диване в зале, поджав под себя ноги и пялясь в пестрящий картинками телевизор. Пару минут назад вы повздорили, и теперь твой возлюбленный собирается на новую работу, оставляя тебя в этом страшном доме в полном одиночестве. Послышался звук закрывающейся двери и двойной щелчок ключа. Ты выключила телевизор, вышла в коридор и несколько раз дернула железную ручку, удостоверяясь в том, что дверь наглухо заперта. Выключив во всём доме свет, ты направилась в ванную. Вода с шумом полилась из блестящего крана, постепенно наполняя ванну до краев. Теплая толстовка возлюбленного полетела на пол. Ты залезла в воду, ощущая, как черные джинсы пропитываются влагой и тяжелеют. На бортике ванной уже лежало ранее заготовленное тобой продезинфицированное лезвие. Металл обдал холодом твою бледную кожу. Ты опустилась в воду по самую грудь и прикрыла уставшие глаза. В голове проносились тысячи мыслей от своеобразного чувства спокойствия и освобождения до невыносимого ощущения тоски и стыда за свои действия. Ты не хотела так просто оставлять Майкла, но ты и не могла больше бороться с этим состоянием. Все дни слились в одно сплошное грязное серое месиво, наводящее на тебя тоску и отчужденность. Ты давно перестала чувствовать радость и удовлетворение от жизни. Депрессивный период затянулся. Твои нервы уже просто не выдерживали, но ты пыталась пожить ещё немного с Афтоном, старалась оставить в подсознании хотя бы несколько хороших моментов с ним перед уходом. И тут эта ссора. — Я правда старалась,— грустно улыбнулась ты, переводя взгляд на предплечье. Проходит всего минута, и ты проводишь острым лезвием по плоти, до скрежета стискивая зубы. Режешь вертикально, чтобы наверняка. Вода мгновенно окрашивается в ярко-красный. Из-за холода твоя рука почти сразу немеет, не оставляя чувства боли. Внутри лишь спокойствие. Но именно в этот момент ты понимаешь, что хотела бы, чтобы Майкл сейчас вернулся домой, чтобы нашел тебя в этой злосчастной ванной и спас, чтобы крепко прижал к себе и отвез в больницу. По твоим щекам потекли слезы. — Майки. — Если бы я тогда не накричал на тебя, если бы я вернулся, ты бы осталась со мной? Мы бы могли создать семью, правда ведь? Как ты мечтала, мальчика и девочку. Хотя не думаю, что ты бы хотела детей от такого урода. Но все же. Если бы я заметил все те неоднократные намеки, твои мысли и шутки о смерти, была бы ты жива? Я бы постарался помочь, честно. Майкл почувствовал растекающееся по телу тепло. Странно, ведь он давно уже ничего не чувствует. Ощущение, словно кто-то родной крепко-крепко прижал парня к себе. Хорошо.