Психопат

– Это всё, конечно, хорошо, но я не понимаю как это связано со мной. Я думал мне запрещено помогать тебе. Лестрейд неловко пожал плечами и протянул Шерлоку уже открытое письмо, до этого лежащее на столе. Шерлок вопросительно взглянул на него, и Донован начала объяснять. – На нем твоё имя, урод. Оно адресовано тебе. Было вместе с телом, кровавыми брызгами и всем остальным. Это ничего не значит для нас, но для такого гения как ты, это должно быть детская игра. Шерлок нахмурился ей, и снова обратил внимание на письмо. Он сел на край столика и начал читать. Джон читал из-за его плеча, и заметил как на лице друга отразилось замешательство. Глаза Шерлока метались по листу когда тот читал, а брови медленно сводилиь к переносице. Это не имело смысла. Он чувствовал себя так, будто часть этого все же имела смысл, если бы он признал это. Но он никак не мог установить связь. Он вглядывался в почерк, но тот был блеклым, словно от пыли и времени, это значительно усложняло расшифровку. Он выглядел знакомо, но он даже не мог узнать подпись. – Я не знаю,– медленно признал Шерлок и положил письмо обратно.– Это не имеет для меня никакого смысла. – Видишь?– прошептала Лестрейду Донован, который шикнул на неё, сделав жест рукой. Шерлок не отвечал, снова и снова просматривая подпись у себя в голове. – Ты знаешь что-нибудь о написавшем?– спросил Лестрейда Холмс.– Помимо очевидного, я имею ввиду. Лестрейд закатил и жестом попросил продолжить. Шерлок откинулся назад, и собрался с мыслями. – Судя по пятнам, я бы сказал, что это было напи... – Очевидно!– закричал Андерсон из-за двери и ворвался в комнату, ухитрившись намеренно вывести Шерлока из равновесия. Он триумфально бросил им ноутбук. – Я получил все его фотографии. Это он, когда ему около тридцати, а тут ему примерно сорок, что кажется было лет пятнадцать назад, но без разницы. У нас также есть запись с камеры из показаний по его делу, которая может вас заинтересовать. – О чем он говорит?– спросил Шерлок восстанавливая равновесие, и лишь мельком зло глянув в сторону Андерсена, прищурился, смотря на экран, с того места где стоял. Он не мог разглядеть лица. – Ну, я не знаю, а должен?– возбуждённо сказал Андерсон.– Я ещё не читал этого. Я знаю, что ты можешь применить свою дедукцию, мы же не все такие уроды как ты. Шерлок поднял брови и, повернув к себе ноутбук, мельком взглянул на картинку. Ему не нужно было знать лица, ему только надо было... Шерлок замер. Его лицо выражало глубочайший шок. Он мотнул головой, словно прогоняя осу от белого, как мел лица. – Нет.– недоверчиво сказал он.– Как? Джон посмотрел на него в некотором замешательстве. – Шерлок? Что ты...– Холмс на мгновение закрыл лицо руками, а Джон ещё раз взглянул на фото, но не узнал этого человека.– Кто это, черт возьми? Донован посмотрела на Шерлока в очевидном смятении. – Это просто... Мужчина, мы не знаем кто это. Он менял свое имя много раз, и мы не смогли узнать настоящего. Но это определённо он. Письмо написал точно этот парень. Джон растерянно посмотрел на неё. –Что, совсем не можете найти его имени? Ни паспорт? Ни свидетельство о рождении? Хоть что-нибудь? – Всё утеряно.– ответила она, помассировав челюсть.– И это не легко делать такого рода вещи. Они просто стираются с годами.– она многозначительно взглянула на Шерлока, который впился в нее взглядом. – Не начинай снова, Донован.– сказал он тихим голосом, после чего повернулся к Лестрейду.– прочитай дальше. Там должно быть что-то интересное.– к концу фразы голос снова стал нейтральным и безэмоциональным. Джон посмотрел на друга в недоумении, не понимая, что случилось. – Что?– спросил он, но Шерлок мотнул головой вместо ответа. Джон нахмурился, и снова повернулся к Лестрейду, который пролистывал страницу. – Его посадили после... Ох, эта информация тоже утеряна. Хмм. О, вот здесь есть. Он сел в тюрму после насилия над детьми. Очевидно история о насилии, и возможно... злоупотреблении... в течение многих лет, прежде чем они набрались смелости, чтобы сказать кому-то.– он поморщился из-за деталей и закусил губу.– Один из детей... нет, должно быть один уже был подростком– так или иначе, один из них установил камеру в углу. И заснял все. – Установил камеру?– недоверчиво спросил Андерсен, Лестрейд лишь пожал плечами. – Фактически, здесь есть видео. У меня должно хватить полномочий, чтобы получить доступ...– Лестрейд поджал губы, яростно печатая. Шерлок выглядел слегка болезненно. Детектив-инспектор издал звук треумфа, когда видео начало воспроизводиться. Какое-то время ничего не происходило. Донован и Андерсен обменялись взглядами, а потом взглянули на Шерлока, который принял свое обычное выражение лица "Я такой умный, что ничего что вы сделаете или скажете не развеет мою скуку." Наконец, на экране что-то зашевелилось. В спальню– потому что это была именно спальня– ворвался мальчик, лет двенадцати или четырнадцати. – Мы уходим!– закричал он.– Я и мама, мы уходим, и больше никогда не вернёмся. Мальчик был в истерике и засовывал одежду в большой чемодан. – Ты больше никогда не навредишь нам. Тогда дверь с грохотом открылась и в комнату зашёл мужчина с фотографии. Он был высоким и чуть было не дымился от ярости. Он могли видеть это даже через нечёткую и низкую графику камеры. Дыхание Донован сбилось. – Ты смеешь идти против меня, ты, маленький урод? – взревел мужчина, крепко схватив маленького мальчика и прижав его к стене.– Ты думаешь, я не заставлю тебя кричать прямо здесь за то, что ты так со мной разговариваешь? Маленькие пальчики мальчика впились в толстое запястье мужчины, когда тот, задыхаясь, рыдал. – Прости, папа. Я не это имел ввиду, я правда, не это имел ввиду, прости. Я больше так не буду, папочка... Андерсен приложил ладонь ко рту, пока отец тряс мальчика, как тряпичную куклу. Слезы лились из глаз мальчика. – Ты сожалееешь, а, ты, маленький урод? Тебе жаль? Нет, вот сейчас, тебе будет жаль!– он взревел, снова ударяя мальчика головой об стену.– Ты, маленький урод! Вот сейчас ты будешь сожалеть! – Папочка!– закричал мальчик, обхватив голову руками, и попытался пнуть взрослого мужчину.– Папочка, остановись, ты делаешь мне больно, папа... Лестрейд остановил видео и обхватил голову руками. Андерсен выглядел нездорово. Джон смотел на экран бледный и молчаливый. У Донован по щекам текли слёзы, её рука была так крепко прижата к губам, что казалось, что ее вот-вот вырвет. – Ох... Бедный ребёнок.– прошептала она, всё ещё прижимая ладонь ко рту. Шерлок ничего не мог с собой поделать. Смех вырвался из него. Донован повернулась к нему. В её глазах была жажда смерти, когда он усмехнулся позади нее. – Почему ты смеёшься?– спросила она опасным голосом. Шерлок широко улыбнулся, всё ещё смеясь себе под нос. – Ты– усмехнулся он.– Я смеюсь над тобой. Это так иронично. Ох,– сказал он, пародируя Донован.– Этот бедный ребёнок. Салли с размаха ударила его. – Этот маленький ребенок, вероятно, был травмирован на всю жизнь!– закричала она.– Как ты можешь просто сидеть и смеяться? Ты, ублюдок, ты полный ублюдок! Шерлок саркастически поднял брови. – Да, это вероятно, так. И держу пари, чувствовал себя совершенно ужасно, когда кто-нибудь называл его уродом. – Если он вообще выжил!– взвизгнула Салли.– Неужели у тебя вообще нет чувств? Ты никогда... Никогда не поймёшь той боли, что испытывал тот бедный ребёнок в течение многих лет, если он дожил до тринадцати? – Пятнадцати.– поправил её Лестрейд, прочитав ещё немного. Андерсен тоже повернулся к Шерлоку. Он смотрел на него, так, будто увидел его в новом свете. – Ты правда психопат, не так ли?– сказал он, излучая отвращение. Джон посмотрел на Шерлока нахмурив лоб. – Нет, Салли, ребёнок выжил,– сказал Лестрейд, читая остальную информацию.– У него пробит череп...травма...ох, здесь,– он продолжил читать.– Сын был отправлен в больницу и прошел обширный курс реабилитации...из-за подобного злоупотребления.– Салли выразительно посмотрела на Шерлока, одними губами произнеся "урод" и "психопат".– Отца доставили в суд и дали срок...хмм... младший сын, больше подвергся насилию и больше всего пострадал...мм...это должно быть тот, что на видео...младший прошел реабилитацию, но имел "тяжёлые душевные шрамы" что бы это не значило. Старший сын переехал, мать была помещена в психиатрическую больницу, а старший взял на себя опеку над младшим, как только получил разрешение. Ммм... Вот. Младший сын, чей череп был расколот, некий Ше... Он остановился внезапно побелев. Донован хотела было задать ему вопрос, но сглотнула и повернулся к Шерлоку. – Рлок Холмс...– закончил он, в шоке глядя на друга. Губы Донован задрожали. Андерсен споткнулся о собственные ноги, а Джон выглядел так, будто сейчас упадёт. Шерлок закатил глаза и откинулся на спинку стула. – И наконец настало просвещение– саркастически сказал он махнув руками в широком жесте. Это заняло у вас слишком много времени, чтобы разобраться.– он сел за компьютер, пытаясь игнорировать четыре взгляда, направленных на него. Донован выглядела так, будто готова заплакать. Шерлок игнорировал всех, пока искал на сайте дополнительную информацию о недавних передвижениях своего отца. Андерсон стоял напротив Шерлока, и его горло сжималось, как будто слова, которые он не хотел говорить, рвались наружу. Лестрейд положил руку на предплечье Шерлока. – Иисус,– сказал он, качая головой, словно избавлялся от изображения его друга, кричащего во всё горло.– Иисус. Шерлок улыбнулся, как всегда спокойно, если не считать дрожи. Но если бы кто-нибудь знал его(в эту категорию он мог включить только Джона)то они бы догадались, что он пытается сдержать эмоции. Свои слезы. Он никогда не был одним из тех, кто плачет. Но ничего не мог поделать. Он почувствовал руку отца на своей шее и сглотнул, защищаясь. Звук эхом разнесся по тихой комнате. Андерсен смотрел на него с абсолютным недоверием. Лицо Шерлока было бесстрастным, а выражение лица вполне могло сойти за беспечное. Но Андерсен заметил как его рука трясётся. Насильно. – О, ради всего святого,– внезапно сказал Шерлок.– Я не могу этого терпеть.– он захлопнул ноутбук и направился к двери.– Пойдем, Джон.– нахмурился он.– У меня есть более важные вещи. Джон поспешил за ним, послав Лестрейду озадаченный взгляд, прежде чем дверь за ними закрылась. – О мой бог,– наконец выдавил из себя Андерсен.– О мой бог. Салли ничего не сказала, её слёзы говорили за неё.