«Дорога домой: туда и …»
Приближалась зима.
Ветер ощущался всё морознее, на душе становилось всё холоднее.
Мальчик пробыл в теплом доме заботливого профессора Чхве около полутора месяцев. Каждый из этих дней он ждал лишь одного — момента, когда его покинут вновь, оставив в промозглом одиночестве. Стоило ребёнку осознать своё магическое нутро, как люди начали отдаляться со скоростью света. С тех пор как семья оставила его в маленьком гниющем доме, прошло ровно полгода: июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь. Чонгук исчез бесследно четыре месяца назад: август, сентябрь, октябрь, ноябрь. Лучистый друг с квадратной улыбкой перестал писать два месяца назад: октябрь, ноябрь. Профессор Чхве… Как скоро его оставит сдержанный, холодный и неприступный на первый взгляд, но по-настоящему добрый господин Сынхён?
— Чимин, спустись ко мне в кабинет после завтрака, хочу с тобой кое-что обсудить. — Несмотря на то, что профессор Чхве являлся абсолютно посторонним человеком, с тех пор как Чим стал волшебником, Сынхён единственный, кто отнёсся к нему с таким трепетом и заботой, заменив собой отца, брата, друга.
За этот короткий период их совместного проживания он сумел залечить не только телесные раны, но и подарить надежду. Больше всего на свете Чимин боялся, что вновь останется один в том холодном доме на краю Дерби. Впервые глубокий голос наполнил сердце не привычным покоем и умиротворением, а чувством тревоги. Неужели так скоро пришло время расстаться?
— Профессор Чхве, вы звали меня? — Чимин появился в кабинете неслышно. Переступая с ноги на ногу, он подпер собой входную дубовую дверь, твердость которой помогала сохранить хотя бы внешнее спокойствие.
— Ох, Чимин, да. — Мужчина собирал свитки и аккуратно складывал их в рабочий саквояж.
Стоило ребенку подать голос, говорящий о своём присутствии, как профессор Чхве тут же останавливался, даря своё внимание и утреннее приветствие прибывшему гостю. Каждое утро перед работой Сынхён посвящал немного своего времени, чтобы поинтересоваться планами на день у самого ребёнка и поделиться своими собственными. Понемногу открывался, рассказывал о себе, о беззаботных лоботрясах-учениках, о коллегах. Он раз за разом посвящал Чимина в будни своей жизни, приручая, словно зверька. Давал небольшие поручения по дому. Занимался вечерами обучением. Ужинали вместе.
Стабильность, пунктуальность и надежность.
Чистая, выглаженная черная мантия в комплекте с иссиня-черной рубашкой и классическими брюками подчеркивали статность фигуры. Аккуратно зачесанные, чуть влажные волосы говорили о сдержанности характера, небольшие очки в серебряной оправе, расположенные на крупном носу, акцентировали внимание собеседника на зорких глазах. Образ волшебника вызывал у Чимина восхищение. Рядом с таким человеком ему самому хотелось стать достойным.
— Чимин, мне нужно отлучиться из страны на некоторое время, своего рода командировка на два, может быть, три дня. Поэтому я пригласил господина Кима приглядеть за тобой. Спокойное лицо волшебника сквозило отеческой нежностью, с которой Чимин никогда не был знаком ранее. Конечно, в прошлом папа любил его, но, несмотря на то, его отец старался не выказывать свою привязанность к сыну ярче, чем положено человеку из правительства Британии. Господин Сынхён смотрел иначе: внимательно, долго, пристально. — Поэтому, если тебе захочется чего-то конкретного на ужин или, может, появится желание пройтись по парку, магазинам, кино, то обязательно сообщи господину Киму. Поверь, ему будет только в радость позаботиться о тебе.
— Профессор, вы уезжаете по работе? — Чимин опустил голову вниз, чтобы не дать даже повода разочароваться в себе. Капризных детей не любят. Не любят кричащих и ревущих. Чимин знает всё это. К тому же он больше не ребенок. Ему уже четырнадцать, он должен вести себя по-взрослому. Он должен быть хорошим, чтобы его любили.
— Нет, не совсем. — Мужчина прекратил свои сборы, ощутив в голосе ребенка тревогу. Ему нужно уладить эмоциональный фон явно расстроенного ребенка до того, как сможет отправиться в Хогвартс. Совсем не хотелось бы, чтобы Чимин терзался сомнительными чувствами на протяжении всех этих дней, что Сынхёна не будет в Британии. — Появилась надежда, что я смогу помочь одному хорошему человеку обрести дом. Поэтому я обязан сделать всё возможное, чтобы добиться этого. В конце концов, скоро наступит Рождество, многие магглы, да и волшебники в целом верят, что эта ночь дарует счастье. Я должен хорошенько постараться, Чимин.
— Профессор, — Чимин поднял голову, прося о чём-то настолько болезненном, что Сынхёну резко перестает нравится идея оставлять ребенка даже со смотрителем Кимом. Кажется, будто нужно рассказать всё прямо сейчас, а не ждать до Рождества.
Сынхён уже собрался выдать себя с потрохами, как Чимин неожиданно продолжил:
— Будьте осторожны, пожалуйста.
Невозможно было не заметить тревогу, превосходящую печальное смирение. И всё же Сынхён постарался сосредоточиться на перспективе далёкого будущего, нежели на кратковременных отягощающих эмоциях ребенка.
Их нити судьбы сплелись весьма неожиданно, с невероятной скоростью завязав узлы. Оставшись в одиночестве, Чимин увидел в протянувшем руку помощи незнакомце близкого человека. Молодое сердце прикипело к прохладной искренности и сдержанной поддержке. Возможно, ребенок даже полюбил то место, в котором он жил последние месяцы. Но правда в том, что дом Сынхёна по-прежнему не являлся домом Чимина. Если для подростка, пытающегося выжить здесь и сейчас, подобные умозаключения не первичны, это не значит, что их не должен был обдумать более зрелый человек. Сынхён для Чимина посторонний: ни кровного родства, ни официальной опеки. Сочувствие, сожаление о прошлом, попытка оправиться от содеянного — вот что испытывает Чхве Сынхён. Да только Сынхён был искренним в заботе о потерянном ребенке.
Чимин — настоящее солнышко, дарящее надежду. Четырнадцатилетний ребенок не подавал признаков подростковых проблем и сложностей. Беспрекословное послушание, кроткий нрав, благодарность. Пак Чимин. Открытая нараспашку душа, которую невозможно было не полюбить. То сердце, для которого Сынхён решил постараться сделать всё, чтобы оно обрело дом.
В Хогвартс царила предновогодняя суета, за которой можно было спрятать своё регулярное отсутствие. За то время, что Чимин жил в поместье, Сынхён постоянно возвращался ночевать домой. Его режим дня превратился в пыльную сажу от камина, что перемещал его из кабинета замка в кабинет поместья. Организм тридцатилетнего изнашивался от подобной беготни: Сынхён очень уставал. Но вся тяжесть тела отступала перед улыбкой ждущего его весь день маленького гостя. Все приложенные усилия стоили того, полностью окупались. Профессор впервые позволил себе задуматься о будущей семье. О тех, кто так же, как сейчас Чимин, встречали бы его вечером после рабочего дня.
Шло время, Чхве искал хоть какую-нибудь информацию о семье Чимина, о людях, которые могли бы подарить ему дом. И чудо свершилось: Сынхён отыскал того, кому Чимин был нужен.
Госпожа Лили Мун — магглорожденная волшебница, правнучка одного из смотрителей Хогвартс. По иронии судьбы. волшебная кровь в семье Мун передавалась скачкообразными волнами. Волшебник рождался не из поколения в поколение, а когда было угодно небу. Таким образом, за волшебным началом магглорожденного смотрителя Муна следовало абсолютное затишье в виде сквибов. В следующий раз магия проявилась в роду лишь через поколение. Полноправной волшебницей стала внучка Глэдвина.
Лили Мун родилась в Пусане. Как и её дед, отучилась в Хогвартс, а после вернулась на родину во времена гонений пожирателями смерти «грязнокровных» волшебников. Жизненный путь Лили был соткан словно под копирку. Госпожа Мун родила девочку, которая не проявила волшебной одарённости, поэтому истории о магическом мире, Хогвртс и остальное превратились в сказки на ночь.
На этом род Мун оборвался. Как известно, в Южной Корее женщины при замужестве оставляют свою фамилию, но рожденные дети берут фамилию отца.
Пак Чимин родился волшебником, но ни бабушка Мун, ни родители не знали об этом. Эмиграция Паков случилась до того, как магия начала проявляться вовне, поэтому госпожа Мун не успела подготовить семью к последствиям рождения волшебного ребенка. Но даже в самых темных мыслях она не могла предположить, какая судьба уготована любимому внуку.
Последний раз они встречались на летних каникулах ребенка, когда Чимину было десять лет: он сиял, согревал внутренним солнцем. Он был любим. Он был счастлив.
Сердечный приступ пожилой женщины случился спустя три года. Белоснежная полярная сова принесла ужасающие известия. Стоило огромной птице появиться во дворе дома, как тревога сковала сердце госпожи Мун. Прилетевшая птица была волшебным вестником. Но проблема заключалась в том, что в окружении Лили не осталось человека, который бы знал о её волшебной сущности. Госпожа Мун жила магглом. Даже приборку в доме наводила собственными руками. Волшебная палочка десятилетиями пылилась в темном углу прошлого.
Некий молодой господин волшебного рода Чхве просил о личной встрече. В письме говорилось о внуке, о его магии и возможном развитии в нем опухоли обскуруса.
Каким образом Чимин оказался в доме постороннего мага знатного семейства? Почему дочь не позвонила, не написала? Что произошло за время молчания с тех пор, как госпожа Мун получила последнее письмо от Чимина около года назад?
«Лунная Лили».
В канун Рождества Христова Пак Чимин вернулся домой. Вновь обрел семью.
Господин Чхве прибыл из командировки счастливым, слегка возбужденным. Он привёз много заморских угощений, сладких подарков. Следом сводил Чимина к мастеру по стрижке, обогатил гардероб ребенка парой-тройкой новых костюмов. Но самым неожиданным сюрпризом для Чимина стало письмо от бабушки Мун. Его ждали дома.
— Мой дедушка Глэдвин постоянно рассказывал забавные истории своего детства, которые на удивление всегда были связаны с мальчиком по имени Пирс Пембертом.
Запах сладких рисовых моти, уюта и тепла. Господин Чхве исполнил свой долг перед ребенком. Мир снова стал доброжелательным, Чимин вновь начал улыбаться.
— Бабушка Лили, но ведь господин Пембертом был лучшим другом прадеда Муна? — На всех фотографиях, которые бабушка показывала Чимину, прадед Мун и господин Пембертом, скрививши недовольные гримасы, крепко держались за руки.
— Всё верно, Чимини, неужели ты запомнил этого старика из моих небылиц. — Старческая рука потрепала по темной макушке, вороша естественное гнездо. Достаточно, чтобы вызвать улыбку на лице подростка, а также осознать, насколько сильно жизнь потрепала его юную душу. Последний раз, когда Лили видела внука, его волосы были цвета пшеницы. Чимин изменился. — Они встретились первого сентября тысяча восемьсот восемьдесят первого года и сразу же невзлюбили друг друга. Твой прадед Мун был очень своенравным и хулиганистым в молодости, поэтому постоянно дразнил учеников школы. Но господину Пирсу, как рассказывал сам дедушка, не везло крупнее всех. Хах, как сейчас помню, дедушка всё время произносил одну и ту же шутку: «Нравился ты мне,
Пирс с косичками, что я мог с собой поделать?» После оба мужчины отвешивали друг другу подзатыльники и продолжали вспоминать молодость.
По словам господина Чхве, буквально спасшего Чимина в свое время, родители Пак не только отказались от сына, но также прошли процедуру очистки в больнице святого Мунго. Из этого бабушка Мун сделала вывод, что Чимин был вычеркнут из жизни его родной семьи. Именно по этой причине они не сообщили ей подробностей случившегося.
— Твой прадед, мистер Пирс, господин Чхве, я и ты — мы родились волшебниками, Чимин. Но это совершенно не значит, что мы плохие. — Госпожа Мун старалась не упоминать о родителях, потому что, в отличие от тех, Чимин не забывал их, ему по-прежнему было больно. Несмотря на то что те предали его, избавившись, словно от мусора под ногами, тот скучал по ним и по сестрам. — Мы отличаемся от большинства людей, но не магия определяет твой путь, а собственный выбор формирует из тебя человека. Чимин, ты ни в чём не виноват. Ты хороший мальчик, с которым случилось много плохого.
Потрескавшиеся губы на худом личике судорожно поджимались, сдерживая рвущуюся наружу боль и слёзы. Больше всего на свете Чимин хотел бы, чтобы его родители сказали: «Ты ни в чём не виноват».
— Итак, начнем твое обучение, малыш. — Бабушка Мун размашистым жестом вытерла стекающие из носа сопли, подшучивая над плаксивостью детсадовца. Всеми способами отвлекая Мини от чувства стыда за себя, от жалости перед собой. — Глэдвин Мун был рожден на землях Пусана. Когда ему стукнуло одиннадцать, дом Мунов был атакован совами-почтальонами, поэтому, чтобы получить магическое образование, он уехал учиться за границу в Великобританию. После окончания Хогвартс под руководством директора Блэка твой прадед остался в Шотландии. Он работал смотрителем школы до тех пор, пока небезызвестный темный революционер Геллерт Гриндевальд не начал свой кровавый террор. Глэдвин Мун, как и мы с тобой, был рожден в семье магглов, поэтому в те жестокие времена ему угрожала большая опасность и гонение из-за вопроса к чистоте крови.
— Получается, бабушка, что ты тоже училась в той школе для волшебников? — Шепотливый голос окрасился в восхищение, удивление и детский восторг. — Твои истории не выдумка: подвиги Золотого Трио, бесчинства и преступления Пожирателей смерти, даже Волан-де-Морт? — Голос ребенка сходит на нет, когда в голове всплывают подробности тех историй. — Я думал, твои рассказы — лишь сказки на ночь, не может быть, что всё рассказанное тобой о волшебной школе — это правда?
— Хогвартс — школа чародейства и волшебства. Она расположена на зеленых холмах Шотландии под горой Гоутфелл. Мне было одиннадцать, когда я впервые оказалась в Хогвартс. Возможно, ты не задумывался о том, откуда я знаю все истории этого волшебного мира, но дело всё в том, что я училась вместе с Гарри Поттером, Гермионой Грейнджер и Рональдом Уизли. — Вытянутое лицо Чимина заставляет бабушку рассмеяться. Имя её однокурсника всегда вызывало переполох, даже спустя столько лет. Всегда. — Моё имя назвали следующим после Драко Малфоя. Прошло столько времени, а я до сих пор помню, что нашептывала мне распределяющая шляпа. Меня распределили на факультет Когтевран.
Хогвартс. Ведь Чонгук и Тэхен оставили его… Нет, вынуждены были проститься с ним, как раз-таки потому, что учились в Хогвартс. Почему он не связал рассказы бабушки и друзей еще тогда?
— Бабушка Мун, как тебе удалось скрыть от всех, что ты волшебница? — Совершенно не тот вопрос, что должен всплывать в сознании чародея.
Как было бы здорово, если бы Чимин никогда не встречался с обстоятельствами, из-за которых магу нужно было бы скрывать свою сущность. Но уже слишком поздно. Вместо радости от возможностей магии, — одни сожаления и стыд.
— Я, как и мой дед, вернулись в Корею не по своей воле. Нас загнали в угол тяжелые времена. Деда Глэдвина преследовали приспешники Гриндевальда, а меня — Пожиратели смерти Тёмного Лорда. В итоге мы связали свои судьбы с людьми, лишенными волшебной силы, с магглами. Мой отец, как и твоя мама, вероятнее всего, родились сквибами. Так называют людей, рожденных от волшебников, но при этом лишенных магических сил. Тем не менее сквибы всё же отличаются от маглов тем, что внутренне тянутся к волшебству. Они могут увидеть магических созданий, лучше понимают животных. Думаю, это объясняет, почему твоя мама увидела дементоров, напавших на твою сестренку.
Моментальная реакция. Опущенный взгляд, полный вины, и снова тот самый вопрос: «Если бы он не был волшебником…»
— Но знаешь, как говорил директор Дамблдор: «Счастье можно найти даже в темные времена, если не забывать обращаться к свету». Слова, которые помогли мне выжить. Чимин, в жизни случается много плохих вещей, порой кажется, что ты остался один на один со тьмой, но это не так. Там, где есть тьма, есть свет. И я прошу тебя: никогда не сдавайся, что бы ни случилось. Верь в свет, что горит внутри тебя самого. Ты не одинок. — Теплая ладонь родного человека касается сердца. —
Я всегда буду рядом с тобой, вот здесь.
«… обратно»
Через полтора года бабушка Мун скончалась.
