Я решил стать идеальным.
Чтобы мои намерения осуществились, мне приходилось постоянно врать.
Поверьте, это занятие очень утомительное и требует огромной концентрации. В мире идеальной лжи даже крохотная осечка может в последствии спровоцировать волну несостыковок, из-за которых обман всплывет наружу. Одно бездумное слово способно раскрыть внутреннего лжеца.
Всё-таки ложь — тот самый недосягаемый идеал. И я стал его воплощением.
«Идеальный Ким Тэхен: исполнение заветной мечты».
Ким Тэхен родился в семье любящих сердец в мирное и для волшебников, и для магглов время. Несмотря на то, что отец Тэхена был магом-полукровкой, мужчина принял решение крепко-накрепко связать свою жизнь с бытом магглов.
Молодой статный мужчина в сочетании с безупречными манерами истинного джентльмена был завидным женихом среди юных волшебниц. Но, несмотря на предсказания и любые ожидания, тот женился по любви. Дамой сердца стала художница, которая, так же как и он, умела творить волшебство, но только посредством кисти и красок.
Ким Джонхён выбрал жизнь обычного человека, потому что находил её слишком таинственной, по-настоящему волшебной. Магия в своём воплощении виделась Джонхёну костылями, вспомогательным средством, в котором он совершенно не нуждался. Чуждый своими убеждениями для волшебников, он стал своим для магглов. Самопровозглашенный маггл поступил на службу в пожарную часть, более не прибегая к своим магическим способностям.
Счастье обзавестись ребенком в дом молодой семьи пришло не сразу. Как бы сильно молодожены не мечтали о малыше, им никак не удавалось зачать долгожданную ляльку.
Хрупкое тело одаренной художницы противилось вынашиванию плода любви между парой.
Шло время, года, но любовь, скрепившая волшебника и обычного человека, становилась лишь сильнее. Крепкая связь помогала паре не отчаиваться. Молодую семью поддерживали родители обеих сторон, друзья и коллеги. Жизнь представлялась раем на земле.
Появление на свет сына стало настоящим чудом, самым волшебным моментом в жизни Джонхёна. Счастье оседало на веках, перекрывая вид на реальность. Все признаки нарастающей тревоги забывались в зареванном личике младенца.
Дедушка Ким настоял на том, чтобы подарить мальчику уникальное, говорящее имя.
Ким Тэхён.
В «хандже» имя Тэхён произошло от символа, обозначающего «исполнение заветной мечты». Яркий лозунг для побед во всех начинаниях, в стремлении держаться до конца, несмотря на жизненные трудности, жить и быть счастливым.
Стечение трагических обстоятельств, рок судьбы — можно подобрать множество высокопарных устойчивых выражений. Но суть сохранится одной: счастье не могло длиться вечно.
Техен смог насладиться материнским теплом ровно минуту, а отцовской любви хватило на шесть лет.
Материнское сердце не выдержало болезненного пути рождения ребенка, отцовское сердце не выдержало горестного расставания с любимой женщиной.
Шесть лет Джонхен боролся с депрессией, отчаянно цеплялся за подаренную женой новую жизнь. Он готовил забавные завтраки, чтобы привить детским глазам любовь к овощам. Учил кататься на двухколесном велосипеде, играть на трубе и в шахматы. Обрабатывал ссадины после падений и первых драк в песочнице за лучшую лопатку. Баловал бургерами из забегаловок и газировкой из автомата. Ким Джонхен любил своего вымоленного сына, любил жизнь.
Он не хотел умирать.
Так думали все, кроме смышленого не по годам сына. Тэхён делал вид, что засыпал под сказки на ночь, а не тихие мужские слезы в соседней комнате. Ел полезный и отвратительный на вкус шпинат, проглатывал слегка подгоревшую глазунью. Не капризничал. Улыбался беззубой улыбкой в ответ на любое проявление ласки. И никак не мог понять, почему глаза отца постоянно плачут без слез, даже когда губы растянуты в ответной улыбке.
Отец работал пожарным, поэтому мальчик часто оставался с дедушкой. Тот рассказывал истории о волшебном мире, диковинных животных и людях. И никогда о матери. Словно ребенка и вправду принёс аист.
Всё, что Тэхён знал: мама была очень красивой, доброй женщиной и талантливой художницей. Но самым главным всё же было то, что папа ее очень сильно любил.
В вечер их последнего совместного с отцом ужина ребенок задал самый болезненный, но самый честный вопрос.
— Папа, ты был бы счастливее, если бы мама выжила вместо меня? — испуганный взгляд сына пробил брешь в измученном сердце Джонхена. Отрицая и прося о прощении, он врал. Это стало ясно на следующее после ночной смены утро.
Была причина, по которой отец не смог выбраться из горящего здания. Он сумел вывести всех, даже любимого питомца той семьи, но почему-то сам остался в огне.
И причина была в том, что отец действительно врал. Тэхён не плакал, потому что только мама смогла бы сделать отца счастливым. Значит, это очень хорошо, что тот, наконец, смог вознестись к ней на небеса.
С тех самых ранних пор Тэ всегда был под попечением дедушки, который жил в мире магии и волшебства.
Впервые, когда Тэхён встретил Чона младшего, обоим мальчуганам было по одиннадцать лет.
Младший Ким вместе с дедушкой жили в безгранично шикарном, пустом и нелюдимом поместье господ Чхве. Знатное семейство с чистокровной родословной нуждалось в новом смотрителе замка, потому как предшествующий служащий скончался от оспы. Господин Ким был нанят на постоянную службу с большим выходным пособием и годовой прибылью. Помимо всех благ, ему предоставлялась комната в крыле для служащих и многоразовое питание. Условия, созданные для обслуживающего персонала, были слишком достойными имени Чхве, чтобы Ким старший отказался.
Сам Тэхён более не вспоминал времени, что провел вне стен господского дома. Защитный барьер детской психики будто стер из памяти трагедию прошлого, тем самым позволяя мальчику улыбаться причудливой квадратной улыбкой и радоваться каждому новому наступающему дню без родителей.
«Хогвартс Экспресс унёс с собой все воспоминания о солнце».
Место, которое благоухало цветочным ароматом и озарялось лучистой улыбкой сладко-карих глаз, исчезло без следа. Когда-то знакомая округа покрылась пеплом, снегом и одиночеством. Дом мальчика, с которым Тэхен и Чонгук отгуляли летние каникулы, стоял сгоревшим вместе со внутренней обивкой и мебелью, безмолвно рассказывая историю печальной ночи, что была пережита Чимином в одиночестве.
Это совершенно не та картина, которую Тэхен ожидал застать. Он искренне надеялся, что успеет поступить правильно во благо ребенку. Но увидев пепелище, ворон понял, насколько большую ошибку он сотворил.
В поезде, сразу после отбытия из деревушки графства Дербишир в Хогвартс, Чонгук поделился со своим другом подробностями прощального разговора с Чимином: он рассказал про тоску от разлуки с милым мальчиком, что ощущал всем сердцем еще задолго до дня отправления, про бесполезные уговоры мальчика поехать вместе с ним или остановиться жить в поместье Чонов. Он переживал, как Чимин смог бы позаботиться о себе холодной зимой, дождливой осенью. Чонгук делился гнетом мыслей, уткнувшись мокрыми глазами в стекло окна поезда, который под серым ливнем нес учеников в школу волшебства.
— Сам не знаю, почему превратился в подобное сентиментальное месиво. — Чонгук продолжал смотреть в свое размытое отражение, скрывая за ним искаженное лицо и дрогнувший голос. — Самое странное, что больше всех других чувств я испытываю страх. Тревога бурлит в животе, завязывает узлы и подкидывает ужасные картины. Тэ, это ненормально, что Чимин остался там совсем один. — Парень прикусил нижнюю губу и накрыл пальцами рот, словно пытался сдержать рёв. — Я не должен был вот так уезжать.
— Чон, — Тэхён уверенно обхватил запястье друга, чтобы наконец обратить на себя внимание и быть услышанным, — я тоже переживаю, но, в конце концов, что мы могли сделать?
— Многое. — Усмешка дрогнула на искаженном плохими мыслями лице Чонгука. Она могла бы отразить сарказм или хотя бы надменность, но в итоге получилась болезненно отчаянной. Тяжелый прерывистый вздох оборвал установленный контакт собеседников в мрачном купе.
По поведению гриффиндорца было понятно, что тот не нуждается в утешениях, Чонгук винил себя, и ему нужно было, чтобы кто-то подтвердил его убеждение в собственной никчемности.
— Нравится тебе это или нет, но мы с тобой по-прежнему несовершеннолетние. — Тэхён слегка театрально выдохнул напряжение и пересел на сиденье напротив. Взяв пример с Чонгука, он уставился в окно, пытаясь разглядеть очертания горизонта в застилающем стеной ливне. Безуспешно. — Мы еще дети, как бы ты ни хотел, чтобы было иначе. Мерлинова борода, мы даже не можем справиться со своими трудностями, как, например, банальные проходные экзамены. А ты коришь себя за то, что не рискнул прыгнуть выше головы.
Горизонта видно не было, впрочем, как и деревьев, гор или водоёмов. Одно сплошное серое нечто представало перед взором Тэхёна. И всё же по лицу Чонгука было видно, что он, в отличие от своего друга, видит там нечто ужасное.
— Тэхён, ты же понимаешь, что всё это — отговорки, и они действительно детские. Мы, нет… — Чонгук наконец-то оторвался от собственного отражения, чтобы следующие минуты пытливо всматриваться в потолок, пытаясь сдержать собственный серый дождь. Он выглядел жалким. — Я мог отправить филина домой, чтобы спросить совета и помощи у родителей. Мог настоять на своём: силком забрать Чимина с собой. Но я не сделал ничего из этого. Как ты и сказал, в конце концов, я маленькое дитя.
Что-то дрогнуло внутри ворона, стоило ему услышать искренность в сожалении льва.
— Естественное явление — быть незрелым, когда тебе шестнадцать.
Купе погрязло в грозовом напряжении, долгие для одного из парней минуты тишины для другого были кратким мучительным мгновением, чтобы собраться и озвучить самое главное.
— Помимо тревоги я испытываю еще кое-что мерзкое: стыд. — Неожиданное раскаяние Чонгука не произвело на Тэхёна ожидаемого впечатления.
— Чонгук, ты слишком жесток к себе. К тому же дедушка скоро вернется в Дербишир и позаботится о Чимине. — Тэ снова рискнул установить контакт, похлопав ладонью по колену Чона. И тот снова не услышал ни слова. — Я обещаю, с ним все будет в порядке.
— Нет, Тэ, ты меня не понял. — Впервые за все время гриффиндорец посмотрел на ворона. Но не мельком, а пристально, буквально пронзил своими черными глазами. — Я испытал облегчение, когда понял, что мне не придется брать на себя ответственность за жизнь Чимина. Не ожидал такого, верно? Я тоже. Вот такой я незрелый сопляк, трусливый гриффиндорец семнадцати лет.
— Тебе шестнадцать, и да, ты сопляк. Но… — Тэхён не успел закончить свою фразу, которая должна была успокоить Чонгука.
— Пойду проветрюсь, один. — С этими словами парень выскользнул из купе, оставив после себя сожаления.
Хогвартс Экспресс унёс с собой все воспоминания о летней встрече с солнце.
Отнюдь не образно, а самым настоящим образом.
Первые дни, недели Чонгук просто-напросто боялся отправить Голдона с письмом в покинутый дом к покинутому человеку. Чёткое ощущение собственной трусливости загнало ранее безрассудного гриффиндорца в депрессию. Сомнения, сомнения и еще раз сомнения вырыли пропасть молчания, которое длилось около полутора месяцев. Когда, наконец, парень взял себя и перо в руки, было уже поздно. Чонгук два листа пергамента извинялся, просил прощения, признавался во всех грехах и чувствах одновременно. Клялся навестить Чимина в новогодние каникулы. И сам верил в каждое свое обещание. Но в итоге письмо вместе с филином вернулось обратно в школьную совятню нетронутым. На эмоциях Чон решил, что таким образом Чимин выражает свою обиду, поэтому настойчиво слал манифесты извинений снова и снова. Весь остаток октября, ноябрь и декабрь он посвятил себя мольбам о прощении. Письма становились реже, короче, но кое-что в них оставалось неизменным…
В рождественский сочельник Чонгук вместе с Тэхёном вернулись в Дерби, как было обещано в самом первом письме, которое Чимин никогда не получал.
Когда первый снег окрасил территорию Хогвартс, Чон уже точно знал, что отправленные им письма не будут прочитаны. Поэтому свое последнее письмо он решил вручить Чимину лично в руки, а не отправлять филина. Тоска по мальчику с пшеничными волосами и медовыми глазами вновь вселила в гриффиндорца утраченную храбрость. Чон был готов ко всему, так ему казалось.
Место, которое благоухало цветочным ароматом и озарялось лучистой улыбкой сладко-карих глаз, исчезло без следа. Снежное пепелище. Обугленный каркас несущих стен. Зола. Тишина.
Тэхён всем своим нутром прочувствовал страх, который исходил от впереди стоящего, словно оловянный солдатик, Чонгука. Он слышал пробивающий грудную клетку стук чужого сердца. Сам не верил в происходящее, молясь, чтобы всё это оказалось кошмарным сном, но не реальностью, с которой им обоим пришлось столкнуться. Внутренняя борьба за секунды молчания и ужаса выпросила у разума Тэхёна лазейку, будто Чимин в полном порядке покинул это место добровольно. И эта очевидная ложь помогала вдыхать холодный зимний воздух. В конце концов, Чимин был не только мальчиком, которого полюбил Чонгук. Пак Чимин - милый подкидыш, которого Ким Тэхён надеялся спасти, которого считал своим другом.
— Ты обещал, что всё будет в порядке. — Сквозь мертвую тишину Чонгук медленно преодолел десятки метров до обгоревшего порога в дом. Он достал из кармана сверток, который хранил в себе лишь одно единственное чернильное слово, и повесил на гвоздь, ранее державший небольшую связку звонких колокольчиков и шёлковых ленточек. — Я не должен был оставлять его одного.
«Прости».
