Я не для твоих побед!

      Мир превратился в одно большое размытое пятно, а Сейя лишь горько усмехался: послал на хрен братьев, сорвал обиду на новоиспеченной будущей жене, искренне поблагодарил любимую Куколку за пощёчину. В общем, можно смело заключить, что он — молодец.       Правда, проигравший, с разбитым сердцем и вдребезги расшатанной нервной системой.       — Ничего страшного, — разум настойчиво успокаивал. - Это все поправимо. Ты обязательно будешь счастлив, ты найдешь выход из ситуации и ты будешь с любимой блондинкой вместе, впереди вас ждет ещё много лет совместного счастливого брака.       А пока…       Он тяжело вздыхает и глядит на сжатый пальцами бокал с виски, осознавая, что все испытания в жизни даются не просто так. Секундная стрелка на часах действует на нервы и подгоняет его к новому приступу злости — он тихо, легко, почти незаметно расстёгивает кожаный ремешок, надеясь ликвидировать неприятный звук, но вместо ожидаемой тишины брюнет падает в прорубь своих мыслей, обжигающие морозные вихри эмоций обрушиваются на измученного мужчину, выбивая воздух из лёгких.       В эту ночь Сейя попытался напиться. Он откровенно напивался в одиночестве, развалившись в кресле, но едва ли достигал поставленной цели: опьянение ускользало от него и оставляло после себя тошнотворную боль.       Он слишком хорошо запомнил ее глаза: разочарованные, обиженные, грустные. Лицо Куколки было усталым и печальным на вид, украшенное лишь следами слез. Мог ли он подумать, что колесо фортуны так непредсказуемо перевернет его жизнь? Ещё вчера они были счастливы, радовались зачатию их первого ребенка, занимались любовью до утра, а сегодня все спустилось в бездну, из недр которой, возможно, и нет выхода.        Нехорошее предчувствие. Наверное, так можно описать это тихо скребущее чувство под рёбрами. Природу этого Сейя сейчас отчётливо понимал. Но мог ли он представить, что именно он станет счастливым обладателем ребенка от дочери якудзы? Как так получилось, что в ту злополучную ночь Рей залетела именно от него? Ведь той ночью эта девушка побывала в постели каждого из Коу… Сейя никогда не нарушал свое первое правило — защищённый секс, и эта связь не была исключением. Так почему же он?        Неясное и прогорклое чувство осело в его глотке. Будто было что-то ещё, чего он не знал. Он залез под кожу с расспросами к братьям и к Рей, зная наперёд, что должного ответа не получит и лишь испортит их отношения. Хотя куда ещё сильнее?...       И вновь в голове всплыл образ любимой Куколки. Ее пустые глаза, направленные в его душу. Сейя перестал дышать от резкого укола в сердце представляя образ родной блондинки. В ее глазах было слишком много боли. Боли с налётом какого-то бессильного отчаяния. Отчаяния, которое было одно на двоих…       В тот миг, Сейя смотрел на Усаги и безумно желал взять на себя хотя бы часть ее боли. Весь мир сузился до размеров его спальни, центром которой являлась лишь его Куколка, такая родная, любимая и желанная. Но он лишь молча сидел в кресле, не находя подходящих слов. А если бы они и были, то поверила бы ему Куколка? Рей Хино так все виртуозно спланировала, что шанса выйти сухим из воды у него и не было. Как объяснить тот факт, что в тот самый день, когда результаты теста на отцовство были в его руках, все глянцевые журналы и газеты пестрили новостью о предстоящей свадьбе Сейи Коу и дочери влиятельного бизнесмена Рей Хино? Несомненно, отец Хино приложил к этому руку, и не только он, но и пара амбалов, показавших Коу мастер-класс в боях без правил.        Сейя сделал глоток виски, разбитая губа неприятно заныла. Он закрыл руками лицо, надавив пальцами на глазные яблоки. Сейчас не время раскисать. Как бы больно не было, надо успокоиться и собраться с мыслями, а поплакать можно и потом.        Семейство Хино дало понять, что все учли и предусмотрели «крюки», чтобы обездвижить Коу и не допустить срыва свадьбы. Раздражённый собственной беспомощностью, он стиснул зубы, зажмурился, пытаясь вспомнить все подробности разговора с отцом-якудзой.       Разговора… А разве можно провести конструктивную беседу с человеком, который направляет в лицо дуло пистолета? Разве можно с вооруженным якудзой достичь какого-либо консенсуса? Сейя раздражённо прикрыл глаза. После встречи с отцом Хино ощущение уверенности в собственной безопасности, да и Куколки исчезло. В глубине души Сейя понимал, что сейчас ему не хватит сил противостоять напору семейства Хино. Ему просто необходимо выиграть время. Положить дуло себе на язык, направить его вверх и нажать на спусковой крючок он всегда успеет, но попробовать наладить жизнь все же стоит.        Сейю мучил выбор без выбора. Его мысли разбегались, разлетались как пылинки на ветру, а остатки виски неприятно горчили во рту, но, увы, не помогали отключиться разуму. Он не сомневался в том, что должен разобраться и доказать отцу Хино, что он готов взять все отцовские обязательства, но женитьба на его дочери навредит обоим. Разве отец хочет, чтобы его любимая дочь была несчастна в браке? Вполне логичным было бы желать ей счастья, а не заставлять не любящего ее мужчину жениться на ней. Но как достучаться до него? Этот криминальный авторитет дал понять, что пустить пулю в лоб Сейе и любой девушке, которая будет рядом возле него, не составит труда…        Сейя поднес зажигалку к кончику сигареты, позволяя медленно растекаться оранжевому пламени, словно магическому танцу огня. Зажженное пламя проникло в табачную смесь сигареты, словно пробуждая ее из спячки. Он притянул воздух глубоко в свои легкие, давая ему волю заполонить каждую клеточку его сущности. Первая вдохнутая дымка окутала его своим обволакивающим теплом, сливаясь с его дыханием. Вкус и аромат табака проникли в его рецепторы, не принося и капли успокоения. Он выпустил первую дымную струйку, которая плавно вознеслась в воздух, превращаясь в нежную тень, растворяющуюся в бесконечности темноты комнаты. Тонкие вихри дыма закручивались вокруг своей оси, словно пляшущие влюбленные, непредсказуемо изменяя свою фигуру.        Сигарета в его руке стала не только предметом утоления никотиновой привязанности, но и своеобразным источником внутреннего умиротворения и размышлений. В каждом вдохе и выдохе, в каждом струшенном пепле, он находил отражение своих мыслей и чувств, переносящих его в иной мир, где время замедлялось и все вокруг тонуло в дымном облаке созерцания.       Сейя надеялся, что ему удастся одержать собственную победу, какой бы не была цена. В его душе была стойкая уверенность, что она будет высока, что так просто Хино не отступит от своих планов. Ну а сейчас важно, чтобы Куколка была в безопасности, а его сердце продолжало стучать, а разум трезво соображал.       Коу потянулся за новой бутылкой. Безответственно поддался унынию и разочарованию. И вновь образ Усаги овладел его сознанием. Раздевающаяся Куколка. Смеющаяся Куколка. Сексуальная, нежная, злая, недовольная, голодная с надутыми губками... Сейя грустно усмехнулся. Вряд ли напиться в хлам и проснуться с мучительным похмельем — достойный выход из положения.       Сейя не знал, сколько просидел у окна, но глаза начали предательски слипаться. Сигареты заканчивались, и, когда никотин разве что не начал литься из ушей, он наконец поднялся и направился к кровати. Забив на душ, брюнет упал в кровать и моментально отключился.       Определённые обстоятельства порой меняют людей. И на сей раз они пробудили в одной надломленной человеческой душе нечто странное. Жажда докопаться до истины любым способом ради счастливого будущего стала его целью. Острое ощущение обмана неприятно осело в его сознании. Но Сейя даже и представить не мог, что один из его братьев подменил пробирки с кровью, чтобы снять с себя отцовские обязанности и жить спокойной жизнью, наслаждаясь ее разнообразием…

***

      Усаги вышла из автомобиля, поправив чёрное приталенное пальто.        — Когда ты успела так вырасти дочка? Какая же ты у меня красивая, Усаги…, — с любовью сказал мужчина, взглянув на юную девушку.        — Папа, я давно уже взрослая, — блондинка мягко улыбнулась, взглянув в родные глаза.        — Я благодарю, что ты согласилась сопровождать меня на приеме. Новое рабочее место, все очень скрупулезно присматривают за мной. Тем более должность заместителя директора накладывает огромные обязанности, — прошептал Кенджи Цукино, взяв дочь за руку.       — Жалко, что мама приболела и не смогла быть сегодня с тобой. Мы выбрали ей такое красивое платье, — девушка грустно усмехнулась.        — Если мной будут довольны, то буду выводить ее в свет пару раз в год на подобные пафосные мероприятия, — усмехнулся мягко мужчина, подмигнув дочери.        Зал блестел и переливался тысячами ярких огней. Изящно украшенные столы были наполнены разнообразными напитками и угощениями. Мужчины в строгих костюмах и женщины в элегантных платьях разговаривали, разбившись по небольшим группам. Усаги и Кенджи Цукино быстро отыскали работников юридического отдела и присоединились к их беседе.        Сейя стоял напротив высокого зеркала и смотрелся в полный рост, поправляя черный, как уголь дорогой пиджак и не менее дорогую красную рубашку. Черный цвет волос подчеркивал строгий образ молодого мужчины. Он сделал последнее легкое движение руки и убрал со лба непослушную прядь.       — Парни, вы готовы?        Сейя прошелся ближе к сцене, освобождая место у зеркала в ожидании ответа братьев. Выглянул из-за кулис. Прошёлся беглым взглядом по собравшейся публике, отмечая знакомые лица работников их семейной компании.        — Наш отец совсем обнаглел. Заставляет нас выступать перед работниками фирмы, — недовольно бурчал Ятен, поправляя прическу у зеркала.        — Да прекрати ты ворчать. Родным нужно помогать. Ну подумаешь, Серенити отказалась выступить на корпоративе, зато фирма сэкономит огромные деньги, — возмутился Тайки буравя младшего брата гневным взглядом.        — Эта твоя Куколка такая стерва. Это ж надо иметь такую наглость отказаться от выступления за сутки до мероприятия, — язвил Ятен, не в силах утихомирить свое неудовольствие.        — Придержи язык, — резко ответил Сейя, давая своим грозным видом понять, что готов заткнуть рот брата всем, что попадется ему под руку.        Сейя в сотый раз проклинал себя за то, что позволил себе напиться вчера и согласился на выступление, изменив свои планы ради благополучия авторитета отца. Он должен был сейчас обнимать любимую Куколку и шептать слова любви. Но внешние обстоятельства внесли свои коррективы в его планы.        Брюнет отвернулся, вновь выглянув из-за кулис. Мягкий, приглушенный свет зала, наполненного всеми работниками семейной компании Коу, сиял на фоне пустой сцены. Через несколько минут все присутствующие глаза будут направлены на него с братьями. Но ему было абсолютно все равно, ведь Сейя желал видеть лишь ее глаза. Взгляд брюнета скользил по лицам гостей, впитывая каждую мимолетную эмоцию и реакцию на происходящее действие вокруг.        И тогда, внезапно, его взгляд остановился на неоспоримой главной героине этого мероприятия и всей его жизни. Там, вдали от сцены, в компании своего отца, он заметил ее – свою любимую Куколку. Его душа взлетела на крыльях радости, словно птица, освободившаяся из клетки, и в то же время охватила трепетная тревога. Сердце Сейи забилось неуправляемым ритмом, словно тревога и волнение смешались внутри него.       Каждая его клеточка ощутила волну нежности и любви, смешанную с тоской и сомнением. Его глаза не могли оторваться от ее лица, которое просияло улыбкой в сиянии зала. Улыбка блондинки была его наркотиком, а глаза – его погружением в океан бесконечных чувств. Сердце Коу сжалось, подчиняясь мощной нахлынувшей волне эмоций.        Усаги была просто восхитительна. Платье насыщенного красного оттенка невероятно подчеркивало изгибы ее тела и фарфоровую светлую кожу. Сейя был поражен ее красотой и изяществом, и в то же время был пронизан осознанием своей собственной никчемности. Его руки слегка задрожали, словно от тревоги перед испытанием. Он не может быть с ней вместе, не сейчас… Но непременно он найдет в себе силы противостоять преградам на пути к их совместному счастью.         Сейя развернулся к братьям, внимательно взглянул на каждого.        — Начнем с новой песни, хорошо?        Ятен и Тайки молча обменялись взглядами.       — Зачем? Ты написал шикарную песню, давай придержим этот хит для особого случая, — аккуратно произнес Тайки, подмечая смену настроения брата.        — Она в зале, — выдохнул брюнет, взяв красную гитару в руки.        Взглянув на побледневшее лицо Сейи и слабую улыбку, мелькнувшую на его лице, никто из братьев не стал препятствовать исполнению песни, которую Сейя написал специально для Усаги.        В зале погас свет. Сцену осветили яркие прожекторы. Мужчина в дорогом костюме цвета мокрого асфальта вышел в центр сцены.       — Дорогие коллеги. Я очень рад, что сегодня мы вместе отмечаем 20-ю годовщину нашей компании. Мои сыновья любезно согласились исполнить для нас несколько своих хитов. Встречайте на нашей сцене группу «Три звезды».        Зал разразился овациями, когда на сцену вышли братья Коу. Усаги сглотнула, ощущая, как теряет возможность нормально дышать. Ее рука автоматически сжала руку отца. Взглянув на взволнованную дочь Цукино заговорил:       — Солнышко, я не знал. Давай я сейчас попрощаюсь с некоторыми коллегами и мы уедем, — беспокойно шептал Кенджи, успокаивающе гладя напряжённую руку Усаги.        Прозвучали первые аккорды мелодии. Взгляды Усаги и Сейи пересеклись. Между ними возникло нечто особенное, что нельзя передать словами. В этот миг мир замер, исчезла вся толпа зрителей. Остались только они двое – слияние двух душ, сияющих искорками любви и взаимного притяжения.        Сердце Усаги набатом стучало под рёбрами, вышибая те. Струны переливались мелодией и пальцы брюнета ловко заскользили по натянутым серебристым нитям. Сегодня он необычайно красив — красная рубашка прекрасно сидела на его фигуре, выделяя мышцы. Черные брюки с плотно затянутым ремнем, черный галстук, расстегнутый пиджак и черные ботинки завершали образ.        Небольшая дрожь пробежала по его сильным, мускулистым рукам, когда он сжал микрофон, готовый пролить свои душевные глубины, исполнив песню лишь для Нее. В его глазах пылала искра, наполняющая всю сцену магией. В тот момент, когда первые звуки его голоса излились в воздух, для Усаги мгновенно замерло все вокруг. Звуки, изливаемые брюнетом вмиг перекочевали в каждую клеточку блондинки. Его голос проник в ее душу, создавая одновременно гармонию, страсть и трепет.  Пусть говорят Мы редко видимся с тобой В сердце всегда Ты со мной, ты со мной Пусть говорят Что не судьба нам быть вдвоём Люди твердят Об одном, об одном, но…       Сердце Усаги замерло в груди. Ее душа ожила, словно ноты. Она погрузилась в мир, где присутствовали только она и любимый мужчина. Голос Сейи, наполненный богатством тонов, расцветал в красочной гамме нот. Он проникал сквозь толпу, словно волшебное заклинание, окутывая каждого, кто имел счастье слушать его сейчас. Я это ты Ты это я И никого не надо нам Всё, что сейчас есть у меня Я лишь тебе одной отдам Я это ты Ты это я И никого не надо нам Всё, что сейчас есть у меня Я лишь тебе одной отдам…       Каждая нота, каждый аккорд пронизывал душу Усаги, раскрывая ее тайны и глубины. Ее глаза заполнились слезами, отражая все чувства, переполняющие ее. Она стала пленницей его голоса, вместе с каждой нотой становясь более зависимой. Сердце Усаги, словно утренний ручей, разливается внутри, создавая сладостный и пленительный мелодичный шепот. Волны эмоций поднимаются и опускаются, словно она плывет на ритмической мелодии, несущей ее в своих объятиях.       Сейя пел красиво. Он был ее рассветом, наполняющим мир новой надеждой. Пускай судьба вновь преподнесла сюрприз, не беда. Они обязательно справятся. Она видела его страсть, его преданность и его жажду передать свои эмоции и чувства голосом. Тонкие вибрации проходили через каждую клеточку девушки, заставляя ее дрожать от безграничного волнения, любви и радости. В каждой ноте и слове она находила отклик своих собственных чувств и мыслей. Лето прошло И наступили холода Но всё равно Мне нужна ты одна Вряд ли поймёт Тот, кто не любит и не ждёт А за окном Снег идёт, снег идёт, но…       Усаги чувствовала, как его музыка окутывает ее, словно невидимое объятие, принося утешение. Бархатистый голос Сейи звучал так естественно, словно он родился для того, чтобы владеть ее душой и разумом. Каждая нота, интонация раскрывали его истинное Я, и Усаги влюблялась в него снова и снова.        Сердце блондинки пульсировало в такт его словам и музыке. Каждая нота была нитью, связывающей их души. Голос Сейи покорял пространство, обладал уникальной силой, способной смешать воедино и радость, и грусть, и надежду. Усаги ощущала, как каждая нота затрагивает ее самые глубокие эмоции и раскрывает дверь в ее сокровенный мир. Дверь, которая так старательно была собрана из щепок. Но для Сейи не было препятствий ведь… Я это ты Ты это я И никого не надо нам Всё, что сейчас есть у меня Я лишь тебе одной отдам Я это ты Ты это я И никого не надо нам Всё, что сейчас есть у меня Я лишь тебе одной отдам Я это ты Ты это я И никого не надо нам Всё, что сейчас есть у меня Я лишь тебе одной отдам Всё, что сейчас есть у меня Я лишь тебе одной отдам…       Когда последние ноты затихли, аплодисменты заполнили зал. Усаги смотрела на Сейю с восхищением и любовью. Она позволила себе забыть о всем: о суете, о проблемах, о времени. В ее глазах зажглись искорки благодарности. В мелодии и тексте песни она находила утешение и поддержку, словно ее самые сокровенные мечты и желания были выражены на языке музыки. Усаги знает, что эта песня – часть ее истории, часть ее души, и она никогда не забудет этот магический момент единения их душ.       Блондинка выдыхает — медленно, с таким трудом, будто разучилась дышать — и берет стакан воды в руки.       — Дочка, как ты? — нервно прошептал Кенджи Цукино, приобняв дочь за плечи.        — Все хорошо, правда, — блондинка аккуратно кивнула головой, не сводя глаз со сцены. Ее сердце билось с такой силой, что ей казалось, будто оно выскочит из груди. Душа Усаги пела в гармонии с голосом Сейи, а каждое движение его тела на сцене вызывало волну блаженства. Она чувствовала, как ее любовь к Сейе нарастает с каждой нотой, каждым звуком и взглядом.       Глаза Сейи были окном в его душу — искристыми каплями океана, отражающими весь мир в своей глубине. Они сверкали глубокими оттенками синевы, словно украшенные самыми редкими драгоценными камнями. Находясь в тени зала Усаги ощущала его взгляд, его пронзительный луч света, который способен оживить самые мертвые чувства. В нем была какая-то тайна, что-то, что невозможно постичь на первый взгляд, но что привлекало и притягивало к себе. Его глаза знали боль и печаль, но в то же время они были наполнены надеждой и любовью. Они рассказывали историю жизни, пережитые потери и силу, которая держала его на плаву.       Увлеченная и немного смущенная, девушка ощущала, что этот взгляд пробуждает в ней новые эмоции, чувства и силу, которых она ранее не испытывала. Он вызывал желание погрузиться в этот мир и бороться за светлое будущее. И хотя она не знала, что может ожидать дальше, Усаги была готова отправиться в эту непредсказуемую авантюру вместе с мужчиной, чьи пронзительные глаза стали для нее источником вдохновения и надеждой на семейное счастье.       Предстоят нелёгкие времена, полные тяжёлых моментов и моральных угрызений. Тучи над ними сгущаются так же, как и тьма подкрадывается сзади, жадно облизываясь, но терпеливо выжидающая момента для нападения. Насколько сильна их любовь? Смогут ли они противостоять семейству Хино? Время покажет. А пока, Усаги любуется Сейей на сцене, и ее сердце бьётся лишь для него и плода их взаимной любви, что поселился в ее животике.

***

      Сейя склонил голову на бок, скользя взглядом по фигуре Усаги. Он сделал несколько мягких шагов по направлению к ней. Одна рука привычно была спрятана в карман брюк, когда другой, свободной он невесомо прошёлся кончиками пальцев по своей черной челке, не сводя пристального взгляда с любимой девушки. Сейя приближался с каждой секундой, а ее сердце падало все ниже в район желудка.       Небесно-голубые глаза вспыхнули. Вся фигура блондинки выпрямилась в воодушевлении, а по коже пробежали мурашки волнительного ожидания.       — Добрый вечер! — спокойно произнес Сейя протянув руку Кенджи Цукино.        — Добрый вечер, Сейя! — мужчины обменялись рукопожатиями.       Сейя жадно прошёлся взглядом по фигуре Куколки, облизнув нижнюю губу. Остановил свой взор на привлекательном декольте. От возмущения и смущения щёки Усаги тут же покраснели. Прилетевший кокетливый взгляд темно-синих глаз с приподнятой бровью ранит ее, как в морском бое, а подмигивание убивает нахер. Ну, всё. Конец. Почему так неловко - непонятно. Усаги ощущала себя как пятиклассница перед первым поцелуем в щеку, ей-богу.        Девушка опустила голову, потупив взгляд в пол. Глухие удары сердца перебивали весь шум зала, перед глазами скакали пятна, а взгляд затуманился. Они мельком смотрят друг на друга; он выразительно косится на ее животик, хранящий плод их любви. Она рассматривает его руки — точнее, тонкие длинные пальцы, держащие бокал виски со льдом.        — Сынок, вы знакомы с господином Цукино? — удивлённо водя взглядом с мужчины на мужчину спросил Джеймс Коу.        — Да, мы знакомы. Мы учимся с Куколкой в одном университете и пишем совместную научную работу, — губы Коу вновь расплылись в ухмылке. Глаза пылали желанием немедленно проверить цвет ее трусиков и насладиться бархатной кожей.       — Куколкой? — улыбнувшись спросил мужчина в строгом костюме.        — Прости, Усаги, — нежно произнес Сейя, не сводя с любимой глаз.       Усаги пробегает глазами по мощным предплечьям и расслабленной позе Сейи. Он не обращался к ней, не двигался в ее сторону, лишь его взгляд выдавал истинные эмоции. Коу прошелся обжигающим взглядом по блондинке. Усаги опустила взгляд на себя. Она и правда выглядела сегодня так, будто хочет, чтобы каждый проходящий мимо мужчина слюной по ней исходился.       — Я очень рад тебя видеть, Куколка. Шикарно выглядишь, — расплылся в улыбке Сейя, взглядом снимая красное платье с любимой девушки.       — Спасибо, Сейя, — Усаги робко опустила взгляд, чувствуя как щеки наливаются румянцем. В ее руках — полный бокал яблочного сока. Его ладони — спрятаны в карманах темных брюк, а в глазах — безумное желание прикоснуться друг к другу.        Два отца внимательно следили за диалогом своих детей.        — И давно вы дружите? — заинтересовался Джеймс Коу, отпивая виски со льдом.       — Папа, ты наверное не узнал, но это та самая Серенити, с которой у нашей группы заключен новый контракт, — отмечает Сейя и прямо смотрит на нее. У него самые притягательные темные глаза — слишком темные, слишком манящие и горящие страстью, что Усаги становится тяжело дышать.       — Так вот, значит, как выглядит самая популярная певица Японии, — задумчиво проговорил Джеймс Коу внимательно взглянув на девушку.        — Дорогая, почему же ты отказалась от выступления? Я предложил огромные деньги? — задумчиво проговорил отец Сейи.       — Я всегда готова поддержать отца, ему нужна была моя поддержка сегодня. Для меня семья — главное! — в ее голосе нет ни намека на беспокойство, и выдают ее только тревожные, крепко сжимающие бокал с соком, пальцы.       — Кенджи, ты воспитал прекрасную дочь, — усмехнулся старший Коу.        — Благодарю, — сдержанно ответил Цукино, буравя Сейю взглядом.        Брюнет решил больше не ходить вокруг да около и сказать прямо все, что думает и чувствует.       — Я люблю ее, — ровным голосом произнёс Сейя. Она улыбается ему — так нежно, что внутри Коу все переворачивается.       — Вот как… Это взаимно? — усмехнулся Джеймс Коу, то обратив свой взор на девушку.        Усаги округлила глаза, боясь сказать хоть слово, мозг активно пытался подобрать верные слова. Она часто моргала, в надежде, что её молчание сослужит лучшую службу, чем любые слова. Смотрит наигранно безразлично, пряча истинные чувства под маской безразличия. Блондинка смотрит на Сейю, думает, что ей больше всего на свете хочется прыгнуть в омут с головой, наплевав на всех присутствующих. Молчит долго и тягостно.        — Может быть, – девушка пожала плечами и отвела взгляд в потолок.       Сейя замигал, надеясь получить объяснение словам Куколки или прийти к собственным умозаключениям. Но Усаги не спешила разговаривать с ним.       — Это взаимно отец, — ядовито усмехнулся Сейя, не сводя глаз с любимой девушки.       Усаги вскидывает бровь, сохраняет убийственное, ледяное спокойствие — он смотрит на нее долго и понимает — знает, что она все прочитала в его глазах.       Сейя стоит и думает, что ему безумно — до раздражения на кончиках пальцев — неприятно видеть ее такую — расстроенную и подавленную. Они выпивают свои напитки одновременно — быстро, залпом, и смотрят друг на друга так, будто ничего никогда между ними и не было.       Все вокруг замерло, словно время останавливалось, когда Сейя смотрел на любимую Куколку. В его взгляде она видела всю глубину его сущности, его стремление быть с ней вместе, его истинные чувства.        Он смотрел на её пухлые красные губы, и его желание поцеловать их только усиливалось. Усаги же смотрела ему прямо в глаза своим нежным взглядом. Она испытала внутреннюю тревогу и восторг, смешанные в необычном сочетании. Взгляд Сейи вызывал у девушки неподдельное любопытство и желание раскрыть все тайны, которые он скрывал. В нем она угадывала сложный ландшафт человеческой жизни — счастье и горе, страсть и одиночество. Из этих глаз проникала невидимая нить, связывающая их души, словно они судьбоносно предназначены встретиться и пройти через неведомые испытания вместе.       Изящно подняв брови, Сейя ненадолго улыбнулся Усаги, словно приглашая в свой мир, полный загадок и тайн. В этой улыбке она уловила весь его характер — сильный и одновременно уязвимый, таинственный и притягательный.       Зазвучали первые музыкальные аккорды и танцевальный зал заполнился парами. Джеймс Коу внимательно следил за сыном, который словно загипнотизированный смотрел на дочь Цукино.        — Сейя, ну что ты стоишь, пригласи девушку на танец, — мягко проговорил мужчина, улыбнувшись в бокал, отпивая виски.        Он медленно сдвинулся с места и с видом хищника начал надвигаться на свою жертву.       — Потанцуй со мной, Куколка, — протянул руку брюнет, с любовью смотря на девушку. Сердце Сейи замерло на мгновение, словно пленное в волнах волнения. Усаги вложила свою ладонь в его, сжимая и переплетая их пальцы. Он повел ее за собой, мягко опустив руку на девичью талию.        Они остановились в центре зала, среди других танцующих пар. Зазвучали первые аккорды новой мелодии, и Усаги уже была готова отправиться к выходу, убежать, спрятаться от его пронзительных глаз, но на ее хрупкую талию опустились сильные мужские руки. Осторожным рывком он прижал ее к себе, заглянул в глаза.        — Как же я люблю тебя, Куколка, — с придыханием произнес Сейя, даря любимой девушке самую нежную улыбку. Если счастье и существовало где-то в этой Вселенной, то сейчас оно находилось именно в этом мгновении. В пространстве, в воздухе, в почти невесомых, но таких необходимых обоим касаниях.        Обжигающая ладонь Коу на спине, заставляла блондинку плавиться воском, тая словно в огне. Жар его тела пронзил Усаги насквозь. Подчинял. Сводил с ума.       — Я люблю тебя, Сейя, — утвердительно прошептала девушка, прикусив нервно нижнюю губу. Возбуждающая эйфория проскользнула между их телами, проводя разряды тока, которые импульсами отдавались в районе груди и разливались дальше по телам пары.       Взгляд глаза в глаза. Усаги обвила ногой полукруг, как того полагал танго. Сейя улыбнулся, ощущая, как музыка проходит сквозь него и начал танец. Усаги невольно прикрыла глаза, чувствуя его дыхание и исходящее тепло. Их сердца бились в унисон, даря невероятные ощущения единения. Она бы с радостью осталась в этом мгновении навсегда, будь у неё возможность. В этом ощущении умиротворенности, спокойствия и тотальной любви.       Очень осторожно он вел девушку по залу, уверенно держа в своей руке ее маленькую ладонь. Рука Сейи неторопливо по-хозяйски поднимается по ноге возлюбленной, задерживаясь на бедре. В темно-синих глазах заплясали озорные огоньки. Нервные окончания девушки тотчас же дрогнули, будто их обдало пламя, а обжигающий мороз прокатился по всему естеству блондинки, отчего она глубоко втянула воздух, ощущая прилив возбуждения. Замечая блеск в глазах любимой Сейя ухмыляется и облизывает пересохшие губы, заставляя блондинку засмотреться.       — Ты прекрасно ведёшь, — произнесла она утопая в его глазах. — Когда ты научился танцевать?        Их тела невыносимо и опасно близки. Сейя довольно хмыкнул и уверенным движением приподнял ножку любимой туда, куда ее поднимать бы и не следовало, учитывая что они находятся в переполненном зале. Нога блондинки обнимает Коу, а промежность ощущает его возбужденную плоть.       — Для того, чтобы удовлетворить все твои желания и потребности я готов на все, Куколка, — просиял улыбкой брюнет.       Усаги изумленно посмотрела на своего возлюбленного обдумывая ответ. Сильные руки продолжали править бал на ее теле: одна, сжимая талию, другая, отводя руку девушки. Страстный пожар танго сплетал их тела в огненном танце. Он медленно закружил Куколку, и она с готовностью выполнила несколько танцевальных па, прогнулась в его руках и вернулась в его обжигающие объятия. Взгляды пересекались, вспыхивали чувствами, говоря гораздо больше, чем любые слова.       Его рука скользит по бедру, талии Усаги. Их танец показывал все, что они берегли в своих сердцах, лелеяли в воспоминаниях. Те безумные ночь и дни, что их связывали...        Тем временем мелодия изменилась. Ритм стал более страстным и динамичным, в нем чудились жаркие летние дни, морской освежающий бриз и теплые летние ливни. Мелодия танго настойчиво требовала отдаться ей, погрузиться и раствориться в ощущениях, прикрыв глаза.        Объятия. Поворот. Кольгада. Снова горячие объятия. Встреча влюбленных глаз. Изящное корте — позволили Усаги окончательно отдаться страсти, позабыв обо всем вокруг. Красный шелк, скользящий по разгоряченной коже. Бедро к бедру. Глаза в глаза. Ладонь в ладони. Они продолжили свой танец, уверенно двигаясь по залу, совсем не замечая, как площадка наполнялась все новыми и новыми парами…       Разворот и Сейя оказывается за спиной блондинки. Руки его ложатся на тонкую талию, наслаждаясь гладкостью шелка. Он прижимает ее к себе невыносимо близко. Усаги вновь ощущает его возбуждение, чувствуя трепет внизу живота.        Блондинка тяжело вздохнула и попыталась развернуться, но властные мужские ладони Коу только крепче сжали ее талию, давая понять, что танец еще не окончен.        — Я безумно соскучился по тебе, любимая, — вкрадчивый шепот мурашками скользнул по шее Усаги.        Повинуясь музыке его руки плавно скользили по фарфоровой коже блондинки. Горячее дыхание обжигало ее шею. Их пальцы соединились. Усаги делает небольшой шаг вперёд, не разрывая сплетённых рук. Выгнула спинку, демонстрируя красивую грудь мужчине. Сейя скрипнул зубами, тихо выдыхая. Желание остаться наедине с любимой все сильнее требовало немедленного исполнения. Его тонкие длинные пальцами, проводят по обнаженным рукам вверх, лаская нежными прикосновениями кожу. Он сделал несколько плавных движений, увлекая за собой Куколку, а затем резко развернул девушку к себе.       Ритм мелодии стал ещё более пылким.       Поворот.        Красную рубашку Коу хотелось непременно снять и насладиться теплом его тела.       Шаг. Резкий наклон.       Ярко-красные полы платья развиваются от резких движений и наклонов, создавая ощущение, словно это не ткань, а живой огонь. Пламя, что сжигает всю ее, его и все пространство вокруг.       Наклон, и шаг в сторону.       Все взгляды присутствующих были прикованы лишь к ним. Ноги пары переплетались, будто единое целое, двигались настолько синхронно, что Усаги на секунду стало становиться страшно от осознания того, насколько они связаны.        Когда он резко наклонил ее, заставив изогнуться дугой в его руках, Усаги издала тихий стон. Его губы в нескольких сантиметрах от лица блондинки, на них застыл звериный оскал страсти. Девушка вцепилась взглядом в лицо мужчины и больше не смела отпустить глаза. Грудь бешено вздымалась вниз-вверх, из-за недостатка воздуха и переизбытка эмоций.       Музыка выдает последний аккорд и устало замолкает. На лицах обоих непоколебимая решимость и легкая дымка страсти, которую не удалось замаскировать от окружающих.       Сейчас не оставалось ни рамок приличия, ни принципов поведения в обществе. Все исчезло. Пропало, словно и не существовало. Сейя тихо выдохнул и со страстью прикоснулся к губам возлюбленной, отчего огонь в ее груди разгорался все больше сжигая все на своем пути. Плевать, что у него ребенок. Плевать, что ему необходимо жениться на другой. Их любовь взаимна, а значит они будут вместе несмотря ни на что.        Словно затуманенная алкоголем, голова Усаги шумела. Кровь по-прежнему бурлила, разнося по телу остатки жара и безумия, когда Сейя держал ее за руку, не желая отпускать…

***

      Зайдя под присмотром отца в лифт Усаги тяжело вздохнула. Проявление слабости на публике было лишним. Папарацци непременно засняли страстный танго с Сейей и не менее страстный поцелуй и завтра все газеты будут заполнены этой информацией. Девушка зажмурилась, нервно прикусив губу. Как отреагирует отец-якудза на эту ситуацию? Он ведь дал понять, что Сейя не может иметь отношений и должен жениться на его дочери?        Приятная мелодия выдернула Усаги из утомительной пучины раздумий. Она медленно подходила к дверям своей квартиры. Ее шаги звучали приглушенно в тихом коридоре, а лицо выражало усталость и тревогу. Судьба вновь столкнула ее с Коу, будто насмехаясь над ней, заставила вновь испытать бурю эмоций, которые ей пришлось удерживать в себе весь вечер. А его песня… Усаги готова была поклясться, что она была написана в тот самый день, когда судьба вновь нанесла удар и мир перевернулся с ног на голову, разнося вдребезги их мечты о счастливом будущем.        Погруженная своими мыслями она достала ключи из сумки и вставила их в замок. Внезапно ее глаза остановились на маленьком кусочке бумаги, прикрепленном к двери. Девушка осторожно сняла записку со скотча. Ее пальцы ощутили легкость бумаги и запах терпкого табачного мужского парфюма. Сердце Усаги забилось быстрее с тревогой, чувствуя, как адреналин проникает в ее вены.        Записка оставленная незнакомцем, состояла из вырезанных слов, собранных из различных газетных статей. Буквы, составленные из этих слов, создавали уникальный и немного хаотичный образец письма. Записка гласила: «Серенити, ты будешь только моей! Я всегда буду рядом с тобой!». Глаза девушки скользнули по строчкам, а каждое следующее слово углубляло ее тревогу все сильнее.        Маленький кусочек бумаги прямо дал понять, что некий безумец следит за ней. Руки Усаги задрожали, а сердце бешено заколотилось в груди. Блондинка быстро огляделась вокруг, пытаясь уловить взглядом любые признаки того, что кто-то все еще наблюдает за ней. Но в коридоре было тихо и безлюдно. Девушка поспешила открыть дверь, чтобы побыстрее закрыться в квартире. Но хрупкие руки предательски дрожали. Каждый пальчик, каждая маленькая кость трепетали от переполняющего ее испуга. Дрожь принялась распространяться по всему ее телу, словно волны, охватывающие нежную нервную систему.       — Вот мы и наедине, Серенити, — проговорил мужчина широко раскрыв глаза, жадно осматривая объект обожания.       Усаги чувствует пристальный взгляд, обжигающий ее спину. Услышав незнакомый голос она развернулась, встречая серые мужские глаза незнакомца. Мурашки мелкой россыпью покрыли тело блондинки, проникая под кожу, оставляя трепетную дрожь.       Перед Усаги стоял высокий светловолосый мужчина, одетый в белую дутую куртку. Взгляд его холодных серых глаз проникал в ее душу, проходя сквозь тело и читал ее самые сокровенные страхи. В его глазах не было никаких эмоций, только безжалостная фиксация на ней. Их взгляды схлестнулись лишь на мгновение, но для блондинки оно показалось вечностью. Усаги не могла отвести глаз от незнакомца, пытаясь понять, какую угрозу он представляет. В ее голове кружилось множество вопросов, и страх захватывал ее все сильнее, мешая трезво оценивать сложившуюся ситуацию.       — Ты ещё прекраснее вблизи, чем я представлял…, — незнакомец в белом сделал два шага по направлению к Усаги.        Девушка вжалась в двери, прибывая в оцепенении. Ее глаза наполнились паникой. Они стали широко раскрытыми, словно пытаясь уловить каждый мельчайший знак опасности, мельчайшее движение мужчины.        — Кто ты такой? — пересохшим губами прошептала Усаги.        — Я твой будущий муж, Алмаз, — мужчина просиял белоснежной улыбкой, жадно исследуя взглядом силуэт девушки.        Слова незнакомца заставили сердце Усаги колотиться громче, а дыхание участиться, словно она бежала марафон.       — Уходи или я сейчас закричу, — проговорив как можно спокойнее, она втянула воздух глубоко, чтобы усмирить бурлящие эмоции.       Ловкое движение мужчины и она оказалась заточена в стальной хватке рук противника. Серебристое лезвие хорошо отточенного ножа прошлось по ее алой щеке.        — Куколка, тебе ведь нравится как он тебя так называет? — лицо светловолосого мужчины исказилось в уродливой усмешке.        — Отпусти меня, я ничего тебе не сделала, — проскулила Усаги, надавливая обречённо руками на грудь мужчине, ощущая что сознание стало постепенно покидать ее.        — Какая же ты красивая, Серенити, — мужчина жадно изучал каждый сантиметр ее лица, находя именно сейчас ее ещё более привлекательной. Фарфоровая покрасневшая кожа подчеркивала невероятной красоты глаза, заставили Алмаза окончательно потерять голову. Он откинул нож на пол и обрушился страстным поцелуем на уста девушки, схватив ее за горло, впечатывая спиной в стену. Пальцы сжались вокруг тонкой шеи Усаги, заставляя приоткрыть рот.        Алмаз зарычал неудовлетворенно завершив поцелуй.        — Будет все как я захочу. Просто не сопротивляйся, Куколка, — он не просил, нотки приказа звучали в его голосе жёстко и бескомпромиссно.        Сильный удар в пах застал его врасплох, заставляя отстраниться от девушки. Ещё один удар сумкой в висок шокировал и вовсе Алмаза.        — А ты мне нравишься, Куколка, — с восхищением проговорил светловолосый мужчина. Вот он, тот момент, о котором он так долго мечтал. Глаза Усаги сверкали гневными огоньками. Ее руки с остервенением были сжаты в кулаки. А он наслаждался этим моментом, наблюдая и поглощая все ее эмоции, с радостью читая отчаяние и страх блондинки в глазах. Но она совершенно не замечала этого, когда голос её почти сорвался на безудержный крик:        — Помогите…, Помогите…       Алмаз мигом оказался возле Усаги, повалив ее на пол. Между ними вновь завязалась драка. Девушка затравленно смотрела на маньяка, пытаясь из последних сил сопротивляться, остановить его руки, прекратить, эту ужасную игру. Узкая юбка платья задралась и буквально трещала по шву, оголяя тонкое кружево бежевых чулок, что несомненно привлекало звериный взгляд Алмаза. Ему дико нравился ее вид и желание овладеть телом Серенити ещё ярче заиграло новыми красками рисуя порочные детали изнасилования на полу.       — Отстань от меня, слезь. В подъезде камеры и охрана уже направляется сюда, — завопила блондинка во все горло, молотя кулачками по широкой спине. Малейшие прикосновения, даже самые легкие, вызывали толчки по ее позвоночнику, наполняя бедную девушку первобытным страхом.       Очередной удар в пах, секунда, удар летит в грудь, глаза, челюсть — Усаги вспомнила все, чему ее учила Харука. Алмаз перевернулся на спину, держась за гениталии. Усаги подскочила на ноги, ее голова кружилась. Пытаясь найти опору в ногах, она медленно пробиралась к спасательной лестнице с надеждой побыстрее убежать от маньяка.        — Ты никуда от меня не убежишь. Ты только моя, — строгий мужской голос оборвал поток размышлений Усаги, заставляя лишь ускориться.        Усаги выбежала на лестничный проем, начиная бежать вниз. В один неосторожный миг, ее нога запуталась в собственном длинном платье. Сердце девушки захватило дыхание, когда она почувствовала, как земля уходит из-под ног.        Все происходило так быстро, как будто время замедлило свой ход. В голове Усаги все еще кружились мысли, но теперь они смешивались с острым дополнительным адреналином. С глухим ударом, она приземлилась на пол. Боль пронзила ее сознание, в ушах зазвучал глухой гул, заглушающий все остальные звуки окружающей среды. Мир стал искаженным, размытым, словно картина, погруженная в туман. На задворках сознания ей стало ясно, что мир, который она считала пускай не идеальным, рухнул навсегда, оставив в ее душе ещё одну кровоточащую рану. Сознание, как драгоценное сокровище, покинуло ее, оставив девушку беззащитной перед беспощадным миром…