Я не для твоих побед!

      До начала кулинарного ток-шоу оставалось около часа и ничего не предвещало беды, если бы в гримёрку не влетел озлобленный продюсер, с ходу не начавший яростно шипеть на своих подопечных, нарушая спокойную атмосферу уютной комнаты в светло-серых тонах.        — Вот ты где, Куколка, — язвит он, грозно направляясь в сторону Усаги, которая сидела на диване, листая инстаграм.        Блондинка хмурится, слыша в тоне мужчины претензии. Напряжение в девичьей спине нарастает, увеличивась с каждым шагом Сейджуро. Мужчина средних лет скользит взглядом вверх и вниз по телу девушки, останавливаясь на ногах, прикрытых длинным черным платьем, прежде чем вернуться к её глазам.        — Надо же, Куколка, как ты сегодня скромно одета…, — его голос звучит подобно раскату грома.       Она сидит словно парализованная, молчаливая, не шевеля ни единым мускулом, настолько ошеломленная услышанным, что задерживает дыхание, едва дыша.       — Я не в настроении вести с тобой беседу о своих нарядах и быть пленницей твоей очередной «гениальной» идеи, Сейджуро, — блондинка опустила глаза, покусывая губу, понимая, что продюсер не собирается останавливаться и скандала не миновать.       Сердитый взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на братьях Коу, подобно рентгену, от которого не скрыться:       — С вами я разберусь после неё!        Ятен только хмыкнул и пожал плечами. Тайки, как и обычно молчаливый и незаметный, тоже отвёл глаза, не решаясь первым отвечать на угрожающую реплику мужчины.       Несколько секунд брюнет оценивает обстановку, а затем начинает самоуверенно улыбаться.       — Привет, Сейджуро! Мы не ожидали увидеть тебя сегодня, — перед продюсером возник Сейя, протягивая руку.        — Защитник тут как тут, — злорадно усмехнулся он, с вызовом взглянув в глаза парня, что был на голову выше его.        — Только я могу так называть мою Куколку, — на его скулах играют желваки, а глаза лишены любых эмоций.       — Сейя, если ты позабыл, то у меня к твоей Куколке чисто рабочий интерес. Так что давай не будем усугублять наши с тобой непростые отношения, — ответил он, смотря на парня исподлобья.       — Я просто хочу, чтобы ты с уважением общался с моей женщиной. Да, и если ты позабыл…, — Коу усмехнулся, растягивая губы, возвращая невысокому мужчине его фразу, — то ты — не её продюсер, и она спокойно может отправить тебя к Кунсайту, — завершил он, высокомерно приподняв правую темную бровь.        Сейджуро измученно выдохнул, опуская голову.        — Да, Сейя, ты абсолютно прав. Продюсер Серенити находится в Токио и ни черта не следит за её выходками, и мне приходится выполнять его работу, — спокойно проговорил он, проделывая в Усаги дыру своими пепельными глазами.       — Но ты ведь сам умолял Серенити дать тебе шанс поработать вместе. Зачем тогда весь этот гневный перформанс? — улыбнулся Коу, ложа на лопатки оппонента своими умозаключениями.        Блуждая глазами по лицу брюнета, продюсер цепляет взглядом нечто, что заставляет его спасовать и смягчиться.        — Тогда предлагаю тебе объяснить своей Куколке, как следует выполнять условия договора, — надрывисто процедил он.       — Я обязательно ей напомню. А сейчас прошу быть аккуратным, — Сейя возмущённо встряхивает головой, более гневным взглядом оглядывая мужское лицо напротив.       — Ладно, — выдохнул продюсер, устало потерев переносицу. — Усаги, объясни, будь добра, зачем ты так вчера поступила? — он старался нарисовать на лице то выражение, которым прежде любил награждать всех окружающих, скрывая свою нервозность и страх.       Сердце тяжело ухнуло в пятки, ледяной волной окатывая её тело. Тревога заставила дыхание девушки замедлиться, а мысли — рассеяться, оставляя только одну — бежать и найти укромное место, чтобы никто не донимал её вопросами.       — Сейчас я хочу, чтобы ты меня оставил в покое, Сейджуро, — её мелодичный голос граничит на хрупкой черте между самоконтролем и его полнейшим отсутствием.       Вопросительно выгнув бровь, продюсер нервно поправил воротник своей белоснежной рубашки, пытаясь скрыть рвущуюся на поверхность злость.       — Я бы хотел пообещать тебе, солнышко, нечто подобное, но, к сожалению, нам все равно придется обсудить твое вчерашнее поведение, — улыбнулся он, и его мужественное лицо стало слишком милым. Если бы Усаги не знала, кто стоит перед ней, она бы подумала, что этот человек добр и дружелюбен, но перед ней стоял тот, кто своими дьявольскими уловками заставил подписать её ненавистный контракт, лишая права на самостоятельную жизнь.        Строя невинный взгляд, она слегка поджала губы.       — А что не так? Ты сказал, что тебе нужны провокационные заголовки в бульварной прессе. Я всё выполнила, как ты того и хотел, — произнесла Цукино, надеясь на то, что в её голосе слышится раздражение, способное дать Сейджуро понять о степени её злости на него. Она закрывает глаза, мечтая перемотать время назад.       Мужчина крепко сжимает веки, задирая подбородок вверх, моля дать ему силы не заорать во всю глотку.        — Усаги, ты думаешь, это просто игра? — продолжал он, сделав шаг ближе. — Наши контракты с рекламодателями, ваша общая репутация. Мы с командой сутки напролёт работаем, чтобы создать верный образ, а ты все рушишь и вместо скромных поцелуев с Сейей залезаешь на него и чуть не трахаешь у всех на виду. Ты вообще в своем уме? Как это ты ещё не выпрыгнула из купальника перед ним, а?        — Но я просто… — начала блондинка, чувствуя, как сжимается горло.       — Просто что? — его голос был уже не таким громким, но ещё холодным. — Просто решила, что можешь делать, что хочешь? Ты — не девочка, отдыхающая на пляже без забот. Ты — главное лицо нашего совместного проекта, и каждый твой шаг отражается на нас всех.       Он замолкает, позволяя словам повиснуть в воздухе, делая его тяжелым и густым.        Между бровей высокого молодого человека пролегла морщинка, однако больше на его лице не дрогнул ни один мускул.        — Сейджуро, хватит… Я просто красавчик и Куколка не устояла передо мной в плавках, — слегка улыбается Сейя, приподнимая лишь уголки губ.       — Ваша задача была хорошо провести время на пляже, обниматься, целоваться, а не устраивать порнографическую фотосессию средь бела дня, — его голос стал вновь неестественно ледяным.       Подойдя к дивану, Сейя присел возле девушки, положив свою теплую руку на её колено.        — Все нормально, дорогая. Я рядом! — его голос слишком успокаивающий, слишком милый, вселяющий надежду на то, что сложившаяся конфликтная ситуация быстро завершится. Внимательность и беспокойство Сейи пронзают её до глубины души.       Хрипло простонав от накатившей слабости, безжалостно завладеющей его телом, Сейджуро плюхнулся в кресло, смыкая уставшие глаза.        — Усаги, ну что ты молчишь?        Её голова немного неприятно пульсирует, и она хмурится.       — Прости, но я действительно увлеклась, — честно призналась она. — Иногда тело нас не слушается, понимаешь?        Их разговор резко прервал противный сигнал мобильного телефона, привычная мелодия которого сейчас так болезненно резала слух, что Сейджуро не сдержал ещё одного измученного стона. После нескольких коротких реплик он вновь взглянул на блондинку, недовольно сжав свои сухие губы.        — Я больше не хочу видеть подобного, — добавил мужчина, смягчив тон, но сохранив жёсткость.        — Всё будет хорошо. Мы тебя поняли и больше не подведем, — с теплой улыбкой ответил Сейя, одной рукой прижимая ближе к себе любимую, а вторую располагая на её бедре.        Продюсер сплел пальцы, пытаясь найти такой необходимый баланс.       — Веди себя прилично и не трахни Сейю сейчас на столе, — не выдержав, грубит продюсер, не сдерживая свой гнев.        — Как скажешь, босс, — Усаги намеренно выделила последнее слово, зная, что мужчина не любит такой официальности.       Сейджуро сводит брови вместе.       — Тай, ладно эти двое где-то в очередном оргазме потеряли оставшиеся мозги. Но ты… Почему журналисты сомневаются в твоём романе? И как ты объяснишь мне ваше недавнее свидание, когда ты доведя девушку до дома, даже не поцеловал её в щеку? Что за целомудрие? — с презрением выпалил он.       Тайки бросил на мужчину взгляд через плечо, поворачиваясь. Он затаил дыхание, быстро сглотнув колючий, тяжёлый ком в горле и облизал пересохшие губы.        — Эта модель слишком тупа и утомительна. То и дело тараторила о брендовых шмотках и вечеринках, — тихо отвечает, опуская глаза вниз, делая вид, что ищет что-то в мобильном телефоне.       Продюсер прямо смотрит на подопечного и делает вдох, внутренне сдаваясь, ведь эта несносная компашка братьев Коу и Серенити забрали его последние силы за сегодня.       — Сделай то, что от тебя требуется. Большего я не прошу, — мужчина средних лет закусывает щеку изнутри и неуверенно смотрит на старшего Коу.        Шатен медленно кивает.       — Договорились, я сегодня же свяжусь с её менеджером, — продолжил он, выдержав паузу.       Продюсер бросает на Ятена хмурый взгляд.       — А что с тобой вчера случилось? Фотографии, как ты практически трахаешь двух шлюх в клубе, не напечатал сегодня только ленивый.       Пауза.       Ятен пожимает плечами.       — Я долго терпел и лишь вчера позволил себе отдохнуть. Да и то, что меня засняли с двумя красотками, лишь помогло моему имиджу, — смыкает веки, делая глубокий вдох.       Продюсер стиснул челюсть, выражение его лица стало более суровым.       — Ятен, это далеко не первый раз, когда про твои развлечения со шлюхами судачат многие журналы.        — Ну что ты пристал? Воспитывай лучше Усаги. Я трахаю девочек не у всех на виду, а вот то, что она позволила себе на пляже, намного эффектнее, чем мои поцелуи в клубе. И это она вредит нашей популярности, — гневно сморщив лицо, ответил зеленоглазый парень.       — Популярность? — произнёс мужчина с ледяной усмешкой. — Популярность можно заработать и можно очень легко потерять — насовсем. Если будете и дальше вести себя так, то я приму очень серьезные меры для всех!        В гримёрке повисло напряжённое молчание.        — Хорошо, я буду хорошим мальчиком, папочка, — он замолкает, складывая руки в замок на груди и, откидываясь на спинку кресла, смотрит в потолок, а в мыслях маячит блондинка в откровенном оранжевом платье, которая вновь ворвалась в его никчемную жизнь, переворачивая всё с ног на голову.        — Ятен, ещё один промах и я заменю тебя на другого, — тяжёлая ладонь продюсера накрывает плечо, но блондин недовольно дёргается, скидывая её со своего тела.       Сейджуро тяжело вздыхает, зная скверный нрав Ятена, и возвращается к первоначальной теме.       — Сейя, ты можешь мне пообещать, что не будешь вестись на уловки своей Куколки? — смотрит на подопечного строгим взглядом, который слишком раздражает Коу, потому что знает, как продюсер зависим от их общего проекта.        — Я сказал, что всё будет нормально, за нас двоих я ручаюсь, — уверенно ответил Сейя, с любовью взглянув на любимую девушку.       Сейджуро хмыкнул и поднялся с кресла, пристально обведя взглядом всех присутствующих в гримёрке.        — Я прошу вас не усугублять ситуацию, — он раздражённо поправляет свои волосы, с удивлением замечая, что руки дрожат от переизбытка эмоций.        Все молча кивнули, наблюдая как продюсер закрывает двери и оставляет их, позволив неспешно обдумать сложившуюся конфликтную ситуацию.        Когда до начала ток-шоу оставались считанные минуты, переполненная волнением Усаги, не желала вновь погружаться в хаос телестудии, где к ней были прикованы сотни пар глаз, следящих за каждым её движением. Сейчас она откровенно ненавидела тот момент, когда решила записать свой первый клип и выложить его в открытый доступ. Назойливый шум, бесконечные мероприятия и концерты сильно вымотали хрупкую девушку и единственным её желанием были тишина и спокойствие рядом с любимым мужчиной.        Словно почувствовав её тревогу, Сейя подошёл к ней, обнимая со спины.        — Пару часов, и мы будем дома, — он сильнее прижал её к себе и поцеловал светлую макушку.        Усаги медленно обернулась и шумно выдохнула, когда их взгляды встретились. Она робко улыбается, и плечи девушки заметно опускаются. Легкая улыбка трогает её губы. Приятное чувство спокойствия поселилось прямо где-то в сердце.       — Всё будет хорошо. Ты мне веришь? — Коу наклоняется ещё ближе к ней, почти касаясь кончиком носа её лица.       Сейя сглатывает. Его адамово яблоко нервно опускается вниз, а затем возвращается на место.       Его запах наполняет нос блондинки ароматом лосьона после бритья, несменного парфюма и его кожи, который лишает девушку самообладания. Щеки Усаги залил яркий румянец, а пальцы инстинктивно сжали мужские плечи, безмолвно моля брюнета никогда не отпускать её дальше вытянутой руки.        — А разве у меня есть другой вариант? — она провела языком по своим алым губам и подняла взгляд на его расширившиеся от удивления зрачки, почти закрывшие полуночно-синюю радужку. Сейя сильнее сжал девичью талию, замерев.        — Куколка…, — низким тоном выдыхает мужчина, на пару секунд утыкаясь ей носом куда-то в висок.       Усаги довольно выдыхает, слегка прикрывая глаза, пробегая руками по спине любимого, сжимая меж своих пальцев его рубашку.        — Шалунья… Ты мне ответишь за это…, — хрипло и протяжно шепчет Коу любимой блондинке, сжимает меж своих зубов мочку её уха.       Сделав глубокий вдох, девушка медленно растянула губы в улыбке, а затем, приторно облизнув их, оставила лёгкий поцелуй на желанных устах мужчины, задыхаясь от огня, что томился внутри неё. Она не желала скрывать, что не в состоянии сопротивляться ни морально, ни физически своему желанию быть с ним. Всё её существо обнажалось и скулило от желанной близости с Сейей.        Он победно улыбается, ощущая как громко бьётся сердце Куколки, и как она тщетно пытается восстановить сбившееся дыхание. Смотрит на неё, думая о том, насколько же она прекрасна, медленно проводит пальцами по спине, наслаждаясь тем, что она рядом.        — Самую малость, — она интуитивно спустила руку с плеч к груди в районе его сердца и робко добавила: — Спасибо, что защитил меня от Сейджуро.       — Для тебя, дорогая, всё что угодно! — прошептал Сейя с непоколебимой уверенностью в своих словах.       Положив руку на поясницу любимой блондинки, он повел её в сторону съемочного павильона. 

***

      Телевизионная студия кулинарного шоу встретила приглашенных знаменитостей теплым светом, что лился с потолочных софитов, окутывая пространство уютным сиянием. В центре — небольшие кухонные стойки из дерева теплого орехового оттенка. На гладкой поверхности — с идеальной точностью разложены заранее подготовленные по списку необходимые продукты, приборы из нержавеющей стали и медные кастрюли, поблескивающие под светом, подобно антикварным сокровищам.        Яркий, харизматичный ведущий просиял улыбкой подойдя к приглашенным звёздам.        — Ну что, ребята, предлагаю начинать. Зрители уже заскучали, — с дружеской легкостью, словно они давние друзья, проговорил он.        Гостеприимно указав каждому место за столом, высокий мужчина в белоснежном кителе хлопнул довольно в ладоши, подав знак режиссёрам о готовности.        Дождавшись, пока стихнут аплодисменты, хозяин вечера весело произнёс:        — Друзья, добро пожаловать на наш кулинарный праздник! Сегодня у нас не просто шоу, а настоящее звёздное застолье, ведь с нами лучшие из лучших — он обвёл зал руками и продолжил: — А вот и ваши любимые артисты, которые сегодня раскроются с новой стороны. Давайте же узнаем, чем сегодня они нас удивят!       С интересом сверкающим в глазах, мужчина направился к Серенити, стоящей у своего стола с набором продовольственных ингредиентов, предназначенных для её блюда.       — Итак, — произнёс он, подмигнув в камеру, — дорогая наша красотка, скажите нам, чем порадуете нас сегодня? — он повернулся к блондинке, слегка наклонив голову, как бы приглашая её поделиться.       Усаги расплылась яркой улыбкой и, показав на яблоки, улыбнулась:       — Сегодня мы будем готовить яблочный штрудель! Надеюсь, он понравится всем не меньше моих песен!       — Яблочное лакомство! — с энтузиазмом воскликнул ведущий. — Звучит вкусно! Уверен, зрители уже хотят попробовать, — и, чуть наклонившись к певице, добавил: — А у нас тут секретный ингредиент будет?       — Конечно, но это пока секрет, — она кокетливо улыбнулась в ответ, подмигнув в камеру.       Ведущий кивнул, с заговорщицким видом приложив палец к губам, и направился к следующему гостю,Тайки Коу, который с придирчивым интересом рассматривал набор специй на своём столе.       — А ты чем нас порадуешь, Тайки? — спросил ведущий с подбадривающей улыбкой.       Шатен натянуто улыбнулся и указал на мясо, зелень и соус:       — У меня будет семейный рецепт! Сочный стейк с розмарином и чесноком.       — Вот это мужская еда! — просиял улыбкой повар. — Я слышал, что от твоего стейка падали именитые модели. Надеюсь зрители тоже не устоят перед феерией вкуса.        Высокий мужчина одетый в рубашку насыщенного каштанового оттенка звонко засмеялся:       — Ну, надеюсь, сегодня никто не упадёт, но уж точно попробуют и поймут, как это по-настоящему вкусно!       Зрители взорвались овациями и ведущий двинулся к следующему столу.        Переходя к третьему гостю, Сейе Коу, который осторожно перебирал ягоды на своём столе, ведущий с улыбкой обратился к нему:       — Чем удивит нас самый везучий мужчина на планете?        Сейя чарующе улыбнулся приподнимая бровь.       — Сегодня я приготовлю любимый пирог моей прекрасной Серенити!        — Пирог, которым ты завоевал её сердце? — подмигнул задорно хозяин вечера, явно воодушевлённый.        — Нет, Серенити я завоевал иным способом, — его голос стал ниже, грубее.        — Очень интересно. Сейя предлагаю вернуться к этому вопросу немного позже, а сейчас давайте узнаем, что будет готовить наш последний участник, — ведущий похлопал радостно в ладоши, оживляя затихшую толпу, и направился к столу Ятена.        Поравнявшись с ним, он взглянул на стол:       — Приветствую, Ятен. Чем будешь сегодня нас удивлять? — мягко спросил Оливер, оценивающе рассмотрев ингредиенты на столе.       — Усаги — речной угорь с соусом барбекю.       — М-м-м, традиционное японское блюдо. Звучит многообещающе, — повар провёл рукой по жёстким волосам. — Ну что ж, друзья, кажется, наш звёздный ужин обещает быть незабываемым! — ведущий оглядел студию и, обращаясь к зрителям, с улыбкой добавил:       — Вперёд, кулинарные открытия ждут нас! — заискивающе оскалился Оливер, указывая жестами зрителям, что пора аплодировать.        Создав атмосферу дружелюбия, хозяин вечера немедля направился в сторону Усаги, желая быстрее перейти к провокационным вопросам.        — Итак, Серенити, — начал он с лукавой улыбкой, обращаясь к главной гостье программы. — Не секрет, что сегодня у нас не просто кулинарное состязание, а, можно сказать, битва сердец.         Усаги замерла, краем глаза посмотрев в сторону соседнего стола, где Сейя тщательно промывал лесные ягоды. Его плавные уверенные движения чаруют, так же как и аккуратные кисти с поступью вен, длинные пальцы. Мурашки пробежалась по спине девушки, как только она вспомнила на что способны его пальцы.        — О чём вы? — тихо спросила она, мило краснея и делая вид, что полностью сосредоточена на яблоках.         — Ох, дорогая наша, не надо так скромничать, — продолжал невысокий мужчина в белом кителе, наклоняясь к ней и опираясь локтем на край стола. — Все мы знаем о ваших искрах и пламени с Сейей.        Девушка вспыхнула ярче перца чили, который только что кинул в сковороду за соседним столом Тайки.         — Ну,... если все знают, то зачем тогда задавать подобные вопросы? — произнесла Цукино, нервно поправляя чёрное платье.         Ведущий театрально закатил глаза.         — Зрители хотят узнать детали вашего огненного романа, — просиял улыбкой он, подмигивая.        Сейя, казалось, до этого момента не слушавший, поднял голову и бросил в сторону мужчины предупредительный взгляд.         — Оливер, может, лучше поговорим о том, почему у тебя подгорают орехи? — сухо вставил брюнет, но уголки его губ чуть дрогнули в усмешке.         Ведущий глянул на сковороду и, махнув рукой, вернулся к зрителям предлагая задать вопрос блондинке.         — Серенити, опишешь нам идеального мужчину? — спросила девушка в розовом.       Усаги смотрит исподлобья, наблюдая за сменой эмоций Сейи. Параллельно, аккуратно раскатывает тесто, превращая его в тончайший лист, сквозь который можно было разглядеть свет.        — Для меня главное - честность, — быстро и без колебаний ответила блондинка. Она улыбнулась, и её лицо озарилось светом, который заставил зрителей замереть.       Чувствуя, что Серенити не особо настроена на разговор, Оливер взъерошил волосы, просиял фальшивой улыбкой и направился к соседнему столу.         — Сейя, опиши Серенити тремя словами.       Брюнет поднял глаза, лениво улыбнувшись.       — Чувственная, сексуальная, строптивая, — он подобрал совершенно непохожие друг на друга слова, но так идеально описывающие её.        — Очень интересно. В чём же проявляется непокорность? — уточнил мужчина в кителе.       — Не разрешает надолго включать мне режим «босса», — Сейя ухмыльнулся, проведя взглядом по девичьей груди.       Усаги улыбнулась в ответ, закусывая губу. Сердце блондинки начало заходиться в бешеном ритме. Ладони вспотели, а в животе запорхали бабочки, увеличивая волнение. Она поспешно отвела взгляд, заставляя бабочек замереть. Аккуратно выкладывает ломтики яблок на тесто, плавно посыпает начинку золотистым сахаром и щедрой горстью изюма, добавляя нотки сладкого волшебства. Нежно свернула штрудель, мысленно утопая в тревожном моменте, боясь что Коу выдаст окружающим непозволительную информацию.        — Я правильно понимаю, что в отношениях «босс» Серенити? — спросил ведущий, с лёгкой улыбкой продолжая помогать Коу очищать клубнику.        Сейя медленно поднял взгляд, и уголки его губ чуть дрогнули в загадочной улыбке.       — Если честно, я здесь, чтобы готовить, а не устраивать разговоры на личные темы.         Краем глаза блондинка замечает, что Коу наблюдает за ней, чувствует как скручивается узел в животе. Бабочки в животе вновь ожили, вынуждая Усаги сильно выпрямить спину.        — О, какие все скрытные сегодня, — Оливер поддразнил Сейю, скрещивая руки на груди. — Но ведь зрители-то хотят знать. Вот, например, ты делаешь пирог. Возможно ты его когда-то приносил Серенити в постель с чашечкой кофе? — повар приподнял бровь и бросил быстрый взгляд на Усаги, которая пыталась сосредоточиться на своём блюде, но всё же украдкой наблюдала за их разговором.         Сейя усмехнулся, но, не торопясь, ответил:         — Без комментариев! — невозмутимо проговорил он, беря кисточку и аккуратно смазывая края пирога яичным желтком.       Ведущий притворно ахнул.       — Тогда просто скажи нам, ты часто носишь Серенити завтраки в постель? — под одобрительные аплодисменты осмелел мужчина в кителе.        Брюнет, наконец, оторвался от работы и посмотрел прямо на оппонента, слегка наклонив голову.         — Возможно, — коротко ответил Сейя, усмехаясь и снова принялся за работу, тщательно выкладывая малину поверх голубики.         Оливер прищурился, глядя на брюнета.         — С этим двумя все думаю нам понятно. Перед тем, как перейти к Тайки возможно у кого-то есть вопрос к Сейе? — ведущий радостно захлопал, подбадривая себя и зрителей в зале.        Усаги повернула голову в сторону возлюбленного, услышав провокационный вопрос. Он медленно обводил взглядом присутствующих, а затем столкнулся с её глазами, делая при этом едва заметный шаг ближе.        — Благодарю за вопрос, — брюнет улыбнулся, рукава рубашки закатаны до локтей, заигрывают с заинтересованным взглядом любимой блондинки. — Моя личная жизнь благодаря Серенити очень разнообразна, — провокационно ответил он, продолжая сдержанно улыбаться уголками губ.        Отвечая, Коу изучал её профиль, заставляя покрываться тело Куколки мурашками, даже на расстоянии. Усаги одарила любимого мужчину застенчивой улыбкой и поспешно отвела взгляд в сторону, густо краснея.        Новый вопрос разрезал телестудию, заставляя всех затаить дыхание.       — Как главе фан-клуба Сейи мне известно, что до знакомства с Серенити ты любил проводить свободное время с многими фанатками. Сейя, ты не скучаешь по той своей прошлой жизни?        Усаги передёрнуло, она делает глубокий вдох и старается не смотреть в сторону брюнета. Но её тянет к нему, словно он магнит, чьей мощи невозможно противостоять.        — Ты скучаешь по своей прошлой жизни? — эхом проносится вопрос в голове Цукино несколько раз. Она ощущает, как в сердце вонзается острый клинок и кровь тут же начинает свой путь по внутренностям.        Цукино цепенеет, боясь услышать ответ. Она уставилась на яблоки, что карамелизировались на огне и начала ждать, вслушиваясь в каждый вздох, словно одержимая. Тяжело вздыхая, девушка считала секунды, что казались вечностью и, к счастью, Сейя не заставил её долго ожидать.        Коу прошёлся жаждущим взглядом по лицу любимой, ненадолго останавливаясь на губах. Ухмыльнулся, чувствуя как что-то внутри принялось ворочаться в попытках вырваться наружу. Этот порыв был схожим с желанием сделать какую-то глупость, за которую Сейждуро его точно убьёт. Он пытается контролировать свои движения, убеждая себя в неправильности своих желаний. Сейчас он просто хотел поцеловать её. Глубоко, чувственно, требовательно. Ему хотелось почувствовать её рваное дыхание, прикусить её нижнюю губу, слушать до одури неприличные стоны, продемонстрировать всем, что она его единственная.        Пересилив себя, Сейя повернул голову в сторону зрителей и хрипло засмеялся, пуская по телу Усаги новую волну волнения.        — Она — моя единственная и только с ней я вижу своё будущее и жалею, что мы знакомы не с пеленок! — ответил брюнет, расслабленно скользнув взглядом по толпе.        Присутствующие взорвались аплодисментами и ведущий отправился в сторону Ятена, надеясь, что он будет более сговорчивым.        — Как дела? — он похлопал блондина по плечу.        — Все отлично, — Ятен натянуто улыбнулся краешком губ.       — Расскажешь каково видеть результаты своих развлечений в клубе в бульварной прессе?        Коу недобро глянул на мужчину в кителе и тот поспешил исправить ситуацию. — Впрочем, возможно, это тайна, мы с вашими фанатами не настаиваем.        — Ты можешь составить мне компанию Оливер, и завтра будут обсуждать нас двоих, — блондин лукаво улыбнулся, чуть опуская веки.       — Гениальная идея, — рассмеялся повар, возвращая разговору былую непринужденность. Пахло пряно и вкусно. Было видно, что сегодняшний гость хорошо знает все этапы приготовления блюда, поэтому ведущий направился в сторону третьего Коу.        Но стоило взгляду Тайки пересектись с Оливером, последний стушевался, понимая что сегодняшнее шоу не оправдало его завышенных ожиданий и никто из приглашенных звёзд не настроен выдавать свои секреты.        Отправив пирог в духовку, Сейя поспешил на помощь Куколке. Подойдя к любимой девушке брюнет поместил одну руку на стол.        — Чем помочь? — он произнес это тихо, но Усаги казалось, что все присутствующие расслышали его вопрос. Она знает, что зрители не сводят с них глаз, глубоко выдыхает и также вдыхает, слегка снимая внутреннее напряжение.        — Ничем, я практически всё закончила, — ответила блондинка, отыскав в себе силы повернуть голову, столкнувшись с его чарующими глазами.        — Я бы с удовольствием завтракал твоим пирогом каждое утро, — смело и откровенно признался Сейя, подтягивая к себе миску с оставшимися начищенными дольками яблок.        Усаги просто кивнула головой, продолжая держать мнимую дистанцию. А Коу продолжает смотреть, не отрываясь. Что-то внутри не давало ему покоя. Перемена в её настроении была разительная и это напрягало, очень. Ему требуется несколько секунд, чтобы перестать думать о причинах плохого настроения Куколки. Он берет один ломтик яблока в рот и отправляется к своему столу, ощущая как сердце тут же становится тяжелым.        Блондинка погрузилась в мысли, сосредотачиваясь в процессе приготовления яблочной шарлотки. Она не замечала звуки перевозбужденной толпы, что забрасывала Ятена и Тайки вопросами, ни взгляда Сейи, ничего. Чувство тревоги сдавливало внутренности, заволакивая сознание беспокойными мотивами.        Слегка хрипловатый голос ведущего мягко ворвался в сознание девушки.        — Наша программа выходит на финишную прямую. Предлагаю задать несколько вопросов всеми обожаемой красотке.       Большинство фанатов смело подняли реки, желая урвать немного внимания любимой исполнительницы.        — Серенити, расскажите, пожалуйста, какой Сейя бывает по утрам? Вы делаете ему кофе или, может, завтрак в постель?       Усаги удивлённо приподняла бровь, не ожидая подобного вопроса. Зрительница, задававшая вопрос, была явно влюблена в Коу, и это заставило её сердце нервно застучать в груди.        — Нет, я не готовлю ему завтраки, — сухо ответила блондинка, поджимая губы. Внутри же бурлил миллион чувств, что смешивались с эмоциями, образовывая целый ураган. Он был неприятным, даже слишком, грозящим вывести Цукино из душевного равновесия у всех на виду. Напряжение сдавливает мозги, запрещая быть самой собой.        Очередная череда вопросов посыпалась на Усаги. Замечая, что любимая с трудом отвечает, Сейя вновь поспешил к любимой, предварительно проверив готовность пирога и выключил духовку.       Она вздрогнула, когда тепло опалило её ухо сквозь гул телестудии. Теплое дыхание брюнета выплеснуло слова, от которых у нее перехватило дыхание.       — Ты очень мило ревнуешь, Куколка. Ты это знаешь? — его рот у её уха, низкий тембр его голоса сеет хаос в ощущениях Усаги.       — Я не ревную! — она чуть откинула голову назад, касаясь затылком его острой ключицы.       — Куколка, не нужно ревновать. Я люблю только тебя! — шепчет Сейя. И вновь этот наклон головы и странный взгляд, который всегда проникал в её душу.       Усаги неосознанно сжимает нож в руках, сдерживая эмоции. Поджимает губы, пытаясь едко ответить, но ведущий шоу не дает ей этого сделать. Поравнявшись с парой, он широко улыбнулся и заиграл бровями.        — О чем шепчетесь? Не желаете нам поведать? — радостно спросил Оливер, смотря на пару.       Кадык Коу слишком соблазнительно опустился вниз. Усаги проследила за сменяющимися эмоциями на его лице и опустила взгляд, ощущая прилипший жар на щеках. Колеблется, не зная что ответить, вновь краснеет и предпочитает молчать, предоставив бразды правления любимому мужчине.       — Мы пытались выяснить, кто же из нас сегодня будет готовить ужин, — с нажимом ответил Сейя, одаривая присутствующих обаятельной улыбкой.         — И кто же? — с придыханием спросил ведущий, приковывая внимание всех зрителей к влюбленном голубкам.        — Это секрет, — брюнет подмигнул зрителям, не переставая улыбаться.        — Сейя, твой ягодный пирог готов?        — Да! — он одарил Оливера серьезным взглядом.       — Тогда предлагаю перейти к твоему столу и завершить сервировку, — шоу подходило к концу и наступило время, когда хозяину вечера необходимо было помочь каждому гостю на финальной стадии.        Сейя поцеловал Куколку в щеку и направился в сторону своего стола, оставив волну возбуждения странствовать по её телу.        Под яркими софитами студии, среди гулкого шепота зрителей, Усаги принялась готовиться к финальному аккорду сегодняшнего кулинарного шоу. Мир вокруг затих, поглощённый её внутренним ритмом. Ни шум студии, ни взгляды, устремлённые на неё, не могли пробиться сквозь невидимую завесу сосредоточенности блондинки. Девушка осторожно перелила янтарный мёд в чашу. Затем с улыбкой, полуосознанной для себя, добавила щепотку корицы, придавая вкусу почти приготовившегося штруделя тихую, нежную ноту.        Зрители больше не существовали, как не существовали камеры и режиссёр, шёпотом отдающий команды. Всё стало тише, кроме того звука, что бился в её сердце. Там была только она, её чувства и слова Сейи о любви к ней.        Внутреннее приятное волнение набирало обороты. Её взгляд метнулся на Ятена и Тайки, что спешили завершить свои блюда в срок, на зрителей. Она смотрела куда угодно, но не на Коу, который не сводил с неё пристального взгляда.        По позвонкам блондинки пробежался рой мелких мурашек. Она вновь краснеет и злится на себя за то, что не может контролировать свои эмоции. Нервно облизывает губы и принимается украшать блюдо, на которое скоро переместит приготовленный штрудель.        Цукино вздрагивает, чувствуя на своей заднице теплую руку. Небесно-голубые глаза испуганно застыли на профиле Коу. Он спокоен и расслаблен, словно бы даже не лапает сейчас её на виду у всех, не боясь быть замеченным.        — Что ты делаешь? — шипит она, пытаясь увеличить расстояние между ними. На конце предложения его взгляд опустился на губы Куколки.        Его губы молчаливо дернулись в слабой улыбке. Сейя делает вид, что изучает сервировочное блюдо. Усаги же злится, когда он сжимает ягодицу, но одновременно желает, чтобы он продолжал.        — Уверен, твой пирог будет восхитительным, — утвердительно заявил он, сдвигая руку в сторону второй половинки.        — Надеюсь зрители оценят мои старания, — ответила девушка неуверенным голосом. Наглая рука Сейи, что пытала её, не давала сосредоточиться, разнося по нейронам пошлые мотивы.       Цукино отошла к духовке, проверяя готовность пирога, пока Сейя отвлекся на диалог Ятена и Тайки со зрителями. Алый румянец пылал на её лице, а сердце так и норовило выскочить из груди. Коу откровенно уничтожал её своим доминированием. Но за ним она готова была лететь в пропасть, отдаваясь всем чувствам без остатка. Она давно призналась себе, что без него не будет счастлива, ведь только он мог дарить ей колоссальный спектр эмоций.        Вскоре настал момент дегустации, объявления победителей и бесконечной череды фотографий с фанатами. Очнулась Усаги только тогда, когда Сейя принялся расстёгивать её платье и оставил поцелуй на обнажённом плече. Она почувствовала себя в безопасности в его объятиях и в их общей спальне…

***

      — Я думал ты встретишь меня обнаженной, — лукаво улыбается Ятен.       Минако фальшиво улыбается ему в ответ, опускает глаза, замечая букет роз насыщенного кораллового оттенка.        — Цветы? Неужели этот букет извинение за моё разбитое сердце? — блондинка запнулась, прикусывая язык, мысленно ругая себя за очередную тупость. Но, увы, давать заднюю уже было поздно. Слова неосознанно слетевшие с её уст, дали Ятену понять, что она всё ещё переживает их разрыв.        Напряжение повисло в воздухе. По ощущениям Айно, молчание длилось вечность. Коу сверлил её взглядом, полным безразличия, не собираясь начинать разговор.        Ятен чуть сощурил глаза, стараясь как можно лучше сфокусироваться на лице блондинки. Сохранив молчание на непродолжительное время, он глубоко вздохнул и пожал плечами, найдя в себе силы пройти вперёд, закрыл за собой двери.        — Решил вспомнить былые романтические времена, — опускает взгляд, цепляясь глазами за пару её туфель — слишком знакомых, чтобы не заметить.       Молодой мужчина молча следует за Минако, сжимая чёртов букет в руках, прикладывает массу усилий, чтобы не скользнуть глазами по её фигуре.        В полумраке гостиничного номера царила особенная, тяжёлая тишина. Гостиная была оформлена в глубоких, насыщенных тонах — тёмно-серые стены, мебель из гладкого черного дерева, бархатный диван цвета увядающей травы. Возле большого панорамного окна, за которым мерцали огни вечернего города, на низком стеклянном столике стоял пустой бокал с остатками красного вина.         В комнате витал тонкий аромат её духов, смешивающийся с запахом табака. Девушка явно переживала и не находила себе место перед его приходом. Эти мысли заставляют Ятена успокоиться и признать, что не он один нервничал перед их встречей.        В тишине комнаты можно было услышать, как где-то вдали гудит кондиционер, а за окном стекает дождь, оставляя причудливые узоры на стекле. Они остановились друг напротив друга, замерев на границе незримой черты, которую ни один из них не осмеливался пересечь. Предстояло слишком многое сказать, слишком многое услышать.        Минако опустила взгляд на пушистый ковер, боялась встретиться с его глазами. А он стоял, стиснув букет цветов, пытаясь унять дрожь, которой сам не ожидал. Грудь Ятена сдавливало напряжение, и сердце стучало так громко, что, казалось, девушка должна была это услышать.         Её пальцы случайно задели подол юбки, привлекая его внимание. Он хотел сказать хоть что-то, чтобы разрушить это давящее молчание. Но вместо слов из горла вырвался лишь короткий, почти неслышный вдох.         Немое напряжение заполняло пространство вокруг, вытесняя даже воздух. Нужно было срочно действовать. Мучительная неловкость, повисшая сейчас между ними, не была тем молчанием, когда двум людям было просто неприятно находиться рядом. Смущение витающее между ними означала что-то совершенно противоположное. И Минако точно нужно было что-то предпринять, ведь её роман с Ятеном давно позади и шевелить былые раны явно не входило в её планы на сегодня.       — Выпьешь или ты за рулём? — тихо спросила блондинка. Её глаза блестели пребывая на грани слёз, но лицо оставалось спокойным, удаваясь удержать свои эмоции на замке.        Они встретились глазами, и в этот миг в комнате, казалось, стало в разы тише. Ятен молча подошёл к бару в углу комнаты и без колебаний налил себе виски в тяжелый хрустальный стакан. Лёд звякнул о стекло, когда он наклонил бутылку, наблюдая, как янтарная жидкость заполняет его. Сделав небольшой глоток, Коу обернулся к девушке, опираясь на край барной стойки, словно специально выдерживая паузу, чтобы ещё больше накалить обстановку.         — Ну что ж, признаю, вчера ты меня шокировала, Айно, — с лёгкой улыбкой, больше похожей на усмешку, произнёс мужчина, изучая её взглядом поверх стакана.         Минако глубоко вздохнула, но лицо оставалось невозмутимым, хотя напряжение в каждом её движении выдавалось легко. Подойдя к дивану, она плавно опустилась на тёмно-бархатную обивку и жестом указала ему место рядом.         — Садись, хватит строить из себя мачо, — произнесла она спокойно, но с лёгкой сталью в голосе, будто не хотела поддаваться на его провокации.         Ятен усмехнулся и, не спеша, подошёл, грациозно опускаясь рядом, но чуть дальше, чем она ожидала. Откинувшись на спинку дивана, он перекинул руку через подлокотник и ещё раз пригубил холодный виски.         — Ох, какой у тебя острый язычок, милая. Ты меня приглашаешь присесть, а я-то думал, что ты с порога отсосёшь мне, — он посмотрел на неё, уголки губ едва заметно дрогнули, выдавая довольство своей дерзостью.         Губы блондинки плотно сжались, но она не отвела взгляд. Напряжение между ними нарастало, подобно наэлектризованному воздуху перед грозой. Минако чуть склонила голову, наблюдая за Коу с чрезмерно изучающей строгостью, но молчала, давая ему возможность продолжить выплескивать свой яд.         Он хмыкнул, подняв стакан.         — Ну, за нас? Или ты предложишь тост?       — Ятен, я вчера кратко тебе рассказала о цели моего визита в Лос-Анжелес, — выдохнула она наконец, её голос прозвучал мягко, но с лёгкой дрожью, почти как шёпот.         — Да-да, что-то припоминаю. Только я не собираюсь прикрывать Сейю и Усаги, дорогая. Вчера я был с тобой паинькой только потому, что ты пообещала мне приятный вечер, — он смотрел на Айно, не выражая ни единой эмоции, кроме едва заметного раздражения.       — Ты ничтожество, Ятен. Ты подставил Сейю, ты заставил Усаги страдать. Ты можешь уничтожить не только их карьеру, но и Тайки. Как ты после этого будешь смотреть братьям в глаза? Тебе наплевать на себя, а как же они? Вы же родные братья…, — ровно и холодно выпалила Минако. Ей хватило одного вдоха, чтобы высказать те мысли, что так зудели на кончике её языка.        Несмотря на то, что Ятен пытался казаться отчужденным, скрывая истинные эмоции, он был подобен открытой книге. Он скрыл своё сердце, но не мысли, что легко считывала Минако в выражении его лица. Каждый раз, когда он был недоволен, мужчина хмурил светлые брови и сжимал плотно губы.         — Ты решила меня учить морали, Айно? Я не для этого явился сюда, детка…, — ворчит, повышая голос.       Минако горько усмехнулась, чувствуя ускорившееся сердцебиение. Вновь убедившись во враждебном настрое бывшего и не дожидаясь его очередной колкой фразы, она встала с дивана, направившись в сторону столика с алкоголем.       Лицо мужчины по-прежнему не выражало никаких эмоций, но тело… Руки инстинктивно смяли пачку сигарет и зажигалку. Не спеша открыв пачку, он достал сигарету и поджег её, затягиваясь горьким дымом. Блондин выдохнул, усугубив и без того тяжелый запах помещения.       Он ставит пустой стакан на стол и задумчиво смотрит на напряжённую спину девушки.       — А ты изменилась…, — голос Ятена звучит спокойно, почти равнодушно.       Айно молча сжимает бутылку виски в руке, боясь повернуться.       Повисло молчание. Кажется, Минако совсем не собиралась отвечать, но Ятен знал её слишком хорошо. Лучше, чем кто-либо.       Развернувшись, она склонила голову чуть вбок, внимательно следя за лицом мужчины. Невозмутимое, пугающе спокойное. Когда-то он был для неё целым миром, а сейчас? Разве он изменился? Перед ней сидит всё тот же циничный сноб, думающий лишь о своей выгоде, не способный на настоящую любовь.        — Ты можешь быть нормальным человеком хотя бы сегодня? — скрещивает в защитной манере руки на груди.       Зелёные глаза раскрылись, а зрачки расширились. Его руки дёрнулись, а сердцебиение вновь участилось, заставляя нервничать.        Ятен улыбается — устало, горько, сломленно, подобно человеку, который мучился над чем-то долгие годы.        Минако посмотрела ему в глаза, и ещё раз задала вопрос:       — Мы можем спокойно поговорить?        Мужчина продолжал молчать, смотря на неё взглядом, полным удивления. Вскоре просто кивнул. Он чувствовал себя неловко. Рядом с ней он всегда чувствовал спокойствие и умиротворение, но сегодня… Следовало признать, он очень скучал по ней. Дикое желание прикоснуться к Минако насиловало его со вчерашнего вечера, не давая уснуть.       Ятен коротко вдохнул через нос, сильно сжав челюсти.        — Что по твоему я должен сделать? — прямо спросил он.       — Сделаем вид, что мы провели вместе ночь и я выведала у тебя информацию про отношения Сейи и Усаги, — дипломатично, не будучи слишком откровенной предложила Минако.       — Я буду молчать только при условии, что сегодня ты будешь моей, — честно признался он, заведомо зная, что девушка воспримет его слова в штыки.       — Я не шлюха, — шипит она, заправляя прядь волос за ухо.        Ятен молчит. Говорить с целью сказать «что-нибудь» — бессмысленно. В сложившейся ситуации это не поможет. Да и что он может ещё сказать? Это была чистая правда. Он хотел Минако и ради достижения своего желания блондин был готов на всё.        — Разговор, а потом секс? Согласна, Айно? — выплескивать кишки наружу было опасно, но раз она хотела поговорить, то стоило попробовать.        На мгновение Минако одолевает удивление и стеснение. Изо всех сил девушка старается не смотреть на Ятена, но проигрывает себе же.        — Разговор о нас? — слова слетают с губ, и Минако мысленно даёт себе оплеуху.        Очертив девушку очередным недовольным взглядом, мужчина остановился на глазах и пристально смотря в них, сказал абсолютно спокойным и ровным голосом: — О нас! После всего, что случилось, и перед тем, что случится, мы должен расставить все точки над «и».        Вот он, момент, когда ей позволено вылить все накопившиеся мысли и боль, что отдается адской пульсацией в измученном разбитом сердце. Звучит привлекательно и заманчиво, но Минако давно прошла этот урок: Ятен никогда не бывает честен. Поэтому она одаривает его фальшивой улыбкой, заведома соглашаясь с тем, что он будет врать и манипулировать их прошлым, не стесняясь повторно разрушить её хрупкий разбитый вдребезги мир.        — Присаживайся, я не кусаюсь, — заинтересованным взглядом глядя на раскрасневшуюся девушку, с хитрым оскалом предложил Коу.       — Я не позволю себя укусить, — тихо, стиснув зубы, чуть ли не шёпотом ответила она, присаживаясь на соседнее кресло. — Вот, держи допинг для храбрости, — недовольно пробурчала Минако, с отчётливым звоном ставя хрусталь на деревянную поверхность.       Гневно морща лицо, он сдержался и не ответил, решив не тянуть с разговором.        — Я ведь каждый день по тебе скучаю, Айно…, — пряча ухмылку за стаканом сказал Ятен, сканируя её реакцию. Это была чистая правда, но он знал, что девушка никогда не догадается о его истинных чувствах. Он ощущает, как былая ярость сменяется на мгновенную тоску по её прикосновениям, напрягает руки, моля дать ему возможность пережить гудящую в сердце боль.        — Зачем ты врешь? — она приподнимает подбородок чуть выше, ощущая, как в глазах сверкают первые мелкие слезинками.        Он устало вздыхает, зачем-то проводя ладонями по щекам.        — Это правда. Я часто вспоминаю наши вечера, спонтанные поездки, ночные походы в ближайшее кафе за суши, — тихо, почти шепотом, ответил Ятен.        — Какой же ты фальшивый, — гнев блондинки умножается в разы с каждой секундой. Её кулаки то сжимались, то разжимались в попытках укротить это состояние.       — Почему ты мне не веришь? — он широко улыбнулся. Минако подхватила эту улыбку, растягивая губы в ответ.       — Потому что ты - мерзавец, — она дразнит его, прекрасно зная, что он это любит.       Ятен хмурит брови, принюхиваясь к алкоголю в стакане. Немного посмотрев на него, он опрокинул всё до последней капли в рот.       — Я всегда тебя буду любить…, — он даже на нее не посмотрел.       — Господи, я же попросила быть нормальным хотя бы недолго, — измученно выпалила она. Знакомая ей злость поднялась к горлу, намекая что сейчас не время. Он замечает, что девушка сбита с толку, судя по тому, как она смотрит в его глаза — словно проверяет, нет ли признаков сотрясения мозга.        Её губы изгибаются в злорадной ухмылке. Единственное желание, которое испытывает Минако в эту секунду, это набрать полный рот слюны и плюнуть прямо ему в лицо. Но она сдерживается, успокаивая себя тем, что скоро она сможет держать его в стальной хватке.        Она резко подскочила на ноги, подошла к окну. Чувствует его пристальный взгляд, устремленный в спину.        — Зачем ты себя так по-скотски ведёшь? — наконец выдавила она, глядя на своё отражение в стекле. Голос слегка сорвался, но она надеялась, что он этого не заметил.        — Потому что не могу иначе, — ответил блондин тихо, но твёрдо. — Ты же знаешь.        Девушка сжала ладони в кулачки, стараясь унять дрожь. Её глаза заслезились, но она сдержалась, не желая показывать свою слабость.        — Я предложила тебе помочь всем нам… Неужели ты не хочешь, чтобы все мы были счастливы? — спросила, повернувшись к нему лицом. Их взгляды встретились, и в его глазах она увидела ту самую боль, которая давно жила в её собственной душе. — Почему ты так всё усложняешь?        Ятен облизывает губы, как будто готовясь что-то сказать. Он задумался. Сердце больно кольнуло в груди, но Коу лишь рассмеялся коротко и сухо, почти беззвучно, говоря, что их прошлое — нелепая шутка, игра, иллюзия.         — Думаю с нас хватит, милая. Давай начнем с минета, — его глаза, яростные и одновременно полные боли, выжигали её насквозь. Он был на грани. Страх утратить контроль подкрался слишком незаметно.        Блондинка закрыла глаза, чувствуя, как в груди поднимается тошнотворная волна от его язвительности.        — Как скажешь, милый, — ответила Минако. Её голос звучал тихо, но каждый звук резал, как осколки стекла.       — Нахалка…, — пронеслось в его сознании, — Думаешь заставишь меня спасовать? Смотришь на меня своими огромными глазами, сексуально ухмыляешься. Неужели ты так легко отдашься, Айно?        — Не смею задерживать, — ответил Ятен, закинув обе руки за голову. — Расстегнешь ширинку сама или тебе помочь? — на его лице не было ухмылки или гневного взгляда. Нет. Только любопытство. Обжигающее нутро любопытство…       Она молча подошла, склоняясь над мужчиной. Протянула полный бокал виски, предлагая выпить. Не отрывая взгляда от неё, Ятен осушил бокал, отдавая его назад пустым. Мгновение, и Минако превратилась в настоящую искусительницу. Она слегка огладила свои округлые бедра, закусила губу. Наклонилась ближе к Коу, специально срывая ему крышу своим откровенным декольте.        Он перестаёт дышать, застывает, теряя дар речи. Моргает, боясь, что увиденное окажется галлюцинацией. Но нет, она здесь. Смотрит свысока на него, соблазнительно улыбаясь. Её улыбка становится шире, когда зелёные глаза вспыхивают и начинают темнеть.       — Перестань медлить, Айно, — медленно произнес блондин, поднимая руки и очерчивая пальцами упругую девичью грудь.       Минако садится сверху на мужчину и начинает игриво расстёгивать его зелёную рубашку.         — Ты честно хочешь меня? — а вот и тот самый шёпот, от которого всё тело девушки покрывается мелкими мурашками.        Она обнимает его за шею. Их глаза встречаются, и через несколько секунд девушка дарит ему легкий целомудренный поцелуй.        — Пусть это будет моей тайной…       Младший Коу закрыл глаза. На его лице мелькнула боль, которую нельзя спрятать даже за самой едкой язвительностью. Доказательство, бегающие под кожей и орущие о том, как он в ней нуждается разрывает внутренности.       — Она была лучше? Молю, скажи честно, — глухо спросила девушка, поворачивая голову так, чтобы чувствовать его дыхание на щеке. И соблюдая главное правило — не смотреть ему в глаза.        — Я просто люблю разнообразие, — честно прохрипел он ей на ухо, пуская по телу дрожь.       Ятен отступает от своих правил. Сдается, не завершив первый раунд. Проигрывает в игру, в которой всего пара уровней. Его зелёные глаза встречаются с её голубыми. Зрачки обоих в ту же секунду увеличиваются раза в два. Он гипнотизирует своими змеиными, она же притупляет его бдительность и позволяет ему думать, что он всё ещё способен победить.        Она вильнула бёдрами, задевая стояк. Он ошеломлён. Дыхание снова сбивается, заставляя тело гудеть.        — Позволишь мне сегодня быть сверху? Хочу иметь тебя, как она…, — прошептала Минако, чтобы выбить у него почву из-под ног.       Она обескуражила его настолько, что Ятен совершенно забыл, что хотел уложить её на спину.        — Я тебя блять ненавижу, Айно, — шипит мужчина, сильней вдавливая свои пальцы в девичьи бёдра. Её руки ползут по его телу и дышать становится сложней.       — Но я ведь тебе нравлюсь? — мурлыкает она и тянется к его губам. И сдается, жадно целует, переплетая языки, знакомя их, словно никогда раньше не знали друг друга.  Это опьяняло лучше любого алкоголя, дурманило разум, срывая все замки.        Разорвав поцелуй, оба делают глубокий вдох, наполняя легкие их общим дыханием, отчего начинает кружиться голова.        — Первый раунд за мной, солнышко, — шепчет он, запуская руку в её волосы.       — Нет, сегодня буду править балом я, — блондинка тихо смеется, обхватывая лицо Ятена ладонями и целует. Жадно, страстно и быстро, сильней припечатываясь к его телу.       Через минуту он почувствовал, как всё вокруг начинает плыть. Голова закружилась, а веки стали тяжёлыми.         — Что... что ты сделала? — выдохнул он, хватаясь за её плечи, надеясь убрать головокружение.         Она молчит, её взгляд скользит к его влажным от поцелуя губам. Её лицо меняется, и сейчас она стерва готовая к мести, а не обычная девушка, которую он когда-то уничтожил.       — Прости, — сказала тихо блондинка, поддерживая его голову, чтобы она мягко опустился на диван.         Ятен хотел что-то сказать, но слова уже не поддавались. Последнее, что он почувствовал, перед тем как провалиться в сон, — это тепло её рук и аромат её волос, которые коснулись его щеки.       Смотря на его умиротворённое спокойное лицо, Минако чувствует себя по-настоящему пустой. Она начинает винить себя за то, что когда-то влюбилась в этого мерзавца, что всё ещё поддаётся его манипуляциям и не может здраво мыслить рядом с ним.        — Вот ты и попался, Ятен, — твёрдо проговорила девушка, поднося телефон к уху.       Потребовалось не более пятнадцати секунд, чтобы человек на другом конце линии принял вызов. Отложив телефон в сторону девушка поднялась с мужчины и устало плюхнулась в кресло. Было больно, очень, но стоило двигаться вперёд.        Сейчас, Минако, как никогда ранее, осознавала, что жизнь состоит из мгновений. Прошлое, которое так хотелось забыть. Будущее, в которое она смотрела с волнением. Но чтобы взглянуть вперёд хотя бы с малейшей надеждой, было критически необходимо разобраться с проблемами здесь и сейчас. Ведь без настоящего не будет будущего, поэтому, как бы сейчас ей не было тяжело, она знала, что скоро обязательно станет легче…

***

      Минако зашла в ванну, но так и остановилась в проёме, прислонившись к дверному косяку плечом. Она повернулась, сложив руки на груди, и недовольно уставилась на мирно спящего Ятена в её постели.        — Чёртов ублюдок, — прошептала тихо себе под нос, устало прикрывая веки. Она ненавидела его за то, что он подарил ей лишь подкожные шрамы и отчаяние, ощущение которых усугублялось депрессивной безысходностью и апатией. Невидимые шрамы ныли, усиливая головную боль и без того измотанной блондинки.       Повторно выругавшись себе под нос, покачиваясь, она закрыла двери в ванную и включила теплую воду, желая смыть с себя сегодняшний неприятный вечер. Девичьи руки, казалось, вечно залитые её фантомной кровью, безвольно опустились вдоль тела. Большие голубые глаза, полные слёз, смотрят в зеркало, ища в отражении знакомые черты лица. Но на неё смотрит другая девушка, другая Минако, ставящая навсегда жирную точку в этих отравляющих отношениях.        Отчаянный блеск, увы, помутневших лазурных радужек, взгляд, полный нескрываемой боли, очерчивает поникшее, некогда светившееся радостью и счастьем лицо. Слова, сказанные сегодня Ятеном, звучат в ушах, вызывая нелепый смешок.        — Я всегда тебя буду любить…       Его тихие, но до безумия жгучие слова скребутся в сознании, подобно серым крысам, что нашли полуживую плоть и не оставляют ей шанса на спасение, забвение, да, и спокойную жизнь на ближайшее будущее, хотя, возможно, и всю жизнь.        Девушка медленно подошла к ванной, присела на край, опустила руки в теплую воду, наблюдая, как тонкая струя растворяет капли ароматного масла. В памяти ещё горело его лицо, глаза, слова, которые так бездушно легко и холодно вновь разбили её сердце, обнажая глубокую рану. Эта знакомая боль накатывает волнами, не давая дышать, и каждый вздох отзывается острым уколом где-то в груди.       Скользнув в горячую воду, она закрыла глаза, позволив себе раствориться в приятном тепле. Вода мягко обнимала её, согревала, омывала следы слез и горечи, пытаясь забрать с собой все раны и отпечатки прошлого. Айно отчаянно хотела отпустить боль, выдохнуть воспоминания и тяжесть разочарования, но в каждом мгновении тишины слышала его голос, ощущая, как её сердце снова и снова разбивается, оставляя только пустоту и ускользающие тени их совместного былого счастья.       Минако откинула голову на мраморный бортик, не сдерживая стон отчаяния. Капли воды ритмично падали из плохо закрученного крана, создавая монотонный звук, подобный секундной стрелки, что затягивает её глубже в жгучую боль одиночества. Лежа в ванне, она ощущает, что напряжение в голове плавно исчезает, словно растворяется вместе с паром, поднимающимся от горячей воды.        Их отношения давно превратились в руины. Руины, на которых никогда не построить счастье. Она пыталась продолжить жить дальше без него, но вновь выбрала путь краха, приехав в Калифорнию, заведома зная, что будет не легко.        — Ты так слаба…, — шепчет себе Минако, чувствуя как новые слезы жгут глаза.        Осознание, что время не лечит, а лишь учит скрывать боль от мира, больно режет сознание, совсем не щадя. Мышцы сжимаются спазмами, а конечности судорожно дёргаются. Руки сотрясает крупная дрожь.       — Ненавижу…, — шепчут девичьи уста в пустоту.        Она опустилась глубже, позволяя теплой воде мягко окутать плечи и шею. Воздушная лёгкая мыльная пена скрыла женское тело от окружающего мира, словно готовая унести её боль и тревогу вместе с тонкими, исчезающими пузырьками. Петля отчаяния перестаёт затягиваться вокруг шеи. Становится немного легче…       Глубокий вдох и не менее глубокий выдох…       Она провела рукой по воде, наблюдая, как волны с пеной расходятся от её пальцев, касаясь кожи, как прикосновение, которого ей всегда будет не хватать.        — Я каждый день по тебе скучаю, Айно…, — ласковый шепот Ятена, звенящий в сознании, пронизывает всё её тело.       Тоска и ненависть более не притупляются теплой водой. Новый виток боли, словно острый осколок, режет без наркоза. Прикрыв глаза, она видит его образ, слышит его слова, ставшие приговором. Каждый вдох Минако был полон горечи и безысходности, пропитанный остатками её собственных разочарований.       — Ты ведь забудешь его, да? — собственный голос в голове звучит жалко.        Безгранично печальный взгляд скользит по воде. Сейчас Минако хотела просто скользнуть с головой под воду, позволив себе уйти в безмолвие, в эту густую, почти неживую тишину, где можно было спрятаться от всего мира и не слышать, не видеть, а главное — не чувствовать. Хотелось просто забыться, хотя бы на мгновение раствориться в этой пене, в невидимых объятиях воды, потерять себя в мягкой пустоте, где не будет больше ни боли, ни любви, ни её разбитого сердца. Но разве это поможет забыть Ятена?        Что-то внутри словно сжалось, не давая успокоиться и взять себя в руки. А слова Ятена вновь набатом принялись повторяться в голове, нагоняя тоску:       — Я каждый день по тебе скучаю, Айно…       В душе давит тяжёлое смятение и боль вперемешку с полным бардаком мыслей.       Блондинка сделала глубокий вдох, чувствуя, как грудь заполняется воздухом до отказа, и, закрыв глаза, погрузилась под воду. В голове зазвенела пустота, резкая и безмолвная, оставляя весь мир снаружи, за поверхностью тихой, недвижимой воды. Чувствует, как грудь сжимается в болезненной попытке удержать в себе воздух, а сознание желает отпустить, освободиться от этой невыносимой тяжести, что тянет её ко дну.       Секунда, две, и боль в груди стала физической, реальной, почти осязаемой. Она закрыла глаза, и в темноте за веками видела лишь лицо Ятена, его холодный, ядовитый взгляд, который когда-то был её вселенной. Эта мысль снова пронзила её, сжала в горле. Блондинка ощутила, как волна отчаяния накрывает её с новой силой, а тишина вокруг становится её единственным утешением. Секунды тянулись, медленные, как вечность, пока её сердце не забилось слишком быстро, слишком требовательно, напоминая, что внутри неё ещё теплится жизнь, а дыхание её рвётся наружу. Внезапно её тело инстинктивно заставило подняться, пробиться сквозь воду, вдохнуть воздух в полные боли и разочарования лёгкие.       Девичьи плечи сотрясло беззвучное рыдание, а вода стекала по лицу, скрывая слёзы, смешиваясь с пеной. Да, она разбита, вновь…       Их история с Ятеном пролетела моментально. Он совершил множество ошибок, словно их отношения были черновиком, где он позволял жить себе как хочется, не придавая значения её чувствам. Каждый гневный, импульсивный шаг, каждое острое слово оставляли след в душе Минако, словно размазанные чернила, которые уже невозможно стереть.        Она желала кричать, убиться, забыться. Быть может, всего лишь вновь влюбиться…       А дальше?        Страдания, мрак, пустота и одиночество. И путь, который пока не известно, куда приведет…