Раут багрового листопада

Даты балов уже афишировали, а юный помещик только только научился двигаться правильно, плавно, элегантно. Казалось, что этого достаточно, но сам Антон понимал, что если не довести все движения до идеала, то о нем могут пустить не лестные слухи. Вечереть начало раньше, ведь уже август. Зал с зеркалами, освещенный свечами, одновременно манил уютом и пугал своей атмосферой. Настало время работы в паре, ведь приближается званый ужин у Кузнецовых, партнёров по бизнесу и друзей семьи. Да и матушка пытается свести Ирину Валентиновну с своим сыночкой. Всем выгоден этот брак, но с самого детства, Антон не проявлял интереса к девушке. Пока 8 летняя Ирина гуляла по саду с гувернантками и нянечками, Антошка ловил сверчков, бил палкой кусты крапивы и играл в гусаров с старшим братом Ирины, Станиславом. Арсений Сергеевич положил руку Антона себе на талию. - Ведите, Антон Андреевич. Антон сосредоточился на ногах, ведь наступить на ногу педагога равноценно дополнительным 3 часам занятия. - Антон Андреевич, так не пойдёт, Вы весь зажат. Смотрите мне в глаза и не отвлекайтесь. Я поведу, а Вы старайтесь чувствовать каждое моё движение. Антон кивнул, но тут же вздрогнул, покрывшись мурашками. Синие глаза с широкими зрачками, будто с каждой секундой становились темнее, а сильные длинные пальцы сдавили талию, чуть ли не заковывая в плотные объятья. Юноша боялся выдохнуть, ведь учитель усердно прижал его корпус к себе. Не сделав и пары шагов, Арсений остановил юношу. - Уважаемый... Так не пойдёт. Вы весь пережатый, дерганый и совершенно не чувствуете ритм. Антон смотрел стеклянными глазами, все не решаясь вдохнуть. Отпустив юношу, педагог зашёл за его спину. Ловкие пальцы, словно тысяча мелких иголок касались зажатых мышц А.А. Размяв плечи ученика, А.С. усадил его на пол, продолжая растирать спину и руки подопечного. - Антон.. Вы будто не здесь, все хорошо? Спросил учитель не отрываясь от пропотевших лопаток А. А. -А... Да, все в порядке, не переживайте... Просто думаю о том, что... Антон прервался на сдавленный стон, когда пальцы брюнетка добрались до запястья. - Когда Вы умудрились растянуть запястье? Падали? - Оно с утра ноет. Скорее всего отлежал во сне или ещё что. - Вызывает дискомфорт? - Только когда надавливаете. - Хорошо, тогда до конца занятия я веду Вас. В ванне подержите запястье в тёплой воде и смажьте травяной мазью. Антон вздохнул и поднялся на ноги. И снова мурашки от прикосновений учителя к ребрам. Юноша пытался не выказывать смущения или иных эмоций, но ехидная улыбка учителя на почти бездвижных, равнодушных губах вызывала смешанные чувства. Постоянные остановки не давали особой передышки, ведь Арсений Сергеевич то и дело добивался от шатена тактичных, плавных движений, но совместить пока не получалось. Учитель достал метроном. Установив его у окна, А. С. попросил Антона посидеть и послушать. Юноша постукивал пальцами в такт, пытаясь не думать о пожирающих зрачках, что сверлили душу. Антон встал, проигнорировал очередной марафон мурашек и закрыл глаза. Доверившись учителю и ориентируясь на слух, пара начала вальсировать по залу. Мысли Антона путались, ведь с закрытыми глазами не только слышишь лучше, но и чувствуешь. Каждый вдох учителя, поворот, движение руки по ребрам... Из мыслей Антона вырвал тёплый поток воздуха, обжигающий губы. Юноше показалось, будто учитель настолько приблизился к его лицу, что именно его пылкое дыхание обожгло кожу. Резко открыв глаза и запнувшись, юноша упал, повалив на себя учителя. - что случилось? Недоумевая спросил педагог, ненадолго зависнув над лицом шатена. - я.. Ну... Не успел юноша ответить что-то внятно, как голубая искорка мелькнула перед зрачками и исчезла где-то в вышине. Встав, Арсений протянул руку, ожидая ответного движения. Однако А.А. сидел как заколдованный. Арсений прошёл выключать метроном, в то время как только глазные яблоки Антона двигались. Он не то яростно, не то страстно, не то растерянно рассматривал тело учителя. Ранее он не видел его с такого ракурса. Подтянутые, жилистые ноги, крепкая спина и обворожительная... - Антон Андреевич... Идите отдыхать, вы будто не в себе. Вы хоть не поранились? - а... Да нет, все в порядке...спокойной ночи Полный мыслей, Антон никак не мог уснуть, хоть и чувствовал зверскую усталость. Спустившись в сад, залитый лунным светом, юноша присел в ротонде. Тёплый влажный воздух слегка будоражит легкие, посвистывание ночных птиц навевает дремоту. Так юноша и задремал под трели соловья, ближе к рассвету. Проснулся юноша на руках танцора. Тот спустился в сад для зарядки и пробежки, но завидев Антона в одном халате, решил отнести его в спальню, пока не проснулись обитатели дома. Юноша инстинктивно ухватился за плечи Арсения, сильнее прижимаясь к его груди. - доброе утро Антон Андреевич С заботой в голосе, но все с той же ухмылкой на устах, произнёс мужчина, занося юнца в комнату. - и Вам доброе утро.. Ответил юноша падая с рук на беленые простыни. - Вы встанете сейчас или поспите до положенного времени? - пожалуй ещё полежу... - хорошо... Ответил, покидая комнату, Арсений. Пытаясь спрятать смущенное лицо под подушкой, Антон уже совсем не понимал какие эмоции испытывает к этому на первый взгляд надменному нарциссу с вороными бровями, что иногда прячут ехидные искры оттенка индиго. За завтраком Арсений был удивительно молчалив. Лишь раз напомнил время занятия и покинул столовую. Все ещё в замешательстве, юноша натянул невозмутимое выражение лица и вошёл в репетиционный зал. - Антон Андреевич... Извините за вопрос, но что Вы делали ночью в саду? - мне не спалось, вот вышел подышать воздухом и уснул... - Попрошу Вас быть впредь внимательнее. Вы меня изрядно напугали. Смущенный ситуацией шатен, нервно сглотнул и приступил к танцам. Хоть он и пытался не думать о произошедшем, но сосредоточиться не получалось. Арсений вздохнул и сказал: - Дорогой мой, что вас так терзает? - Да по правде, сам не знаю... -... Знаете... Танец это средство передачи чувств и эмоций. Пусть без пластики и ритма, но постарайтесь выплеснуть то, что Вас так тревожит... Антон хотел было попытаться, но занятие прервал дворецкий. Юноша с отцом срочно поехали в город. Антон думал, что развеется, но место преступления не лучший антураж для медитации. Лавку недалеко от центра ограбили. Убыток не большой, но все же неприятно. Пользуясь случаем, Антон ускользнул и в компании дворецкого начал гулять по мостовым Петербурга. Полюбовавшись видами и получив внимание юных дам, что все как одна зачесаны, разодеты и в компании гувернанток, А. А. вернулся в поместье к ужину. Вернувшись к танцам, Арсений спросил: - Ну как, развеялись Антон Андреевич? - Вроде да... Арсений Сергеевич, потерпите мою импровизацию? Хотелось бы выпустить накопившееся... - хорошо Сдержанно, но с пониманием ответил тот. Антон начал двигаться слегка рвано, шустро, напористо, что дуновения от его движений погасили пару свечей, погружая окружение в сумрак. Антон бесновался в творческом порыве, пока не погрузил зал почти в кромешную тьму. То-ли по случайности, то-ли от куража, Антон прикоснулся к шее Арсения и резким движением вздыбил ему волосы на затылке. Арсений рефлекторно схватил юношу за запястье и притянул к себе. В мраке, освещенном лишь тусклой луной за окном раздался сдавленный, скулящий стон юноши. Он почти мгновенно стих, ведь уста Антона оказались заняты волнующим дыханием его учителя. Лёгкое прикосновение губ и удар статического электричества выбили Антона из последних остатков здравомыслия. Юноша поддался эмоциям и случайное соприкосновение переросло в полную гормонов баталию языков, уст, неб. Арсений отпустил запястье юноши, предполагая, что тот отстанет, но Антон повис на шее ненавистного учителя, пожирая его губы. Когда к Антону начало приходить осознание, тот умерил хватку и вскоре багряный скрылся в своих покоях, сгорая от страсти и стыда... Что же касается Арсения... Естественно он не был готов к столь бурному проявлению эмоций, однако, в глубине души он желал этого, ведь ласково холодные, зелёные глаза покорили его ещё с порога в тот жаркий июльский день. Полный впечатлениями, учитель направился в библиотеку, потом в ванную, затем в сад... Однако чем бы он не пытался себя занять, как и его ученик, не смог уснуть.