Раут багрового листопада

-Не спится, Антон Андреевич? Голос учителя разорвал тишину и вырвал Антона из его мирка подсознания. Рывком юноша сел и, приобняв свои колени, повернулся к тёмному дверному проёму, где прислонившись к косяку, стоял Арсений. Кудри шатена отливали серебром, ведь постель юноши освещала луна. Тусклый, бледный, холодный свет ласково обрисовывал его силуэт . - да...бессонница. А Вы почему не спите? Выдавил из себя Антон. - думаю о Вашем поведении... - пожалуйста, простите. Я не хотел...вообще хотел, но не хотел Вас оскорбить... Арсений сел на край кровати, взяв больное запястье Антона с заботой и нежностью. - так Вы этого хотели? Почти равнодушным тоном спросил учитель, натирая травмированную руку травяной мазью. - да... Не знаю, что на меня нашло, простите... - за меня не переживайте. Вам не обидно, что отдали первый поцелуй мне? - нет... А, как Вы это поняли? Слегка хихикнув, Арсений отпустил запястье юноши и сел ближе к нему. - Зелено, молодо и совсем не опытно. Антон смутился и спрятал лицо на своих поджатых коленях. Арсений начал гладить господина по затылку, пытаясь снять неловкое смущение с лица юноши. - Антон Андреевич, посмотрите на меня, пожалуйста. Антон поднял голову и увидел синие глаза впритык. Нежно поглаживая шею и затылок ученика, Арсений втянул его в сладкий, плавный поцелуй. Прервав секундное оцепенение, юноша ответил, притягивая торс танцора к себе. Растворившись в объятьях старшего и пропитавшись прикосновениями его губ, Антон преисполнился томной негой. По его просьбе, Арсений лёг рядом с ним, укрывая юношу бархатным теплом своего тела. Отстранившись, молодые люди ещё долго смотрели друг другу в глаза. Смущение сменялось желанием и не ловкостью, но уже было как-то наплевать. С слегка искусанными губами, Антон уснул крепко и безмятежно. Арсений же, покинул его комнату с первыми лучами солнца. Сегодня тренировок не было. Педагог уехал в театр по делам, а юноша отсыпался. Встретились любовники за обеденным столом. Арсений невозмутимо общался о делах с родителями, пока заспанный сыночка ковырял ложкой суп. Отобедав, юноша направился в библиотеку. Прочитав уже страниц 200, он надеялся, что учитель навестит его. Не дождавшись, Антон выглянул в коридор, где неподалеку стоял объект его обожания в компании не равнодушной горничной. Милое хихиканье в конце коридора вызвало новое чувство, до этого момента не знакомое Антону. Демонстративно хлопнув дверью библиотеки, он вернулся к чтению. Не прошло и пары минут, как его посетил Арсений. - что-то не так, Антон Андреевич? Спросил тот, положив руку на плечо юноши. - интересуюсь узнать, чем ты там занимался с этой толеранткой? - уже на ты...как скажете...скажешь. Её рассмешили мои слова про придворных французов. А так, я попросил её подать сегодня вино хорошей выдержки. - с чего бы вдруг такое желание? Равнодушно произнёс Антон, перелистывая страницу. - с того, что хотел отдохнуть в выходной и почитать тебе стихи перед сном. Антон приподнял бровь, встречаясь с добрым, но нахальным взглядом Арсения. - Тоша, не ревнуй... - Цыц, не дай бог кто-то узнает, что... Пару прервал стук в дверь. Дворецкий сообщил о прибытии Станислава Валентиновича в гости. Спустившись вниз, Антон решил отыграться и встретил друга детства крепкими объятьями. Весь вечер юноши мозолили глаза Арсению, но тот не проявлял никаких эмоций, изредка поддерживая беседу. Уже ближе к ночи, когда гость покинул поместье, Антон вернулся в свою комнату и увидел Арсения. Как он и обещал, на столе стояли хорошее вино и сборник иностранных стихов. Арсений с каменным лицом подошёл к Антону, слегка прижал его к стене, параллельно закрывая дверь на замок. - что ты задумал? - сам же сказал, что никто не должен знать, вот и решил подстраховаться, чтобы никто не мешал. Арсений наполнил бокалы и протянул один ученику. Тот выпил залпом и поморщился, ведь ранее не пробовал алкоголь. Арсений лишь ухмыльнулся, оставил гореть одну свечу и сев на подоконник начал читать. Тонкие лучи, угасающей луны, освещали чистое летнее небо и страницы через узкую щель между штор. Большая часть стихов была на немецком, но в речи не было слышно акцента. Казалось бы грубый на слух язык лился плавной рекой, описывая признания в любви и душевные терзания поэтов. Антон заслушался лёжа на кровати, томно вздыхая на словах о неразделенной любви. Так прошёл час, второй. Изрядно пьяный Антон, взял Арсения на руки и пересадил с подоконника на кровать. Сборник стихов остался на подоконнике, в то время, как комнату наполнили тихие вздохи мужчины, подчиняющегося своему любовнику. Долгие поцелуи смешались с поглаживаниями, однако, когда Антон прикоснулся к паху учителя, тот одернул его руку. - не спеши. Я не хочу, чтобы это случилось только из-за того, что ты пьян. Антон был слишком взволнован телом учителя, так что не собирался останавливаться. После пары минут активных домогательств, Арсений сдался. - ладно...я удовлетворю тебя, но иметь тебя не буду. Антон не то смутился, не то разозлился, но расслабленно распластался по площади постели. Оставив юношу в нижнем белье, Арсений начал свои развратные действия. Оставляя влажный след от мочки уха до пупка и пару красных полос на груди Антона, Арсений начал поглаживать достоинство юнца. Заткнув тому рот поцелуем, чтоб не стонал так громко, принялся ублажать чресла А.А. ловкими, длинными пальцами. Спустившись ниже, учитель продемонстрировал мастерство своего языка. Смущенный Антон не мог смотреть ему в глаза в этот момент, испытывая стыд и наслаждение. Спрятав лицо за подушкой, юноша начал стонать. - Тише... Пробурчал, оторвавшись, Арсений. Закончив дело, Арсений ушёл в ванну. К его возвращению, Антон уже сладко спал. Поцеловав любовника в лоб, Арсений прибрался и не оставляя напоминаний о себе, ушёл спать.