Осколки разбитого лета. Улыбка будущего

— Пообещай мне кое-что, — просит Паудер, смотря на рыжеволосую девочку, что сидит рядом с ней. Познакомились они всего пару лет назад. И не то, чтобы их знакомство прошло как по маслу. Сельвия тогда ждала, пока её родители заключат какую-то сделку, потому была предоставлена самой себе. Пока не наткнулась на Паудер, начиная с ней разговор больше со скуки, нежели действительно заинтересованная в знакомстве. Ни друзей, ни подруг у самой Сельвии не было, да ей тогда казалось, что они и не нужны ей вовсе. Вот только Паудер даже и не заметила истинных намерений девочки, легко отвечая на все расспросы и искренне улыбаясь. У неё самой подруг не было. Только Экко, но тот больше походил на очень хорошего приятеля, но никак не на друга которому можно всё доверить. А Вай… Вай была сестрой. Старшей сестрой, которая считала, что она в ответе за всё и вся. Вот только чем больше они находились рядом друг с другом, тем меньше друг другу нравились. Сельвия казалась слишком высокомерной и заносчивой, и спустя пару минут Паудер всё-таки даже поняла то, что весь этот разговор затеян от скуки. А спустя ещё пару уже боролась с желанием придушить новую знакомую. Потому всё представление о ней совершенно испортилось, а желание дальше общаться пропало вовсе. А Сельвии девочка казалась слишком искренней и наивной, преисполненной любовью к этому миру. И к своей старшей сестре. Как будто она живёт не в Зауне, а в каком-то другом городе. Ну или вечно носит розовые очки, не понимая, что дела обстоят намного хуже, чем кажется. Так что ещё раз общаться желания ни у кого не было. Вот только родители Сельвии были слишком частыми гостями “Последней капли”, вечно заключая новые сделки. Потому и девочки пересекались довольно часто. Сначала Паудер вежливо и сдержанно отвечала на всё, что говорила Сельвия, желая только того, чтобы та поскорее убралась отсюда. А та только забивала время. Да и, кажется, ей безумно нравилось язвить и раздражать. Вот только чем дольше это всё длилось, тем больше девочки привыкали друг к другу. Разговаривали, делились чем-то. И понимали, что их суждения друг о друге были очень поверхностными. И чем дольше они общались, тем больше их несносные характеры переставали казаться такими уж отвратительными. И даже сами не заметили, как стали подругами. — Что? — спрашивает девочка, повернув голову к подруге. Выглядит она слегка раздражённой тем, что её оторвали от книги. Они вдвоём так часто сидели рядом, занимаясь своими делами. И обеих это более чем устраивало. — Что мы навсегда останемся подругами и никогда не бросим друг друга. Глаза Сельвии моментом округляются, сама она выразительно смотрит на Паудер, как на полнейшую дуру. — Ты хоть сама поняла, о какой ерунде ты просишь? — фыркает девочка, гордо задрав голову. А затем всё-таки произносит: — Разумеется, мы никогда друг друга не бросим. Обещаю. И, несмотря на то, что Сельвия старается вести себя так, словно ей это всё совершенно безразлично, Паудер всё равно прекрасно понимает, насколько важно самой девочке это обещание. Той просто нравится строить из себя слишком взрослую, слишком серьёзную и скучную. А эти выводы доказывает ещё и то, как Сельвия сама тихо уточняет: — А ты? — Я тоже обещаю, — сразу же улыбается, благодарно смотря на неё. Кажется, она хочет сказать ещё что-то, рассыпаться в благодарностях за это обещание, вот только сказать ей ничего не дают. — Ну всё, хватит строить эти свои щенячьи глазки! — возмущённо воскликивает девочка и тут же утыкается обратно в свою книгу под весёлый смех Паудер. Кажется, весь мир только что ушёл у неё из-под ног. Не осталось больше ничего. Девочку трясло от нервов, злости и обиды, от душащих её рыданий. А ледяной ливень только усиливал эту дрожь. Кажется, она в жизни ещё так громко и долго не плакала. Не было сил даже подняться, потому она продолжает сидеть в луже, не зная, что ей дальше делать и куда идти. Рядом не осталось никого, кто бы мог помочь. Все либо мертвы, либо бросили её. Паудер даже не слышит, как к ней кто-то подходит. Долго не замечает этого, пока не слышит холодный голос: — Где твоя сестра, девочка? Она сразу вскидывает голову, смотря на Силко сначала испуганными глазами и продолжая рыдать. Вот только это не страх из-за того, что рядом с ней этот человек; не из-за опасности, а из-за того, что она одна и понятия не имеет, что ей теперь делать. На Силко ей было совершенно плевать в тот момент. — Она мне не сестра, — выдавливает из себя девочка со всей злобой и презрением. Паудер даже не сильно помнит, что именно промелькнуло в её голове прежде, чем она кинулась на Силко, выбивая нож из его рук. Руководствовалась она соображениями мести и гнева, что переполняет её. Вот только, сбив мужчину с ног, она так и не смогла ничего сделать, ослабнув. Силко… Это он виноват, верно? Но не он её бросил, а бросила Вай. Потому Паудер просто продолжила рыдать, снова теряясь в действи. А тот словно угадывает то, что ей нужно, потому и тихо произносит, обнимая: — Мы им всем ещё покажем.

***

Кажется, этот всплеск эмоций отнял все силы, что ещё оставались у девочки. И из-за этого она всего через несколько минут просто уснула прямо на руках у мужчины. А тот понимает, что теперь уже не может взять и бросить её одну здесь. О том, что она может оказаться ему полезна, мужчина думает в самую последнюю очередь. — Обыскать здесь. Найти её сестру, — холодно произносит мужчина, а никто и не смеет перечить. — Севику отнести к Синджеду, пусть ей займётся срочно. Сам он сидит ещё немного, размышляя. Да уж, никогда он и подумать не мог, что жизнь может вот так круто повернуться. И что ему теперь со всем этим делать? Немного подумав, Силко решает, что для начала нужно вернуться в безопасное место. Всё-таки это не дело торчать неизвестно сколько под дождём. Да ещё и с маленькой девочкой на руках. А там он уже будет решать, что ему делать дальше. Всё равно плана получше нет. И не будет в таком напряжённом состоянии.

***

Сельвия несётся к месту взрыва. Она слышала о том, что Бензо убит, а Вандера похитили. Вот только не понимала, почему Паудер не пришла к ней? Обычно та сразу мчалась к подруге, стоило случиться хоть чему-то, что могло показаться девочке стоящим внимания. А после всех этих слухов, миротворцев, что продолжают ходить по Зауну, внезапно раздаётся оглушающий взрыв колоссальных масштабов, а это значит, что случилось что-то действительно ужасное. И судя по всему, взрыв шёл с заброшенного завода. Вот только с чего бы там чему-то взрываться? А значит там кто-то был. И от этих мыслей бросает в холодный пот. Потому девочка сразу бросилась в дом к Паудер, надеясь найти свою подругу там, вот только в доме никого не было, а это могло значить только то, что та могла быть на месте взрыва. У Паудер вообще была феноменальная способность влезать во всякую хрень начиная с уличной драки и заканчивая подрывом Академии Пилтовера. А между тем и сама Сельвия бросилась на место взрыва, надеясь как можно скорее отыскать Паудер. Сердце бешено стучит от ужаса. Сама она бледная, в глазах неподдельный страх за жизнь подруги. Кроме неё у девочки никого и не было, потому она просто не могла остаться одна. Слишком привязалась к ней. Так сильно, что больше не представляла своей жизни без неё. Ну жилось же ей нормально одной, какого чёрта она тогда полезла к Паудер? Сейчас бы не переживала так сильно из-за всего происходящего. Ведь одни только мысли о том, чтобы жить, как она жила до знакомства с Паудер, вселяют ужас. Девочка даже не знает чего боится больше: найти труп своей подруги или вовсе ничего не найти. Вот только, когда случается второе, она и не знает, что думать. Только мучается от неизвестности. Бросается то в одну сторону, находя трупы друзей Вай под грудой обломков; то в другую, находя труп Вандера. Ни Паудер, ни самой Вай нигде не было. И безумно хочется верить в то, что они просто сбежали, а не лежат где-то рядом под этими же обломками здания. Возможно даже вот здесь справа. Или вон там, чуть впереди. Правда, если Вай с Паудер удалось сбежать, то Сельвия понятия не имеет, где сейчас находится Паудер, а значит нужно её искать по всему огромному городу. Если она вообще жива. Потому что всё это лишь призрачные надежды. Где-то вдалеке слышатся переговоры людей, что прямо сейчас приближаются сюда. Мысленно пообещав самой себе, что она сюда ещё вернётся, Сельвия припустилась бежать, пока её не заметили.

***

Паудер чувствует под головой мягкую подушку, под пальцами ткань одеяла. Тепло, от которого становится совсем хорошо и спокойно. Создаётся впечатление, словно она дома. Девочка приоткрывает глаза, понимая, что она совершенно не знает, где находится. Здесь чужой потолок, чужой запах. И теперь её окутывает липкий страх. Вокруг царит полумрак. Похоже, чтобы и Паудер не тревожить, и в полной темноте не оставлять. Вот только эта неизвестность пугает до ужаса, заставляя сердце стучать так бешено, что можно почувствовать, как оно бьётся о рёбра. И никакой включенный свет её не спасает. И спустя несколько секунд девочка решает, что так больше нельзя. Нельзя лежать и гадать, где она, мучиться от неизвестности. Всё самое страшное уже произошло, хуже быть не может. Нужно действовать. Потому она резко подрывается на кровати и тут же морщится от боли в голове. Ныли и рёбра, руки, спина. Вчерашний взрыв дал о себе знать. Да ещё и глаза жутко слипались, жуткая слабость в теле из-за слёз, из-за вчерашней истерики. Наверное, вчерашней, если времени не прошло больше. Сколько она уже здесь? — Не дёргайся, себе же хуже сделаешь, — слышится ровный и спокойный голос. А Паудер резко поворачивается, снова морщась, и встречается с холодными и спокойными глазами Силко. И совсем не знает, что ей делать. Бояться его или всё-таки успокоиться. А может разозлиться? — Да не съем я тебя, — закатывает глаза мужчина, продолжая сохранять свой холодный тон. Даже впечатление создаётся, словно ему плевать. Девочка с недоверием смотрит на него пару секунд, а затем всё-таки ложится обратно на кровать. Вот только голову всё равно в его сторону поворачивает. Значит, всё, что произошло вчера всё-таки не ночной кошмар. Всё это было на самом деле. А значит, она действительно совсем одна, брошенная и никому не нужная. От этого снова становится трудно дышать, а к горлу подступает ком. Глаза моментально наполняются слезами. Силко замечает это практически сразу же, поджимает губы, понимая, что совершенно не знает, что ему сказать. Он никогда никого разбитого горем не утешал. Мог иногда просто сказать пару дежурных слов подчинённым, чьи коллеги погибли, однако не более. А что уж говорить про рыдающего ребёнка. Снова обнимать девочку и прижимать к себе он не собирался. Вчера это была просто нелепая случайность, были слишком неожиданные обстоятельства. — Скоро всё наладится, вот увидишь, — начинает Силко, чувствуя себя не в своей тарелке. И понимает, что его гипотетическим детям очень повезло, что они не настоящие. С такой-то поддержкой они бы повесились ещё лет в десять. А Паудер замирает, понимая, что рядом с ней находится человек, по вине которого умер Вандер. По вине которого всё это и случилось. И по идее сейчас она должна желать ему смерти, желать всего самого худшего. Вот только к собственному удивлению понимает, что не испытывает таких эмоций, у неё не мелькают такие мысли. То ли это потому, что Силко просто оказался в нужный момент рядом; то ли вся эта нервотрёпка окончательно выбила из неё все нормальные эмоциональные реакции. Девочка только забирается под одеяло ещё больше, словно желая спрятаться от ситуации. Вот только происходящее не страшный монстр из-под кровати, а реальные события и они никуда не исчезают от того, что ты прячешься под одеяло. От этого осознания слёзы становится невозможно сдерживать. Слишком много тяжёлых осознаний и траурных мыслей за один день. Даже за несколько минут. И вскоре со стороны девочки начинают доноситься тихие всхлипы. Силко поджимает губы, а затем медленно кладёт руку на голову Паудер, поглаживая её по волосам, понимая, что слушать его она сейчас не будет. Никакие убеждения в том, что всё наладится, ей сейчас точно никак не помогут, ведь она попросту в них не поверит. Потому стоит предпринять какую-нибудь другую попытку успокоить её. Боже всемилостивый, прямо сейчас он сидит и пытается успокоить девочку, которую растил Вандер. Он должен её ненавидеть, показывать своё презрение, но никак не жалеть и сочувствовать. И уж точно не должен был брать к себе, заботиться. Никто из них не следил за временем, потому никто и не знал, сколько они так просидели. Всхлипы девочки постепенно начали затихать, а сама она переставала трястись. — Спасибо, — наконец слышится тихий шёпот Паудер. "Как будто я мог просто так кинуть её там. Я, конечно, человек не самого мягкого характера, но и не чудовище" — думает про себя Силко, но вслух предпочитает неоднозначно хмыкнуть. — За то, что остались со мной и успокаивали, — так же тихо поясняет девочка. — Поверь, мне самому перспектива работать под назойливые рыдания не кажется такой уж заманчивой, — Силко старается сохранить лицо, напоминая, что не должен относится к ней слишком хорошо. Её растил Вандер. Вот только этот глупый ребёнок не воспринимает это как колкость в свой адрес, потому слышится тихий смешок с её стороны. А Силко только и может тяжело вздохнуть, уже сейчас понимая, что ему придётся тяжело. — Как тебя зовут? — Джинкс, — после заминки отвечает девочка.

***

— Не смешно вообще-то! — запальчиво бросает Паудер, обиженно смотря на подругу. — Ещё как смешно! — отвечает Сельвия, даже не пытаясь прекратить смеяться. — Джинкс! Это же придумать надо! — Прекращай ржать, — девочка толкает подругу под рёбра, заставляя ту ойкнуть от боли. — У меня, между прочим, моральная травма. — Ага. По тебе видно, как ты убита горем, — подруги обмениваются язвительными улыбками, а затем Сельвия всё же подытоживает: — Но имечко можно было себе и получше выбрать. Тебе же так до скончания века ходить. И не дай бог ты станешь известной, тогда все вообще тебя именно так и запомнят. — Ой да заткнись ты, — беззлобно ворчит Паудер. Той же ночью, когда Силко оставил её без присмотра, она улизнула. Сбежала к Сельвии, чтобы показать той, что жива и в относительном порядке. Если так вообще можно сказать. Потому что девочка и сама не особо поняла, как вообще смогла добраться до дома подруги. Её трясло от переизбытка эмоций и слёз, что снова и снова лились у неё из глаз, стоило ей только успокоиться. А уж тем более, что дом, в котором живёт Силко располагается совершенно в другом месте, потому и дорога была незнакомая. С помощью одного только чуда, Паудер всё-таки добралась до дома подруги. Кое-как, довольно невнятно пересказала всё, что случилось, вечно прерываясь на всхлипы. Девочка так и прорыдала ещё одну ночь на коленях у подруги, пока та обнимала её, прижимая к себе. Сельвия вообще не говорила ни слова, не зная, что вообще можно сказать. И не уверенная, стоит ли. Прижимала к себе подругу так бережно, словно та могла в любую секунду исчезнуть — не могла поверить, что Паудер всё ещё жива. На протяжении двух недель все эти вылазки оставались незамеченными. Наверняка все считали, что той просто больше не к кому сбегать, потому даже и не ждали побега. Тем более не в таком состоянии, в каком находилась девочка все эти две недели. Что ей было только на руку. Сначала Паудер вечно пребывала в подавленном, апатичном настроении. Сельвия поначалу пыталась хоть как-то подбодрить подругу, однако позже поняла, что это бесполезная затея, потому просто была рядом. Постепенно девочку всё это отпускало. А может, Паудер просто нашла способ с этим бороться, но не говорила, какой именно. Кошмары не прекращались, мыслями она иногда возвращалась к случившемуся, однако теперь не так убивалась по этому поводу. И могла рассказывать хоть что-то нормально. Ведь раньше мысли цеплялись за любую мелочь, причиняя боль. И Сельвия не могла с точностью сказать, рада она тому, что происходит, или нет. Ведь, с одной стороны, у Паудер всё начало приходить в норму. С другой стороны, если вспомнить, как она дорожила Вай, то становится совершенно непонятно, почему её так просто это отпустило. Почему она так быстро приняла это предательство. И только через некоторое время до Сельвии дошло, что Паудер было намного удобнее свою тоску превратить в ненависть. Но об этом та всё равно слишком мало говорила. Может, она просто закрылась в себе, не желая показывать, что происходит на самом деле. И именно это и пугает. Вот только лишний раз расспрашивать она не собирается, решая, что, если Паудер сама захочет, то расскажет. Девочка даже о Силко смогла нормально рассказать. Сельвия вообще не разделяла общего настроя подруги касательно этого мужчины. Если та была благодарна ему, потому и относилась к нему более менее лояльно, желая узнать его получше; то Сельвия же наоборот злилась, обвиняла во всех грехах мира именно Силко, твердила, что ему нельзя доверять и что он обязательно использует её для достижения своих целей. пару раз, в шутку или нет, Паудер так и не поняла, её подруга даже предложила ночью втихую прирезать его. Вот только сама Паудер её слушать даже не собиралась, по-прежнему оставаясь в доме Силко. Как будто из этого может выйти что-то хорошее. — Ну а куда мне ещё пойти? — спрашивает она. — Мы можем вместе сбежать куда-нибудь. В Пилтовер, там тебя вряд-ли искать будут, — только пожимает плечами Сельвия. — Как у тебя всё просто. Ты только забыла, что и там нам нужно будет на что-то жить. И где-то жить. И думаю, там у людей возникнут вопросы касательно двух сирот. — Хорошо-хорошо, — всё-таки соглашается девочка. — Но если только услышишь про приют, то сразу беги ко мне. Поняла? Я интересовалась этой темой, у нас здесь всё отвратительно! Тебя отдадут первому же человеку, кто захочет тебя забрать! Здесь всем плевать на сирот! — Да, хорошо. Ты только не шуми так, а то твои родители ещё узнают, — поспешно кивает Паудер. Вскоре им пришлось разойтись, потому что начинало светлеть. И засиживаться дома у Сельвии было довольно опасно. Такой побег Силко может заметить, а из-за этого обязательно возникнут вопросы. Да и родители Сельвии могут узнать о тайной гостье в их доме. Конечно, та вечно твердила, что тем всё равно на её жизнь и всё прочее. Главное, лишь бы она сама никуда не влезла, чтобы им не доставить неприятностей. И именно поэтому Паудер уходила. Не хотела доставлять лишних неприятностей. Она пробирается по крышам уже заученным путём, открывает окно и забирается в кровать. Сразу под одеяло, закрывая глаза и пытаясь выровнять дыхание, чтобы казалось, что она спит, если кто-то зайдёт проверить. — Не думаю, что теперь есть хоть какой-то смысл притворяться, — слышится холодный голос. Девочка моментально замирает. Если Силко знает о том, что она куда-то сбегала, то это может навлечь опасность на Сельвию. Потому она не двигается, только сильнее зажмуривается и даже боится лишний раз вдохнуть. Может, если они так и останется так лежать, то про неё просто забудут и оставят в покое? — Я видел, как ты вернулась сюда, — настойчиво продолжает Силко. — Джинкс, я даю тебе пять секунд. Он начинает отсчёт, а девочка, борясь с желанием ещё немного попритворяться мёртвой, очень медленно и нехотя садится на кровати, виновато опуская голову. Явно показывая, что раскаивается. — Где ты была? — голос у мужчины всё такой же холодный и повелительный. Боже, она же ребёнок, напуганный и считающий, что в этом мире она осталась совсем одна, нужно же с ней как-то помягче. Нет. Этот самый ребёнок устроил масштабный взрыв, понимая, что убьёт кучу людей, но ей было плевать, ведь у неё были другие приоритеты. Мало ли какие у неё приоритеты сейчас. — Гуляла. Я знала, что вы не выпустите, потому сбежала, — тихо бормочет девочка, решая, что лучшей тактикой будет принять всю вину на себя. "Безмозглый ребёнок. Сколько опасностей она могла навлечь," — думает Силко, слушая это лепетание и пытаясь подавить желание закатить глаза. — Гуляла… — задумчиво тянет он вслух. А затем обращает серьёзный взгляд на девочку: — И позволь узнать: с кем же? На секунду Паудер даже замирает, с испугом смотря на мужчину, пока в голове проносится лишь одна мысль: он всё знает. — Одна, — голос звучит до жути неуверенно, что моментально раскрывает обман. — Не лги мне, — жутко бесит, что его остатки совести не дают накричать на и без того перепуганную девочку, в попытках добиться правды. Потому Силко вздыхает пару раз, успокаиваясь, а затем говорит чуть мягче и спокойнее, решая сменить тактику поведения: — Никто не пострадает от того, что ты мне расскажешь. Я просто хочу убедиться, что ты не связалась не с теми людьми. — А если это окажутся "не те люди"? Им-то тогда вы вред причините, — с сомнением тянет девочка, поднимая голову на мужчину и смотря ему в глаза. Когда тот сменил тон, она стала чувствовать себя хоть в какой-то безопасности, а потому и увереннее. А значит и осмелилась вступать в более открытый спор. Вот только вовремя одумалась, решая изменить поведение. — Встречалась с подругой. — Кто она? — Это не важно. Я более чем уверена, что ни она, ни её родители не переходили вам дорогу, — медленно отвечает она, не разрывая зрительного контакта. Голос всё такой же тихий, глаза снова наполняются слезами. Что только давит на Силко. А затем ещё более слезливо добавляет: — Мне просто было очень одиноко и страшно. А она — всё, что у меня осталось. На несколько минут повисает молчание. Силко всматривается в это перепуганное детское лицо, представляя, что она пережила и что переживает прямо сейчас. И то, как ей сейчас плохо из-за всех условий, в которых она оказалась. Вынужденная вечно сбегать бог знает куда, лишь бы немного побыть в безопасности рядом с человеком, который точно не обидит. Усилием воли мужчина заставляет себя перестать думать в таком ключе. — Поднимайся. Тебе действительно не стоит вечно сидеть в одной комнате. Стоит же хоть как-то себя развлекать, — наконец произносит он и сам встаёт со стула. Девочка замирает, переставая что-либо понимать. Она ожидала, что на неё сейчас накричат или накажут, да что угодно, потому всячески старалась надавить на жалость, лишь бы смягчить себе наказание. Однако всё оказалось совсем не так. Она послушно поднимается и подходит к Силко. И так же виновато смотрит на него, словно её сейчас на эшафот поведут. И как после такого прикажете злиться на этого ребёнка? Вот только успокоить её мужчина не слишком спешит, решая отыграться за потрёпанные нервы этим побегом. Если, конечно, побег был всего один, ведь она могла так сбегать, пока за ней не следили. Явно никто не ожидал такой самодеятельности от маленькой девочки. Силко потому и обращал так мало внимания на неё, ведь считал, что та будет слишком убита горем очень долго, потому даже не попытается выйти из комнаты. Разве что только для того, чтобы отомстить ему, ведь всё случилось по его вине. Та только непонимающе вертит головой, когда её выводят из комнаты в коридор. Стараясь не смотреть на Джинкс, мужчина ведёт её по коридорам здания, говоря, на какие этажи она может ходить, а на какие не при каких обстоятельствах не стоит соваться. Та на всё это только кивала, не понимая такой доброты. — Не шуметь, не носиться. Если что-то сломается будешь отвечать своей шеей и другими легко ломающимися конечностями, — заканчивает инструктаж Силко. — Вон там, — указывает на одну из закрытых дверей, — мой кабинет совмещённый с лабораторией. Туда, без желания скоропостижно скончаться, заходить нельзя. Девочка снова кивает, а затем тихо говорит: — Да, я всё поняла. — Хорошо. А теперь мне нужно работать, — холодно произносит мужчина и удаляется в свой кабинет, надеясь, что у Джинкс хватит мозгов прислушаться к нему. Закрыв за собой дверь, он выдыхает и устало опускается в кресло. Только сейчас он понимает, что на него свалилась — огромная головная боль, по-другому эту ситуацию ни никак не мог назвать.. Когда он только-только забирал девочку, мужчина как-то совсем не задумывался об этом. По правде сказать, он и не думал особо в тот момент. Им двигало сочувствие и то, что он узнал в Джинкс себя. Такую же потерянную, брошенную и не знающую, что делать дальше. Вот только он был тогда постарше, потому Джинкс в его глазах выглядела ещё более одинокой. А тут она ещё сама открылась ему, сказала о переживаниях.. И… Силко выругался, понимая, что благодаря всем этим печальным глазам, вздохам и зажатому поведению, девочка отвела его от главной проблемы. С кем она встречалась? "Отлично. Пара траурных вздохов, слёзы на глазах, и я уже валяюсь в ногах какой-то девочки, позволяя ей обвести себя вокруг пальца," — мрачно думает мужчина, хмурясь. А в это же время Паудер приваливается спиной к стене, расслабленно выдыхая. Ей действительно было безумно страшно, однако теперь всё хорошо. Никто не узнал про Сельвию, значит никто ей не навредит. Это уже хорошо. На себя девочке было по большей части всё равно, главное, чтобы подруга была цела.

***

Пришлось отсиживаться ещё три дня, никуда не выходить и не вести себя слишком подозрительно. С побегами нужно было завязывать на время. Паудер слишком боится, что за ней могут следить, а значит и Сильвию найдут. И только сейчас, когда основная шумиха немного утихла, тогда Паудер наконец выдохнула. Теперь она спокойно выбирается через окно. Комнату ей сменили, так что крыши были совсем незнакомые и путь до дома Сельвии приходится узнавать заново. Потому и времени это занимает немного больше. Тем более что девочка вечно оборачивается и проверяет, чтобы за ней никто не следил. Вся эта медлительность жутко раздражает. Однако лучше перестраховаться, чем притащить прямо к дому подруги кучу людей Силко. На улице в конце лета по ночам было особенно холодно, потому всего через несколько минут Паудер вся дрожала, не зная, как ей согреться. Однако это её совершенно никак не останавливает. Она только думает о том, что совсем скоро доберётся до дома Сельвии, а там уже будет тепло и хорошо. Да и потом, девочка наверняка за неё переживает и очень сильно, потому нужно к ней прийти и сказать, что всё хорошо, в порядке. По крайней мере пока что всё именно так. Плюс больше половины пути пройдено, не разворачиваться же теперь и бежать назад, когда осталось всего ничего, верно? Наконец девочка подходит к дому подруги, забирается на крышу и по ней уже подбирается к её окну. В комнате темно, однако Паудер всё равно стучит в окно, надеясь, что ей откроют. И действительно, всего через какую-то минуту в окне показывается Сельвия. Она сначала растерянно смотрит на девочку, видимо, думая, что ей просто кажется, а затем поспешно открывает окно. Паудер моментально забирается в комнату и сразу приваливается к стене, выдыхая. — С тобой всё в порядке? — обеспокоенно начинает Сельвия, обеспокоенно смотря на подругу. — Да, просто страшно было. И холодно, — отвечает та. А затем спешит объясниться: — Силко узнал, что я сбегала. Потому я решила, что будет лучше переждать немного, чтобы за мной не так следили. А затем снова к тебе. Я не хотела тебя подставлять под удар. — Главное, что ты в порядке, — выдыхает Сельвия и тут же обнимает девочку, прижимая её к себе. — Если что, я всё ещё готова бежать с тобой. Ты только скажи. Паудер хмыкает, обнимая подругу в ответ. Она прекрасно знает, что та за ней готова хоть на край света пойти, за что была очень благодарна. — Мне разрешили ходить по некоторым этажам, — сообщает Паудер, отстраняясь. — Так что всё не так уж и плохо. Меня не держат как заложницу. Правда, там есть только одна библиотека. И кабинет Силко. И никаких лабораторий. По крайней мере тех, в которые я могу пройти, так что тоска. Садится на кровать подруги, скрещивая ноги. И внимательно смотрит на Сельвию, которая приподнимает брови, садясь рядом. Паудер тянется и включает ночник, чтобы было хоть какое-то освещение помимо окна, ведь разговаривать с тёмным силуэтом не слишком хочется. — Тоска? Ты находишься прямо в логове Силко. Там есть библиотека. Ты только представь, что именно там может храниться. И тебе правда там скучно? — спрашивает она. — Ты издеваешься? — На самом деле там не так уж и страшно, как тебе всё рисует твоё воображение. — Иногда мне кажется, что с твоим чувством самосохранения что-то серьёзно не так. — Только иногда? — в шутку усмехается девочка, заставляя подругу закатить глаза. Повисает непродолжительное молчание, а затем она подмечает: — Ты очень быстро открыла окно. — У меня бессонница, — пожимает плечами Сельвия. — У одиннадцатилетних детей не бывает бессонницы. — Мне, вообще-то, в следующем месяце будет двенадцать. — Ну да, это же полностью всё меняет. Девочка только заслуживает язвительную улыбку от Сельвии, на что отвечает своей доброжелательной и делает такой невинный вид, словно это не она устроила тут шуточную перепалку. — У меня стресс, — снова оправдывается девочка, заправляя рыжую прядь волос за ухо. Вот только это вызывает ещё один смешок у Паудер, за что та получает толчок локтём по рёбрам. И после того, как подруга охнула, Сельвия продолжила: — Из-за тебя, вообще-то. Я, может, очень волнуюсь. Это для тебя пребывание в доме Силко тоска. Но не все мы такие устойчивые. Последующий комментарий Паудер тактично решила проглотить, потирая ушибленный бок и смотря на подругу такими глазами, словно хочет ей сказать, мол да ты у нас сама доброта и благородство. На что Сельвия пожимает плечами и хмыкает.

***

— Что это? — раздражённо спрашивает Силко, когда на его стол падает бумажка с каким-то адресом. Сейчас было очень много важных дел, так что очень злило, когда его так отвлекают от дел, не потрудившись объяснить причину. — Дом, в который сбегает Джинкс. На второй этаж. Там она с какой-то другой девчонкой встречается, — невозмутимо отвечает мужчина, что принёс этот адрес. — Отлично. Это всё? — Силко задумчиво берёт бумажку в руки, читая адрес, а затем поднимая взгляд на мужчину. Тот коротко кивает и сразу получает отмашку: — Вы свободны. Оставшись в кабинете один, он задумчиво крутит бумажку в руках. Нет, он не боялся того, что девочка может рассказать что-то не то. В конце концов, она ничего и не знает, чтобы у неё был хоть какой-то компромат на него. И не боится того, что она может выкинуть что-то против него. Она же всего лишь маленькая девочка, вряд ли она может сделать что-то действительно опасное. В тот вечер всё оказалось не так. В тот вечер он не знал о том, что она там будет, не ожидал сторонней поддержки, потому всё так и случилось. Знай он, что спасать Вандера придут не все скопом, а кого-то оставят, то перестраховался лишний раз. Наверное. Ведь и тогда бы не ожидал подвоха от десятилетней девочки, или сколько ей там. Она могла рассказать про то, как вообще устроила этот взрыв. Они могут готовить ещё один такой же. И если пару недель назад любые воспоминания сопровождались слезами, то, стоило только ему упомянуть о самом взрыве, то девочка тут же замыкалась в себе. Сидела с отстранённым выражением лица и делала вид, словно ничего и не слышит. А если та девочка действительно её подруга, то они могут готовить какую-нибудь месть. И с ней Джинкс могла поделиться подробностями взрыва, верно? Иначе как объяснить такую покладистость девочки? От этих мыслей у Силко только голова разболелась. К чему вообще гадать, что там у неё в голове, лучше этим же вечером спросить. И послать пару людей разузнать, что там вообще за дом такой, кто там живёт и всё прочее. Вечер Паудер проводит в комнате, так и не найдя себе никакого занятия, что пришлось бы ей по душе. Совет изучить библиотеку, который Сельвия дала перед тем, как девочка ушла, она успешно проигнорировала, решив, что ничего полезного там не найдёт. Уж точно ей бы не разрешили входить в библиотеку, если бы там было что-то поистине интересное. Конечно, на днях девочка планировала туда заглянуть, однако вечно это откладывала на протяжении уже четвёртого дня, предпочитая досконально изучить этажи, на которых ей можно находиться. Спокойствие, что царило в комнате, нарушает открывающаяся дверь. На пороге стоит Силко. Тот пару секунд колеблется, а затем неспешно заходит, садится на стул, смотря на девочку. В таком молчании они сидят ещё где-то с минуту, смотря друг на друга настороженными взглядами. — Это ведь адрес твоей подруги? — уточняет Силко, протягивая девочке бумажку, что получил пару часов назад. А Джинкс уже могла и не отвечать, ведь по буре эмоции, что пронеслась по её лицо в этот момент, уже стало всё ясно. Удивление, явный шок, затем испуг, который ничем не сменился, оставшись на лице. — Ей не причинят вреда, — обещает мужчина, а после короткой паузы исправляет себя: — Её родителей сейчас проверяют, и, если они действительно не подозрительные личности, то всё будет в порядке, — а затем мужчина хмыкает: — Ты либо вообще не сбегай, либо делай это осторожно, чтобы за тобой следить было нельзя. Джинкс с недоверием смотрит на Силко, однако всё-таки выдыхает. Не совсем понимает, почему на неё не ругались за побег, а только невзначай словно бы давали совет, однако предпочитает лишний раз не затрагивать эту тему. И постепенно успокаивается. Знает, что родители Сельвии всегда оставались в стороне при любых конфликтах, потому их не тронут и всё будет хорошо. — Как ты себя чувствуешь? — всё-таки задаёт вопрос Силко, решая, что раз уж он пришёл, то нужно поговорить с девочкой. Он же её забрал, значит теперь она — его ответственность. — Хорошо, — медленно отвечает Джинкс, совершенно не понимая такой заботы. — Всё после взрыва уже зажило. — Я про твоё моральное состояние. — О, — растерянно выдаёт девочка, смотря такими удивлёнными глазами на мужчину, словно он не вопрос задал, а вторую голову себе отрастил. И после минутного замешательства всё же отвечает: — Нормально. — Нормально? — приподнимает брови Силко, не поверив словами девочки. — Ты хочешь сказать, что, после того, что ты пережила, ты можешь сейчас чувствовать себя нормально? — Я плакала две недели. Может, мне надоело и во мне больше не осталось слёз. И больше нет сил злиться. Я устала от этого, — пожимает плечами Паудер. Рыдать и злиться каждый день, затаскивая себя в пучину боли и самобичевания оказалось действительно очень энергозатратно. Так что совершенно неудивительно, что все силы на это у девочки закончились так быстро, оставляя место простой усталости. Потому намного проще было просто не думать об этом, отвлекая себя различными способами. От этого все мысли о случившемся посещали её всё реже, а вся злость и слёзы отходили на второй план. — А строить эти испуганные глаза ты не устала? — внезапно спрашивает Силко, заставив Джинкс недоумённо посмотреть на него. — Ты ведь далеко не глупая, так что уже должна была понять, что если бы тебе хотели причинить вред, то давно бы это сделали. И если бы ты действительно боялась, не думаю, что ты бы сбегала к какой-то девчонке, рискуя собой. Ты всё ещё хочешь сказать, что тебе действительно страшно и ты не притворяешься? Мужчина совершенно не был уверен в том, что сейчас говорить об этом — лучшая идея, ведь всё это звучит как угроза и теперь может действительно напугать Джинкс. Однако та, поджимает губы, понимая, что строить испуганный вид теперь бесполезно. — Она для меня семья. Она меня не предавала, не бросала. Она всё ещё на моей стороне и переживает за меня, — запальчиво бросает девочка, всё думая, чем вообще её откровенность может обернуться. — И поэтому я буду к ней сбегать. Хотите заприте меня здесь, но я найду способ выбраться. — Даже семья может предать, — подмечает мужчина. — И ты ведь знаешь это как никто другой. — Она меня никогда не предаст! — взвизгнула Джинкс. — Ты тоже самое думала о Вай. И что из этого получилось? Ты уверена, что она стоит того риска? — Не смейте сравнивать её с Вай! — рявкнула девочка, выпуская весь свой гнев, от которого так старательно отвлекалась последнюю неделю. — Они разные! Сельвия не отвернулась от меня даже после случившегося! Она готова всё бросить и сбежать со мной, чтобы мне было лучше! А Вай меня бросила! Оставила! Ей плевать на меня! Так что просто не смейте говорить, словно Сел способна на такое! Постепенно в глазах скопились слёзы, которые начинают течь по щекам, по подбородку. Джинкс упорно их вытирает, всхлипывая и пытаясь сказать что-то ещё, лишь бы доказать свою правоту, но вместо слов получается истеричный вопль. Силко этот срыв выслушивает молча и стойко, решая, что с ней сейчас лучше не спорить. Та его в любом случае не послушает. Уж точно не сейчас. Кусает губы, когда плечи Джинкс начинают вздрагивать от рыданий, даже пытается понять, что именно ещё она хочет ему сказать. Вот только не получается. Потому, поколебавшись несколько секунд, мужчина всё-таки пересаживается на кровать к девочке, обнимая её за плечи. А та сразу прижимается к нему, кажется, полностью забывая, что ещё какую-то минуту назад кричала на него в порыве ярости. Однако сейчас Силко — это тот единственный, кто есть рядом и на кого она может положиться настолько, чтобы прятаться в объятиях. Нет, она явно пока не впускала Силко в свой круг доверенных лиц — нет, в нём имела право существовать исключительно Сельвия, — но какой-то симпатией она уже прониклась. Для Джинкс время пролетает очень быстро, для мужчины — крайне медленно, пока девочка прижимается к нему, рыдая, а он даже не знает, что можно сказать. Успокоить её, сказав, что всё будет хорошо? Что за бред? Она ведь и так знает, что в ближайшем будущем всё так хорошо, как могло бы быть, не будет. Потому он только гладит её по голове, ожидая, пока девочка успокоится. И, кажется, это то, что ей и нужно было, ведь со временем плечи перестают так часто вздрагивать, а всхлипы становятся всё тише. Она наконец поднимает голову, смотря своими заплаканными глазами, на мужчину. И то ли ему кажется, то ли в этих глазах можно разглядеть благодарность. — Возможно, можно устроить, чтобы твоя подруга приходила к тебе, — собственный голос кажется ему каким-то чужим. Силко вообще не верит, что сказал это вслух. Уже даже хочет начать отнекиваться, вот только слишком быстро понимает, что отступать уже поздно. Да и глаза девочки загорелись такой благодарностью, а сама она начала улыбаться. — Правда? — неверяще спрашивает она и, дождавшись медленного кивка со стороны Силко, радостно отвечает: — Спасибо большое! А мужчина только и может в ступоре наблюдать за этими быстро сменяющимися эмоциями, боясь представить, что за ураган сейчас пронёсся в этой маленькой голове. Решая, что на сегодня общения с этой маленькой бестией с него хватит, он медленно поднимается, направляясь к выходу, а затем замирает около самой двери, решая, что Джинкс всё-таки себе успела что-то навоображать, потому уточняет: — Но это совершенно не значит, что вы сможете носится по этажам и, не дай бог, там, где вам вздумается. Все запреты остаются в силе. Не хватало, чтобы вы ещё что-нибудь разбили или поранились. — Да, конечно, — с готовностью кивает головой девочка и радостно, добавляет: — Спасибо, что беспокоитесь обо мне! Силко на это только сдержанно улыбается и кивает, поспешно выходит за дверь, сразу меняясь в лице. Заботится?! Где она смогла вообще углядеть заботу? Если она поранится, для него это будет дополнительная головная боль, он ведь теперь за неё отвечает. И за её подругу, что теперь будет ходить сюда как к себе домой. Ну вот кто его за язык вообще тянул? Как он мог такую глупость вообще сказать? Хотел как-то успокоить и поддержать девочку. Просто потрясающе получилось. Он ведь не должен был так относится к ней. Не должен был испытывать сострадания к ребёнку, которого растил Вандер. Однако это радостное и преисполненное благодарности лицо всё время встаёт перед глазами, отчего на душе делается тепло. Силко встряхивает головой, отгоняя от себя эти мысли и идёт в свой кабинет, явно не в самом лучшем настроении.

***

Молчание затягивается, а мужчина старается игнорировать красноречивый взгляд Севики, делая вид, словно той вообще нет в комнате. Кажется, первое время она ждала отмашки, чтобы начать говорить, однако той не последовало, потому молчание затягивалось. Потом она просто не знала как начать, ожидая, что Силко сам начнёт разговор, однако тот сначала разбирался в бумагах, а затем самозабвенно вертел ручку в руках. Однако всё же поднимает на неё взгляд, откидываясь на спинку кресла. — Говори уже, что ты там хочешь, — вздыхает он. — У тебя совсем кукуха поплыла? — уточняет Севика, прекрасно зная, что в выражениях касательно Силко ей дана некоторая свобода. — Серьёзно? Разрешить какой-то девчонке сюда ходить так, словно она здесь живёт? Ты в своём уме? Я уж не говорю о том, что они обе здесь всё разнесут к чертям. — С того, момента, как Джинкс начала здесь жить, я и сам задаюсь этим вопросом постоянно, — индифферентно пожимает плечами мужчина, показывая, что все эти слова его никак не тронули. — А я этим вопросом задаюсь ещё с того момента, как вы её забрать решили. Тридцать восемь лет, а маразм уже настиг, — продолжает возмущения Севика, только заставив мужчину усмехнуться. — Если бы я тогда была в сознании, подобной благотворительностью ты бы не занимался. — Они дети. Что такого они могут устроить, помимо какого-нибудь маленького погрома, разумеется? — флегматично отвечает Силко. — Прошлый раз как раз таких детей ты и недооценилл. — Если верить рассказам Джинкс, то её подруга не сделает ничего плохого, если этого не захочет сама девочка. А Джинкс начинает пропитываться ко мне… благодарностью, — подбирает более менее подходящее слово мужчина, хотя и сам не до конца понимает, как вообще можно объяснить поведение девочки. — Так что, если ты тревожишься на счёт того, что они могут устроить ещё один такой взрыв, то это вряд-ли. Севика закатывает глаза, уже сейчас мысленно готовясь к тому, что в ближайшем будущем ей придётся очень несладко. И ещё неизвестно кому, ведь жизнь Джинкс она постарается испортить в качестве мести за потерянную руку.