смертельное искусство

Оба парня слились в поцелуе. Он был душевным и… Искренним. Отстранившись, Джошуа до сих пор не мог спустить с Ликса свой взгляд. Стояли они долго, что Хван отстранился. — Пойдем, а то так мы до завтра тут простоим, — Джин снова взял руку Ликса, в этот раз скрепив их, как замок. — Не жалеешь, что пошел пешком со мной? — Это верно. Пошли, а то уже полностью мокрые, хоть выжимай, — прошептал он и продолжил улыбаться. До дома эти двое дошли ещё примерно за минут 15-20. Зайдя внутрь квартиры, Джош сразу пошел переодеваться. Одевшись в теплые вещи, он сел на диван, уставив свой взгляд в потолок. Явно думая о чём-то важном для него. Дома уже Феликс пошёл в тёплый душ, чтобы не простыть окончательно. Он стоял под тёплой водой долго, как будто думая о чем-то важном и иногда притрагиваясь к своим губам. Всё же он вышел и, вытеревшись на сухо, переоделся в одежду, которая была там. Это была толстовка Джоуша, а также домашнии штаны Ликса. Взяв полотенце, он тихо подошёл к тому и стал масажными движениями вытирать того волосы. — Простынешь ещё, — проговорил Феликс, смотря на того с улыбкой. Из мира мыслей Джошуа отвлёк Феликс. Его словам Хенджин слегка улыбнулся. — Спасибо, мамочка, — щенячьими глазками Хван посмотрел на Ликса, но, помимо этого, на лице красовалась ехидная ухмылка. — Или тебе больше нравится, когда тебя называют папочкой? Внезапно экран на телефоне скульптора засветился от пришедшего уведомления. Джошуа сразу посмотрел и прочитал сообщение. На экране было сразу написано имя «Абелия» — Ты не против, если та девушка из боулинга к нам завтра зайдет на 15 минут? — Джошуа посмотрел на Феликса, ожидая от него ответа. Заметив эти глазки, Феля улыбался, смотря на него, и даже слегка посмеялся от такого заявления. Всё же он видел эту ухмылку, которая его слегка радовала. — Никак. Как обычно называй, я просто не хочу, чтоб ты вновь болел и все. Так что ты у нас больше похож на папочку, — в шутку он сказал, посмотрев на Джоуша. — Я? Почему ты тогда меня так не называешь? — Джошуа ухмыльнулся. Феликс заметил имя девушки, но не подал вида, что ему грустно или больно. Он отлично провел время с Джошуа. Посмотрев на того, он улыбнулся. — Да. Всё же это твой дом, так что ты решаешь, кого приглашать. Я только за. Не переживай, — проговорил и убрал полотенце в волос парня, слегка посмеявшись. — Теперь ты похож на ёжика в тумане. Ли улыбнулся, смотря на того. Наверное, вот оно счастье, но ведь не может продолжаться это вечно… Ликс все же пошёл на кухню и поставил чайник, что выпить чаю с лимоном, который они купили, когда ходили по рынку. — Мой дом? Мы же живём тут вдвоем, разделяем обязанности, делаем всё вместе и даже платить за квартиру мы будем вместе, — Джошуа удивлённо взглянул на Феликса. Как их общевыбранная квартира стала его собственной? Или это попытка скинуть весь груз на Джошуа? Утром Джошуа, как всегда, проснулся рано. Он попивал кофе, как вдруг внезапно раздался звонок двери. Там как раз-таки и стояла Абелия. Девушка сидела на кухне, думая, что, кроме них двоих, никого нет. — Я тут хотел сказать… — произнёс Джошуа, но моментально же его перебили. — Мне нужна твоя помощь. Я не знаю, как признаться одной девушке, — произнесла девушка. Джошуа и Абелия были давно знакомы, поэтому между ними уже была нить доверия. Джош сам не был огорчён или расстроен, скорее удивлен, ибо, сколько он себя помнит, у его бывшей всегда была традиционная ориентация. Пообсуждав ещё что-то пару минут, девушка направилась к выходу, напоследок обняв Джошуа Утро. Всё же ему рано пришлось вставать сегодня, даже раньше Джоуша, так как срочно пришлось спешить в офис музея, чтоб закончить одно дело к наступающей весенней выставке. Того он будить не стал и, тихо собравшись, вышел из дома. Да, он видел, как девушка подошла к их дому, и был рад, что они, может, вновь будут вместе. Но… Что-то внутри все равно сжималось. Зайдя в офис, он ушёл в работу с документами, которых появилась огромная стопка, от которой нужно было срочно избавиться. И вот в один момент ему позвонил старый друг, с которым Ли раньше часто общался, а также знал, что тот когда-то признался в любви одному парню. Для Феликса была информация шоком, но это все в прошлом. Они договорились встретиться в кафе возле музея. Это было неплохое место. Вот время встречи подошло. Двое парней сели в кафе друг напротив друга и начали слегка обсуждать прошлое. Они мало, что вспомнили, но по их легкой улыбке было понятно, что у них хорошее настроние. Светловолосый посмотрел на Феликса и сказал прямо в глаза Ли: — Я тебя люблю, Феликс, — проговорил Вилльям. Феликс же молча смотрел на него. Он ничего не испытывал к нему, кроме слабой дружбы, которая и то была ниточке. — Давай встречаться. — предложил сразу парень, не дав сказать Феликсу и слова. — Буду считать, это за да. Ну все я пошёл, приду к тебе попозже. Проговорил и поцеловал Ли в щеку. Феликс удивился этому, но почувствовав сухость после того. Ему хотелось вымыть этот участок кожи с мылом, чтоб забыть о том ужасе. Встав с места, он расплатился за свой кофе и пошёл вновь работать. По дороге позвонил Джоуша и спокойно сказал, что ему предложили встречаться, а потом отлючил телефон и вернулся к работе. Спустя пару часов Джошуа позвонил Феликс. — Да? Я рад за тебя! — произнёс Хенджин. Они ещё немного поболтали, а после скульптор сбросил трубку. Если с Абелией он был спокоен, то сейчас внутри всё кипело. Ревность? Возможно. Внутри был ураган и ненастье, но показывать эти эмоции Хван не собирается. Все-таки Феликс имеет право на свое счастье и не ограничен в своих правах. Вечером Феликс закончил немного позже обычного. Феля собирался уже вставать и уходить, как услышал шаги. В его кабинет зашёл Вильям, даже без стука, посмотрел на Ли, а потом сразу вжал его в кресло, схватившись за запястья. Он смотрел в глаза своей новоиспеченной жертве и даже радовался, что такая хрупкая куколка стала пешкой в его руках. Феликс прошипел от боли. Он поднял свои глаза на парня. — Теперь запомни… — начал Вильям, смотря в глаза своей жертве. — Ты стал куклой. И я тебя сломаю. Вильям сжал запястья, так что Феликс от боли прохрипел. Запястья только недавно зажили, но теперь они еще долго будут отходить от новых ранений. Ли, почувствовав удар под ребра, опустил голову и промолчал, чтоб показать себя сильным. Вильям ещё нанёс пару лёгких ударов и ушёл. Феликс, успокоившись после такого, стал собираться домой. Дорога была спокойная, ведь за окном темного автомобиля виднелась глубокая ночь, и только луна освещала улицы Сеула. В дом Ли зашёл довольно тихо. Он, сняв обувь, лёг на диван, который находился в зале. Сил не было ни на что. Ли, уткнувшись в спинку дивана, расслабился. Феликса долго не было, но, учитывая то, что, когда Хенджин украл Феликса, была глубокая ночь. Так что, видимо, для него это обычный режим. — О, Ликс, будешь чай? — произнёс Джошуа, услышав чьи-то шаги, но Феликс, видимо, не расслышал. — Фелииикс, — повторил скульптор. Не выдержав игнора, Джошуа направился в гостиную. Перед глазами у него была картина «депрессивный Феликс притворяется мертвым». — Чего лежишь, как перетраханный? — Хенджин сел на корточки возле парня, пытаясь разглядеть его лицо. Феликс только прикрыл глаза, как его позвали. Отвечать он не хотел, так как сильно устал, да и чай потом вырвется наружу. А Ли не хотел, чтоб Хенджин переживал из-за него. Повернувшись на другую сторону, он прикрыл глаза, делая вид, что спит. Услышав слова, он все же открыл глаза и слегка посмеялся. — Просто слегка устал. К тому же меня не трахали. Я устал от этого дня, — проговорил Ликс уверено и повернулся, чтобы его лицо особо не было видно, но при этом он смотрел на Джоуша. Натянув улыбку, Феликс все же сел на диван. Хотя кисти рук болели, но он этого старался не показывать. Ведь синяки еще не появились, значит, все хорошо. Его никто не обидел, и вообще он же целый пришел домой. Так что переживать не стоит. — Ты что-то скрываешь, — произнёс Хван. — Ты всегда много работал, но сейчас такое чувство, будто тебя насиловали. Потому что, когда тебя изнасиловал Мартин, ты вел себя точно также. Хенджин продолжал внимательно следить за действиями Ликса, но решил не вмешиваться. Ли, и вправду, был подавлен, поэтому донимать его не стал. Джошуа взял Феликса на руки и отнес парня в его комнату. Пусть хоть отдохнёт. От напоминания одной твари Феликс почувствовал, как по его спине прошлись мурашки. Мартин — это та гнида, которую Ли агрессивно хочет убить и рад, что тот умер. Почувствовав, его взяли на руки, он прижался к тому. — Угу… Просто отдохну, и все будет хорошо. Только прошептал он, когда его положили на кровать. Ликс взял за руку Хенджина и попросил остаться. Когда тот лёг, то Феликс прижался сильнее и сразу уснул. Он чувствовал себя как за каменной стеной. *** Две недели прошли незаметно. Хенджина уже успели познакомить с Вильямом, который произвел не самое лучшее впечатление. В глазах Хвана он был полным идиотом, который был адекватным только при людях. Всё же Хёнджин не ошибся. Вильям был явно не тем человеком, которым пытался показаться. Он был жесток и безжалостен. Феликсу приходилось при Хёнджине надевать кофты с длинными рукавами и воротниками. Нетронутым оказывалось только лицо. После каждого избиения Ликс возвращался домой, но сегодняшние мучения отличались от ему привычных. Вильям все эмоции сегодня выводил на Ли. Избиения хлыстом, руками, удушье, удары ногами — всё это пришлось вытерпеть ни в чем невиновному Феликсу. Ликс кричит во все горло от боли настолько громко, что кажется, будто связки скоро просто не выдержат и порвутся. В его крике можно прочувствовать не только боль, но и мольбу о помощи, отчаяние. В такие дни жизнь невыносима. Даже маньяк Джошуа не был так жесток, как Вильям. Хван мог пригрозить, но не имел желания заставлять Феликса лежать в собственной луже крови. Каждая встреча с Вильямом — это сущий ад. Время останавливается, и становится просто невыносимо жить. Феликсу хочется домой. Под теплое одеяло, но не получать по животу ногой, не чувствовать эту адскую боль из-за того, что в него метнули стеклянную вазу, которая разбилась на сотни тысяч маленьких осколков. Он не понимал уже, почему продолжает дышать? Почему его сердце не остановится? Хочется умереть. Просто чтобы это закончилось. Ликс давно перестал цепляться за жизнь, когда его избивают, давно перестал просить помощи. В этом нет смысла и сил. Окровавленные исхудавшие ноги и тонкие запястья Ликса дрожат, словно парень простоял на морозе. Ли опустил взгляд на свой внешний вид. На одну из ран упала его слеза. Парень сморщился. В этот момент Вильям грубо схватил его за волосы. Голова Ликса ударилась о стену раза три так точно. — Ты мелкое отродье, — прорычал Вильям. — Ты жалок. Вильям снова поднял руку, но это уже был решающий удар. Ли отключился, не чувствуя ничего. Вильям, в свою очередь, собрал вещи и просто ушел, словно в этом кабинете ничего и не было. Феликс же остался в этом здании. Он тонул в собственной луже крови, смешанной с его болью, слезами и отчаянием. Феликс не появлялся дома уже второй день, чем заставил волноваться Джошуа. Ли совершенно не отвечал на звонки и сообщения. Где бы Хенджин не искал Феликса, парня просто не было, будто бы его след простыл, а сам он просто испарился. Полиция совершенно не помогала. Они грубо отказали скульптору, сказав, что пусть приходит, если Ликс не появится в течение 7 дней. Поняв, что полиции нельзя доверять, Джошуа сам искал Феликса, совершенно не прекращая попытки. Хван всю жизнь был напорист и упрям, поэтому, пока не найдет Ликса, не успокоится. Джошуа сидел на диване, схватившись за свою голову. Хенджин ненавидел, когда всё идёт не по его плану, а сейчас он как раз-таки был в абсолютном тупике. За эти дни мужчина практически не спал. Это можно заметить по ярко выраженным темным кругам под глазами, которые бы увидел даже слепой. Перед Хваном в этот момент стоял мольберт с рядом лежащей кистью. Творец спокойно встал и подошёл к полотну. Красок у него не было, но, помимо всего вышеперечисленного, рядом лежал штихель и долото скульптурное. Джошуа сразу взял долоту и вонзил себе в руку, а после моментально вытащил, чтобы крови было ещё больше. Взяв кисточку, он начал рисовать портрет. Да, кровавый портрет. Рука ныла от боли, голова кружилась, а глаза слипались от недостатка сна, рана кровоточила, продолжая падать на пол небольшими каплями, а Джошуа, несмотря ни на что, продолжал рисовать. Спустя где-то ещё час портрет был готов. Хенджин направился в сторону ванной, чтобы промыть рану. После этого он неумело забинтовал её и, посмотрев на время, все же решился снова пойти искать Феликса. Как говорится: «Надежда умирает последней!» Сев в машину, Джошуа поехал, сам того не зная, куда. Внезапно он сразу вспомнил про офис Феликса, где впервые и увидел свою жертву. Резко развернувшись, Хван нажал на педаль газа и буквально полетел в музей. Добравшись до нужного места раньше обычного, Джин чуть ли не бегом направился в сторону музея. В этот раз, на удивление, охранника не было. Вокруг было темно, лишь лунный свет через окно освещал помещение. Машинально найдя дверь кабинета, Джошуа попытался открыть дверь, но та была заперта. Любой другой уже давно бы ушел, но, как было сказано выше, Хенджин упрям и намерен добиться своего. Больной рукой Феррарио ударил дверь, сделав в ней трещину, от чего рана стала ещё больше кровоточить. На последок скульптор со всей силы ударил ногой и отворил дверь, точнее, та рассыпалась на маленькие кусочки. Глаза Хенджина округлились от шока и в какой-то степени и страха. Перед Джошуа лежало тело Феликса, буквально тонущее в своей крови и ранах. Хенджин моментально подбежал к Ли и попытался найти пульс. Слабый… но хотя бы есть. Джошуа быстро потянулся к телефону, чтобы вызвать скорую, но мобильник оказался разряженным. Как не вовремя… Но Джин не растерялся и, взяв с пола живого Феликса, побежал к своей машине. Найдя хоть какие-то лекарства, Хван попытался помочь и выиграть время, ведь счёт шел на секунды. — Не умирай. Слышишь? — Хенджин уже сидел на своем месте и вел автомобиль, частенько поглядывая на Ликса. — Прошу тебя, только живи, — его голос был хриплым от усталости, но это всё ещё было только шуткой, если сравнивать с ощущаемым Джошуа стрессом. Тело… Оно отдавало свинцом… Оно с каждым разом становилось все тяжелее и тяжелее, от такого Феликс закрыл глаза. Он не понимал, сколько время прошло и что ним стало. Только слабость и какую-то лёгкость в теле. Как будто бы умирает, а так и есть. Шрамы, которые оставил Вильям, были очень глубоки, так что алая жидкость вытекала из тела. Он уже купался в своей крови, а глаза его давно закрыты. Слабое дыхание… Да и цвет кожи. Труп… Можно было описать так. Всё же, когда его попытались привести в чувство, он даже не реагировал, лишь слышал голос. Откуда он? Это Джоуша пытался его спасти. Всё же Хенджин доехал и отдал больного. Долгое время его не пускали в палату из-за того, что является никем для Феликса: ни членом семьи, ни мужем. Он ведь был… Обычным другом… Просто другом. Больница. Крики врачей. Операция. Последнее, что Феликс слышал, когда его отвозили под наркоз, чтобы спасти ему жизнь. Операция проводилась добрых 5 часов, но жизнь была спасена. Сынмин вышел и посмотрел на Джоуша. — Джошуа… Его перевезли в палату, могу сказать, что мы сделали все, что смогли. Он будет жить. Но тебе лучше завтра его навестить, может, он откроет глаза, вот что могу сказать, — проговорил Ким и потом, поклонившись, ушёл общаться с другими врачами, которые проводили операцию. На глазах Хенджина покатили Феликса. Он лежал с закрытыми глазами, на нем была кислородная маска и прикреплены разные приборы, которые показывали его состояние. Палата была номер 45. В ней директора музея и оставили отдыхать. Хенджин снова не спал всю ночь. Его мучали догадки и волнение, которое он испытывал. Если и удавалось заснуть, то обязательно снились кошмары, от которых после проходились мурашки по коже. Ранним утром Джошуа сразу направился в больницу. Его снова не хотели пропускать, но путем долгих споров все же навестить Феликса все же удалось. — Ненормальный мой, как ты так мог умудриться… — с грустью и некой тоской Хенджин приложил два пальца к переносице. Пульс Феликса становился ровнее, но иногда отклонялся от нормы. Но это в порядке вещей для больного, который пережил операцию. Приборы показывали состояние сердца, пульса, давления и многого другого. Весь день Ли даже не открывал глаза, в обед Джоуша попросили выйти, но, заметив, что тот помогает ухаживать за больным, то разрешили остаться. Вечер. Уже стемнело. Феликс, наконец-то, открыл глаза. Вокруг было все мутно и непонятно. Его состояние было таким, будто бы его переехали. Все тело ныло и болело. Со временем все становилось более четким и вообще приобрело полностью четкий мир. Феликс сразу начал кашлять, так как вокруг кислорода было досточно. На его кашель пришла медсестра и помогла снять маску, а потом оставила отдыхать. Ли, осмотрев вокруг, понял, что он находится в больничной палате. Ему до ужаса были знакомы эти белые стены и эта комната. Ведь каждая палата была одинаковой для человека, который на постоянной основе туда попадает из-за всех несчастий в жизни. Феликс слышал, как приборы показывают его состояние. Был уже вечер, и только слабые лучи солнца попадали в палату, давая понять, что комната постепенно будет темнеть, а ночь — приходить. Вспоминая, что с ним произошло, Феликс почувствовал, как первые слезы начали капать по лиц. Ему было больно, страшно, опасно. Постепенно ручка двери открылась, и от шума Ли вздрогнул, а его слезы все медленно катились по его щекам. Тем временем Вильям пришёл в полицию. Ведь нужно было избавиться от такой пешки, как Хван, который мешался в его жизни. Он написал заявление на имя Хвана Джошуа, который украл Ли Феликса. В этом заявлении он написал все, что можно было придумать. Полиция сразу принялась заводить дело, так как парень был большая шишка в этом преступном мире.