Станцуем?

Осознав на дне, кому ты веришь

Торопись, пока не отключились.

Убегай, пока ещё есть время

И забудь, сотри все преступления.

Ты укушен тем, кто правда верит,

Ты укушен тем,

Кто одержим сильней, чем ты.

Ты укушен тем, кто правда верит,

Ты укушен тем,

Кто верит в ложь сильней.

Промозглый ледяной ветер проникал под слои плотной ткани и замораживал даже кости, насмешливо игнорируя тщедушные кусочки тепла согревающих чар. Хмурые тучи раскинулись на сотни миль вокруг – появления хоть одного лучика солнца не предвиделось в ближайшие лет эдак пятьдесят. Окоченевшие, лишённые чувствительности пальцы с трудом удерживали волшебную палочку, и Крауч, втянув носом влажный солёный воздух, наложил на себя ещё пяток греющих. Слишком уж быстро те улетучивались. Бросив взгляд на бледного съежившегося недотёпу-Петтигрю, Бартемиус оживился. Чужое страдание придало сил: быть лучше этого мелкого крысёныша во всём было его принципом. Держать себя в руках лучше, чем он, что бы ни случилось — будь то могильный холод кругом или кипящий огонь битвы, лучше колдовать, предлагать лучшие идеи, лучше служить своему господину. Ненависть к этому серому отребью текла у него по жилам: он, Барти, провёл долгие годы, медленно сгнивая в дьяволом забытой, треклятой им же дыре, гордо именуемой волшебной тюрьмой, во имя своего повелителя, когда же этот гадёныш Питер счастливо и сыто жил под тёплой уютной крышей, а сейчас они вместе стоят подле Лорда. И плевать тому, кто из них двоих больше ему верен. То и дело поскальзываясь на сырых камнях, они подошли ближе к отвесной стене, чёрной, как мгла. Высокая фигура их господина, ныне извечно облачённая в мантию с капюшоном, подала знак остановиться. — Вот мы и здесь, — Волдеморт обернулся к своим приспешникам, и те вздрогнули. Из-под тени капюшона блеснула пара светящихся алых глаз. Взгляд с прищуром оценивающе прошёлся по Краучу, чуть задержался на Петтигрю. Барти никогда не задавал лишних, а тем более личных вопросов тёмному лорду, поэтому мог только гадать и предполагать. И предполагал он следующее: во время обряда возрождения что-то явно пошло не так. Настолько не так, что даже ему, вернейшему стороннику, организовавшему воскрешение, не позволено было знать, как изуродовалось лицо их господина. Бартемиус был готов понести наказание за испорченный ритуал, но отчего-то кары так и не последовало. — Здесь, на пороге начала новой эры, я хочу произнести несколько слов, — продолжил он. — Последствия наших действий не умалит вашу полезность и ценность в дальнейшем: я горд, что вы стоите сейчас здесь, подле меня, и что были со мной в момент начала и в дни моей слабости. Я, Лорд Волдеморт, рассчитываю, что вы будете стоять впредь и до самого конца. Те из нас, кто доселе на свободе и прячется у всех на виду, предали меня и нашу веру, — лицо Крауча в этот момент исказилось от гнева, — но они необходимы и сослужат хорошую службу. Попрошу вас принять в свои ряды своих старых собратьев с достоинством и держать себя в руках. Он отвернулся, развевая на ветру полами своей длинной мантии. Начинало светать.

***

Чувство счастья начало угасать, как только он под конвоем вернулся обратно в Хогвартс. Эйфория улетучилась окончательно, когда Гарри силком затолкали в туалет Плаксы Миртл и посадили на крышку унитаза. Под грозным взглядом Грейнджер от веселья и чувства лёгкости не осталось даже самого крохотного следа. — Совсем мозги потерял! Ни грамма сознательности! Думаешь, что раз ты Мальчик-Который-Выжил, то тебе всегда будет везти?! Да по всему опыту, что мы наполучали, как раз по твоей глупой голове и прилетает больше всего! Такими темпами ты будешь Мальчик-Который-Выжил-Из-Ума! Гермиона эксцентрично размахивала руками, ходила взад-вперёд, взгляд её метал молнии: она была очень зла. Зла на Гарри, зла на Рона, да и себя, чего таить, корила. За безрассудство в их головах, за то, что не углядела, за то, что вообще не связала Поттера и не бросила в спальне – да за всё! Гарри сидел, хмуро уставившись в потолок, и слушал её нравоучения. Совершенно, на его взгляд, безосновательные – ведь ничего не случилось! Но нет… — Ты говоришь, как Снейп. Девушка прищурилась: — Может, профессор Снейп не так уж не прав?! О чём ты вообще думаешь в тот момент, когда какие-то подозрительные типы хотят общаться с тобой? — Дай-ка подумать. Обратимся к нашему драгоценному опыту: самый, на первый взгляд, сомнительный тип в моей жизни оказался моим добрым крёстным, самый безобидный – тёмным магом, попытавшимся меня убить. Первый тип, предложивший мне дружбу – Малфоем, — он закатил глаза. — Да, Гермиона, у меня богатый опыт в понимании того, кто подозрительный, а кто нет. — Что ж, — протянула Гермиона, перестав кричать, — выражусь яснее: как ты должен поступить, если к тебе пристаёт незнакомец? Да она издевается. Гарри имел на этот вопрос несколько вариантов ответа: если это ещё одна новая шестёрка с Дадли во главе – убегать, и как можно дальше; если это фанат Мальчика-Который-Выжил – неловко улыбнуться, пожать руку и поскорее отшить; если это загадочный волосатый дядька, который приносит тебе торт и говорит, что ты волшебник – вот тут лучше остаться и послушать. Действительно богатый опыт. — Познакомиться с ним? — Гарри вопросительно приподнял брови. Грейнджер схватилась за голову и вытаращила глаза: — Нет! — Нет? — Нет. Она нервно теребила прядь волос, о чём-то сосредоточенно думая. На некоторое время воцарилась тишина. — Почему нет? — наконец осторожно нарушил молчание Гарри. Грейнджер наморщила лоб и уставилась на друга, пару раз непонимающе моргнув: — С тобой когда-нибудь разговаривали о незнакомцах, имеющих плохие намерения? — Ам… — парень закусил губу. — Любых. Может, которые хотят отобрать кошелёк, увезти тебя куда-то, м-м, лишить жизни и… всё такое? Гарри пожал плечами в недоумении: — Сомневаюсь, что у кого-то было пророчество о том, что я представляю для них опасность. Кому ещё я нужен? Гермиона никак не могла взять в толк: Гарри над ней издевается или в самом деле не понимает? Она глубоко вздохнула, мысленно досчитала до десяти и, наконец, подойдя поближе, присела напротив него. — И раз в пророчестве не упоминают о маньяке, то все пучком? Ты же вырос с магглами. Должен хоть что-то знать об опасности, которая окружает детей в мире обычных людей. Гарри прыснул: — Дурсли были бы счастливы, если меня кто-нибудь выкрал. Думаешь, они мне что-то объясняли? Говорить Дадли, что на него может кто-нибудь напасть и отжать у него деньги – всё равно, что заставить крокодила бояться мартышки, — он развёл руками. — И раз не говорили моему кузену, то мне и подавно. Но я понял, к чему ты клонишь. — Что ж, — казалось, подруга слегка растерялась. — В общем, Гарри, тебе следует знать: не все люди желают тебе добра. О первых встречных ты тем более ничего не знаешь, не можешь предвидеть их намерения. Сказки о любви с первыми попавшимися принцами – просто сказки. Нельзя общаться с незнакомцами. — Я тебя понял, — медленно произнёс он. — Но… — Но? — Гермиона скрестила руки на груди. — Никаких «но»! Нельзя – и точка! — Но как тогда мне знакомиться с людьми вообще? — выпалил Гарри. Гермиона открыла рот, но быстро его закрыла. Её глаза, округлившиеся от возмущения, вновь приняли сосредоточенное выражение. — Не могу же я общаться только с тобой и Роном! — продолжал тем временем парень. — Почему-то это правило не помешало тебе завести дружбу со мной и познакомиться с Виктором. Как знакомиться с людьми, если с ними нельзя разговаривать, Гермиона? — Я не знаю! — вскинулась та. — Это… Я не знаю! Поттер одарил подругу взглядом, полным скептицизма. — Гарри! — она схватила друга за плечи. — Пойми: после шутки близнецов ты исчез у нас из-под носа! Да, ты ушёл сам и быстро нашёлся после, но представь, что было бы, если бы тебя похитили, банально аппарировав куда-то вместе с собой? Я так распереживалась! Слова подруги звенели в ушах, как барабанные тарелки на рок-концерте. Начинала болеть голова. В Гарри кипели противоречивые чувства: с одной стороны, Гермиона права. Да что там, она чертовски права! Но мог ли он просто взять и признать это? Безусловно, нет! — Хватит, — он вырвался из захвата. — Похитят меня или нет – это исключительно мои проблемы, Гермиона. Мне надоело, что со мной носятся, как с недоношенным младенцем! — подняв сумку с пола, Гарри снова обернулся к подруге: — Я не просил, чтобы вы за мной следили. Я, чёрт возьми, никогда не просил, чтобы Дамблдор со мной нянчился. Я постараюсь иметь ввиду твои опасения, но решения буду принимать сам. Он вышел за дверь, услышав вслед обиженное: — Ну и пожалуйста!

***

Поттер брёл по замку, пытаясь успокоиться. От чувства несправедливости захотелось сделать что-нибудь вопреки «наилучшим дружеским советам», налетевшим на его голову как на плиту сковородка, поэтому спустя четверть часа блужданий по замку он решил подняться к себе и настрочить письмо. Гарри ненавидел себя за это чувство, но ему казалось, что Том бы лучше его понял. Хоть они толком и не разговаривали за всё время – так, болтовня ни о чём, и было странно предполагать его реакцию. Что в целом, наверное, нормальное явление для двух едва знакомых людей, но его отчего-то преследовало ощущение, что он знает Гонта всю жизнь. Непонятное и настораживающе иррациональное ощущение. Нет, бесспорно, Гермиона и Рон – самые близкие для него люди и всегда ими останутся, но ведь бывает, когда самые родные не могут вникнуть в твои переживания, и ты даже не пытаешься с ними чем-то делиться, и хочется иметь под боком кого-то ещё… Бывает же? Взять, к примеру, Рона и его семью: его друг постоянно на кого-то из них жалуется, но в то же время успевает и восхищаться членами своей семьи, любить их и защищать. Гермиона же может иногда поворчать об излишней строгости своих родителей, но обычно говорит о них с нежностью. Его, Гарри, лучшие друзья быстро и незаметно стали ему семьёй, и какие бы баталии не устраивали они между собой сейчас, это будет неизменно. Во всяком случае, он на это надеялся: вспоминать своих родителей и Хвоста было сейчас не лучшим решением. Соответственно, как любой член любой семьи он имеет право на них дуться. Таким образом успокоив себя, он решил, что закончит обижаться утром. Потом – он в этом уверен, но это случится потом – он слегка пожалеет о своём решении и поблагодарит друзей за заботу. Разгорячённые мысли как-то даже вдохновляли, поэтому буквы слетали с кончика пера быстро и непринуждённо, и очень скоро он побежал в совятню, заняв делом Буклю. Времени было одиннадцать вечера, Рона в спальне всё ещё не было, так что Гарри поскорее завалился спать.

***

Парвати Патил была весьма озадачена. Ей казалось, что она недурна собой, в меру умна и по-гриффиндорски находчива. Многие парни строили ей глазки, некоторые дарили ей конфеты, а самые смелые присылали любовные письма с признаниями – естественно, храбро анонимные. Нет, она не жаловалась – всё это было более чем замечательно для девушки её возраста. Но только один конкретный парень, внимание которого ей требовалось больше всего, отчего-то её игнорировал. Страдала ли она? Степень страдания зависит от глубины омута, в который не посчастливилось затонуть, а это, в свою очередь, зависит от уровня влюблённости. Была ли она влюблена в Гарри Поттера? Сложно сказать. Но ей однозначно очень хотелось прочувствовать эти глубины. То ли паренёк оказался пнём, то ли не дорос ещё, но факт оставался фактом: дальше дружбы он отношений с Парвати не видел. Вряд ли дело было в Гермионе Грейнджер, которая постоянно крутилась рядом – с ней у него ещё более братские отношения, да и кудряшка-заучка вроде уже дама занятая. Парвати не относила себя к категории тех девушек, которые сломя голову будут годами гоняться за мальчиком, не разбирая дороги и не замечая давным-давно вывешенного знака «Стоп», но решила, что имеет право дать себе ещё шанс. Этим утром за завтраком она подсела к компании Гарри поближе. Всеподдерживающая её Лаванда осталась сидеть поодаль, скрестив пальцы. — Удачи, — шепнула та и ободряюще улыбнулась. Поттер сидел на другом конце гриффиндорского стола, задумчиво ковыряя овсянку, и поглядывал на окно, куда обычно влетают почтовые совы. Рон, сидевший рядом, с упоением пересказывал их вчерашние приключения в Хогсмиде, дополняя историю авторскими ремарками: — Я ей говорю: «Гермиона-а-а, наш Гарри никуда не денется, оставь его в поко-о-о-е!». А она ни в какую – нет, и всё! — Угу. — Так что я с самого начала знал, что это бессмысленная затея, что ты будешь злиться, — Рональд отложил вилку и, отпив чай, продолжил: — Но, с другой стороны, наша Гермиона заботливая – столько раз вытаскивала наши задницы из не пойми откуда, поэтому не стоит на неё ругаться. Парвати не знала, о чём говорят парни, но поняла, что с заучкой те поссорились. Непонятно было, к удаче это для неё, или Гарри был совсем не в настроении разговаривать? — Привет, Гарри, Рон, — она пододвинулась ближе и обратилась к Поттеру: — Что-то стряслось? — Здравствуй, Парвати, — Гарри постарался непринуждённо улыбнуться девушке. — Да нет, всё нормально. Ты чего-то хотела? Она неловко отвела взгляд: — Да нет, ничего особенного, — поправив на себе мантию, девушка облокотилась о стол: — Ам… Я тут подумала: скоро День Всех Влюблённых, будут выходные, и к тому же погоду обещают тёплую. Хочешь пойти куда-нибудь в этот день вместе? Не успел он от одной прогулки отойти, как уже намечается другая. Какой насыщенной всё-таки может быть жизнь, пока поблизости нет Волдеморта! — Э-э, — он потупил взгляд, — это весьма неожиданно. Может быть? — Никаких прогулок больше не будет, — раздался за их спинами голос, и Поттер вздрогнул. На скамью к ним плюхнулась мрачная как туча Гермиона, и одновременно с этим послышался шелест крыльев и уханье: к ученикам спикировали совы с утренней почтой. — Что ты такое удумала? — возмущённо воскликнула Патил. Гриффиндорка в ответ молча показала им первую полосу газеты:

"ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ СБЕЖАЛИ ИЗ АЗКАБАНА"

Рон поперхнулся последним глотком чая, Парвати, вскрикнув, прикрыла рот ладонью, а Гарри… Гарри очень захотелось провалиться сквозь пол. Судя по нарастающему гулу в Большом Зале, новость увидели все. Тем временем Гермиона принялась деловито зачитывать: — «По последним данным, которые соизволило предоставить Министерство Магии, предполагается, что сбежавший в прошлом году серийный убийца Сириус Блэк помог освободиться своим друзьям — тёмным магам, приспешникам Сами-Знаете-Кого, чтобы продолжить дело их лидера…», — она оценивающе посмотрела на ребят и вернулась к тексту: — «Пока совершенно непонятно, как был осуществлён взлом, но ясно одно: требуется невероятное мастерство и огромный опыт в тёмных проклятиях, чтобы суметь столь виртуозно обойти казавшуюся надёжной защиту тюрьмы. Конечно же, на такое способен никто иной, как Блэк, чья семья давно славится своей скверной репутацией. Побег, что совершили ночью, был замечен лишь поздним утром, и за это стоит благодарить наш доблестный аврорат. Нам уже приходилось на собственной шкуре испытать могущество органов безопасности Магической Британии прошлым летом. Насколько безопасно нам сейчас жить?». Она оценивающе посмотрела на притихших друзей. — Впервые, — снова заговорила Гермиона, складывая номер «Пророка». — Впервые в жизни я согласна с мнением Риты Скитер. Что-нибудь хочешь сказать, Гарри? Поттер прочистил горло и, глубоко вздохнув, вымолвил: — Схожу-ка я к Снейпу за умиротворяющим бальзамом.