Синдром Адели

      22 мая 2021 года. Для кого-то — долгожданная суббота, глоток свежего воздуха после изнурительных трудовых будней; для кого-то — памятная дата, которую разделят с самыми близкими людьми; для кого-то — финал главного песенного конкурса в мире. Для Ракель Мартинелли это была самая обычная суббота, которая обернулась самым значимым событием в её жизни.       Она твёрдо намеревалась провести весь день в постели с кофе и ведёрком вишнёвого мороженого — пятница выпила из неё все соки. Теперь Ракель понимала, почему коллеги так легко отдали новенькой Джованни Кастелуччо — постоянного заказчика в их рекламном агентстве, чьи проекты отличались большими бюджетами, а значит, и высокими бонусами. Никакие бонусы не стоили того, что Ракель пережила за полтора месяца работы над отрисовкой макетов для его экспертного блога по юридическому консалтингу. Классика в дубовых и кремовых оттенках — «слишком попсово», натуральность и открытость в белом, с чёткими линиями и минималистичными иконками — «слишком стерильно», свежесть зелёного с уклоном в лёгкий неон — «слишком наивно». Каждая встреча с презентацией новой идеи неизменно заканчивалась тем, что Джованни Кастелуччо с нескрываемым презрением швырял планшет в сторону, оглушительно громко хлопал дверью переговорной и потом ещё с час торчал в кабинете директора, требуя объяснить, почему к работе над его проектом привлекли эту бездарность. Ракель плакала, ловила на себе сочувствующие и виноватые взгляды коллег, каждый из которых уже переживал в своей карьере «эпоху Джованни», а затем шла переделывать всё с нуля. Каждый день она шла на работу с мыслью о том, что сегодня её точно уволят. Каково же было её удивление, когда в минувшую пятницу, после презентации уже шестого абсолютно нового дизайна (который, к слову, был чертовски похож на классический первый), Джованни Кастелуччо в восхищении буквально стоял на коленях перед Ракель, клятвенно заверяя, что и не думал о чём-то настолько гениальном. После пары незначительных правок он, наконец, утвердил все её макеты, а опешившая Ракель узнала от старшего веб-дизайнера Маккензи о том, что этот сценарий повторялся каждый раз, когда Джованни Кастелуччо переступал порог агентства: сначала он ненавидел всё, что ему предлагалось, а затем с бешеным восторгом принимал один из вариантов, даже если он точь-в-точь повторял предыдущие. «За те деньги, что он платит, ему позволено почти всё», — пожала плечами Маккензи в ответ на вопрошающий взгляд младшей коллеги.       Да, после подобных американских горок Ракель необходимы были полноценные выходные, лишённые всякой интеллектуальной активности. Только самые тупые телешоу, только самые элементарные домашние дела! В полдень она лениво сползла с кровати, выпила чашку эспрессо со вчерашним шоколадным круассаном и упала перед ноутбуком. Следующие несколько часов Ракель посвятила социальным сетям, онлайн-играм и смешным видео с котами. Браузер иногда подкидывал ей главные новости сегодняшнего дня: очередная статистика по заболеваниям коронавирусом, несколько статей разной степени оптимистичности по сценариям дальнейшего течения заболевания, расписание матчей группового этапа чемпионата Европы по футболу и прогнозы букмекеров — у сборной Италии не было ни единого шанса не выйти в плей-офф с такими соперниками, как Уэльс, Турция и Швейцария. Новость под знаком молнии — выступление Италии в финале Евровидения — Ракель оставила без внимания, поскольку давно и твёрдо была уверена в политизированности конкурса. Она, конечно же, слышала, что её страну в этом году представляют победители Сан-Ремо со смешным названием Måneskin, а по радио в машине пару раз как будто бы яростно выкрикивали «E tu sei fuori di testa ma diversa da loro»*, но как выглядят эти Måneskin и каковы их шансы хотя бы войти в пятёрку по оценкам букмекеров Ракель понятия не имела.       К несчастью для Ракель, её лучшая подруга Моника с бОльшим энтузиазмом склонна была говорить о Евровидении, нежели о коронавирусе и футболе.       — Рокки, а кто у тебя в фаворитах? Кроме Måneskin, конечно! — светящаяся мордашка по ту сторону экрана ноутбука в видеоконференции с интересом ожидала ответа — Моника с положительным тестом застряла на карантине в Турине, где навещала родителей, но не унывала и регулярно созванивалась со всеми друзьями.       Ракель же не хотелось расстраивать подругу своим безразличием к конкурсу, поэтому вот уже несколько минут она виртуозно уходила от прямых ответов, которые могли бы её разоблачить.       — Эм-м-м… — протянула она, нахмурившись. — Пожалуй, Англия.       Англия? Почему Англия? Они вообще участвуют? Ракель в этом усомнилась и слегка запаниковала, когда на лице Моники промелькнуло некое замешательство.       — Твои вкусы весьма специфичны, — заявила, наконец, она. — По-моему, У Ньюмана ни единого шанса даже на топ-15, талант своего брата он явно не унаследовал. Чем тебя он зацепил?       — Эм-м-м… — снова проблеяла Ракель. Если бы она знала, кто такой Ньюман — было бы проще выкручиваться.       Моника, кажется, что-то заподозрила. Она нахмурилась и почти вплотную приклеилась к экрану ноутбука, словно хотела загипнотизировать сквозь него подругу и заставить сознаться во всём, что она совершила и ещё не успела.       — Рокки, во сколько начинается трансляция финала?       Молчание.       — Как зовут вокалиста Måneskin?       И снова без ответа.       — В каком городе проходит Евровидение?       — О, это я знаю! — подскочила Ракель. — Роттердам!       — Поверить не могу! Ты что, живёшь на Луне? Наши ребята — главные фавориты на победу, а ты даже их имён не знаешь?!       — А ещё наши ребята — одни из главных фаворитов на победу в чемпионате Европы по футболу, и их я могу назвать по именам! — в своё оправдание пропищала пойманная с поличным Ракель.       — Ничего не знаю! — безапелляционным тоном заявила Моника. — Сегодня в восемь вечера ты, я, Zoom и финал Евровидения! Италия выступает предпоследней, так что разрешаю тебе опоздать… минут на пять! Будь я в Риме — вообще привязала бы тебя к дивану перед телевизором!       Впервые за прошедшую неделю Ракель искренне порадовалась, что её подруга на карантине с положительным тестом на коронавирус за много километров от неё.

***

      Угрозам Моники, сколь устрашающими они ни были, не суждено было сбыться: около семи вечера на личный (где он только его раздобыл?) номер телефона Ракель позвонил Джованни Кастелуччо и, рассыпаясь в мольбах пополам с проклятьями, уговорил её внести несколько срочных правок в проект. Ей казалось, что это были правки ради правок: на пару пикселей уменьшить размер иконок, на пару оттенков затемнить основной баннер (а затем вернуть всё как было, потому что обновлённый вариант смотрится «слишком пошло») и ещё несколько мелких и совершенно не срочных замечаний, которые терпели до понедельника. Но Ракель пока не научилась выстраивать границы с клиентами, поэтому послушно исполнила всё, что требовал от неё Джованни Кастелуччо, и проигнорировала с десяток входящих вызовов от Моники.       Наконец, когда истеричному клиенту было больше решительно не к чему придраться, Ракель с облегчением выдохнула и рухнула на постель. Несколько минут полной — абсолютной — тишины, нарушаемой лишь её мерным дыханием.       Восхитительно.       Затем Ракель решила позвонить-таки Монике и объяснить, почему нарушила их договорённости, но стоило ей взять в руки телефон — подруга позвонила сама. Ответив, Ракель первые несколько мгновений слышала только оглушительный визг, срывающийся на ультразвук.       — Победили! Måneskin победили! — вопила Моника так оглушительно, словно именно своё лицо наблюдала сейчас на большом экране Роттердама в качестве триумфатора конкурса. — Немедленно включай трансляцию!       Ракель хотела спросить: зачем включать, если они уже победили? Но Моника снова перешла на ультразвук и больше не воспринимала обычную человеческую речь, поэтому пришлось подчиниться.       Вздохнув и не отключаясь от входящего вызова Моники, Ракель потянулась за пультом от телевизора и нащёлкала нужный канал. Её взгляду предстала ослепительно-яркая картинка; полосы всех цветов радуги расползались по огромным экранам, огненные фейерверки освещали сцену, а в нижней части экрана гордо светилась надпись «Italy — Winner Eurovision Song Contest 2021». Из темноты к ней приближались четверо в кожаных комбинезонах разной степени откровенности — только гитарист светил полностью обнажённым худощавым торсом. Это было награждение, и Ракель собиралась оставить выступление победителей на фоне, занявшись параллельно подготовкой ко сну, когда камера крупным планом показала триумфаторов конкурса. Длинноволосый парень гордо держал победный микрофон, единственная девушка в группе, раскрасневшись, рыдала от счастья, равно как и полуобнажённый худой гитарист.       Но взгляд Ракель был прикован к последнему участнику группы — самый высокий из них, тоже худой, с потрёпанной, но изящной укладкой, длинными серьгами, идеальным профилем и татуировками, которые хотелось разглядывать.       Он кричал со сцены: «Рок-н-ролл никогда не умрёт», а Ракель, кажется, перестала дышать. Он стиснул в объятиях девушку с гитарой, а Ракель — край своей футболки. Он вальяжно раскинул руки на первых аккордах песни, а Ракель, не глядя, села мимо дивана да так и осталась на холодном полу. Он пропустил несколько слов в начале, но смело и легко, словно был рождён на сцене, двинулся вперёд, заражая своей невероятной харизмой зал и миллионы (или миллиарды?) зрителей у телеэкранов, а Ракель почувствовала, как сердце на долю секунды замерло, словно готовясь к прыжку, а затем вырвалось из груди и было отдано ему.