Синдром Адели

      22 мая 2021 года. Для кого-то — долгожданная суббота, глоток свежего воздуха после изнурительных трудовых будней; для кого-то — памятная дата, которую разделят с самыми близкими людьми; для кого-то — финал главного песенного конкурса в мире. А для Дамиано Давида наступил день, о котором он грезил, наверное, с того самого дня, как Виктория Де Анджелис дала ему шанс проявить себя в тогда ещё безымянной музыкальной группе.       Признаться, он до последнего момента, уже приземлившись в Роттердаме, боялся, что судьба решит отвернуться от него, и конкурс отменят, как в прошлом году. Ещё Дамиано минимум раз в сутки щипал себя за руку и надеялся не проснуться в Риме, в той реальности, где Виктория закрыла перед ним двери, он не сумел ничего добиться и целыми днями курил на балконе в родительском доме, понятия не имея, чем, кроме музыки, хотел бы заниматься в этой жизни. Но два полуфинала Евровидения-2021 отгремели на сцене Rotterdam Ahoy, левое предплечье Дамиано уже покраснело от щипков, а отменять конкурс или делать их с ребятами историю лишь красивым сном судьба определённо не собиралась.       22 мая 2021 года. Пора.       Этим утром его уже дважды стошнило от волнения, и сейчас Дамиано стоял перед зеркалом в ванной комнате своего номера, собираясь с силами. Он всегда чувствовал особую ответственность перед членами группы, самостоятельно взвалил на себя обязанность задавать тон и настроение перед выступлениями, поэтому обязан был взять себя в руки. Если ребята почувствуют, насколько Дамиано взволнован, то Итан впадёт в уныние, Томас — в мандраж, а Виктория — в ярость. Просто собраться. У него это всегда получалось; в конце концов, они пережили X Factor и Сан-Ремо. Евровидение — всего лишь ещё один этап.       Да, всего лишь всемирно известный музыкальный конкурс, за которым следит где-то полмиллиарда зрителей. Плюс-минус.       К тому же, они были главными фаворитами на победу у букмекеров, что только добавляло дрожи в коленках. Их менеджер Марта, конечно, запретила им увлекаться чтением новостей о конкурсе и — как могла — ограничивала потребление цифрового контента о самих себе, но Дамиано никогда не мог устоять.       Он сделал несколько глубоких вдохов, подавил ещё один приступ тошноты и сосредоточился на своём отражении. Оно нагловато улыбалось ему, игриво смахивало прядь волос со лба и буквально кричало: ты хочешь меня, весь мир хочет меня.       То, что нужно.       Они уже опаздывали, о чём сообщили барабанящие в дверь и орущие на весь коридор Томас с Викторией, поэтому Дамиано зачем-то включил и выключил воду, схватил телефон, где оставалась без ответа целая куча сообщений с пожеланием удачи от его девушки Джорджии, давних друзей и родителей с братом, и шагнул за порог своего номера, в день, который он не забудет никогда в своей жизни, вне зависимости от его исхода.       В конце концов, всё ещё может полететь к чертям, если он порвёт свой костюм, пока будет его натягивать.

***

      Это было форменным безумием. Картинки яркими вспышками проносились мимо, неумолимо приближая их к тому самому моменту: вот ребята кривляются перед камерой в гримёрной, вот скачут, как неугомонные дети, по закулисью, снимают видео для Инстаграма и общаются с соперниками, хотя на этом — практически выстраданном — Евровидении нет соперников, есть только тёплые приятели, вот сидят, как на иголках, в ожидании своего выступления. Дамиано трижды проклял жеребьёвку, которая отправила Zitti e buoni почти в самый конец.       Вот они на сцене — и все страхи сразу сразу испарились, как по волшебству. Отступать некуда — позади бесчисленное множество выступлений на улицах Колли Портуэнси, концерты в клубах, где слушателей можно было пересчитать по пальцам, сумасшедший опыт участия в X Factor, где они начали нащупывать по-настоящему их стиль, дебютный альбом, документальный фильм, который обнажил их души, второй альбом и Сан-Ремо.       Они были рождены для этого дня. Каждый из них.       На сцене Дамиано всегда терял голову и отдавался песне без остатка. В Роттердаме он, кажется, оставил даже больше, чем имел. Он метался по сцене от одного участника к другому, пристально глядел в зал, хотя не мог разглядеть ни единой души за слепящим светом прожекторов и огней, и выворачивал наизнанку каждую эмоцию, которая горела в нём для этой песни.       Дамиано никогда не был тихим и послушным. Поэтому он и был здесь сейчас. И рухнув на сцену на финальном аккорде, даже не ощутив глухого удара затылка о пол, Дамиано Давид был бесконечно — запредельно — счастлив.       А потом он напился.       Ожидание результатов оказалось ещё более волнительным, нежели само выступление, а суточный запас адреналина был исчерпан, поэтому бокалы шампанского едва успевали сменять друг друга. В защиту Дамиано, Томас и Виктория не оставили его одного расправляться со всем доступным алкоголем. Не присоединился только Итан — он выпил совсем мало, сказав, что боится, как бы его не вывернуло прямо на итальянский флаг, которым он размахивал. Марта суетилась поблизости и давала какие-то указания, но никто её не слушал. Она же оттащила совсем развеселившегося Дамиано от Виктории, с которой тот вознамерился пить на брудершафт. Он закатил глаза, но возмущаться не стал, поскольку его внимание приковали ведущие, объявившие начало подсчёта голосов.       В математике Дамиано никогда не был знатоком, поэтому оставил идею вести учёт. Периодически отвлекаясь на ликование, слыша слово «Италия», он уткнулся в телефон, который перегрелся от количества уведомлений. Гора уведомлений в Инстаграме и Твиттере пока была оставлена без внимания — Дамиано полез читать сообщения от родни.       «Прекрати нажираться в прямом эфире!» — в самом верху экрана светилось последнее пришедшее сообщение — от его брата Якопо. Дамиано тихо рассмеялся и опрокинул ещё один бокал шампанского, а затем быстро напечатал ответ: «Если победим — выпью целую бутылку на пресс-конференции! Тоже в прямом эфире!»       «Я так тобой горжусь!!! Вы все такие молодцы!!!» — эмоционально, с кучей плачущих смайликов, выразилась мама. «Люблю! Освободи на полке место для моего приза!» — коротко ответил Дамиано.       «Я люблю тебя! Ты лучший!» — поддержала Джорджия и прислала, кажется, целую сотню видео того, как отчаянно болеет за любимого перед экраном телевизора в своей квартире — Дамиано готов был поклясться, что все эти видео уже висят в историях её Инстаграма. Ответить Джорджии он не успел, потому что Томас под боком возбуждённо ткнул его в ребро: объявили все баллы жюри.       — Четвёртые… — вздохнул Итан и трясущимися руками поправил пышную гриву чёрных волос.       — Главное — результаты зрителей! Не переживайте, не расстраивайтесь раньше времени! Уверена, зрители вас обожают! — ободряюще шептала каждому на ухо Марта.       Дамиано стыдливо поджал губы: Марта так искренне заботилась о них, переживала больше, чем за себя, а они уже знали, что заменят её после Евровидения. Фабрицио из Sony Music предложил им слишком шикарные условия и расписал слишком головокружительные перспективы, чтобы отказываться. И Фабрицио был прав: Марта — гений в Италии, но обеспечить им мировое продвижение не сможет. Он поймал виноватый взгляд Виктории — вероятно, она подумала о том же.       Но времени рефлексировать не оставалось — по результатам зрительского голосования Италия очень быстро взлетела на самый верх таблицы.       — Если победим — я спою без цензуры! — заявил Дамиано, который был раздосадован, что для выступления на конкурсе им пришлось заменить в песне несколько крепких словечек на более мягкие.       Оставался всего один.       Джон Мухарремай.       Италия или Швейцария.       Zitti e buoni или Tout l’univers.       Заявив ребятам, что в случае победы Джона они все немедленно идут его поздравить, Дамиано стал ждать. Он ждал, ждал и… кажется, во всём зале последним сумел подсчитать баллы и осознать, что о-н-и п-о-б-е-д-и-л-и!       Бросившись куда-то в сторону, он заметался по кругу, затем вцепился в Томаса и Викторию, которые рыдали от счастья и грозились раздавить друг друга в объятиях. Какие-то девчонки — кажется, участницы от Сербии — выдернули его в сторону и втроём разом стиснули его так, что стало трудно дышать. Он не мог вспомнить имени ни одной из них, но искренне радовался их поддержке, с жаром отвечал на поздравления и обещал обязательно написать и поболтать, как только первая шумиха уляжется.       Все вокруг кричали и бесновались, но Дамиано не слышал. В голове пульсировала только одна мысль, отчаянно расталкивая на задворки сознания всё остальное: о-н-и п-о-б-е-д-и-л-и!       Сходя с ума в эйфории, он скакал по кругу, едва не переломал ноги себе и Виктории, когда решил непременно дотащить её до сцены на спине и не устоял на каблуках, выкрикивал какие-то непристойности, ущипнул кого-то за задницу и, наконец, дотронулся до заветной статуэтки победителя.       Он выполнит все свои обещания, данные накануне: привезёт матери главный приз, исполнит Zitti e buoni на бис без цензуры и ворвётся на пресс-конференцию с бутылкой шампанского, разбрызгивая игристый напиток во все стороны (в частности, в себя).       Дамиано чувствовал, что с этого дня их жизни круто поменяются — и в глазах Виктории, Итана и Томаса он видел то же самое.       Они — победители Евровидения 2021! О чём, чёрт возьми, ещё можно было мечтать?