Кофе — это зло! Комурин — хороший!

      О том, что в Ордене творится что-то неладное, он понял сразу, как вернулся с задания. Стоило лишь переступить порог здания, как в нос резко ударил запах низкопробных интриг и лжи.       Что-то явно было не так.       То ли чрезмерно милая улыбка Линали — в принципе, она всегда была такой, но в этот раз словно пыталась отвлечь его от непрошеных мыслей, то ли притихшие работники научного отдела, метнувшие в его сторону весьма подозрительный взгляд, то ли внезапно затеянный Комуи ремонт в подвальной части замка, то ли то, что двое безмозглых олухов начали крутиться вокруг него с нарастающей навязчивостью.       — Ты так рано с задания, Юу. Хорошо прошло?       — …       — Канда, неужели скоро снова? Хоть плащ-то заштопать дадут, а?       — …       И если предыдущие факты он ещё мог списать на собственную подозрительность, то этим двоим впору было давать в руки табличку «Канда, а у нас от тебя секрет!», хотя и без неё они это отражали более чем красноречиво.       Однако надо отдать должное (этим двоим или же всему Ордену сразу) — свой секрет они хранили достаточно надежно. Однако — он был уверен — рано или поздно правда всплывет наружу.       Но становилось только хуже. Ему начинало мерещиться, что его постоянно кто-то окликал, звал, спрашивал, но на деле никому ничего не было надо. И постепенно его самообладание начинало давать слабину. Либо кто-то пытался его довести, либо… делал это с особой настойчивостью!       — Канда, стой!       Он резко обернулся на голос, желая высказать окликнувшему все, что о нем думает, предварительно прижав затылком к стене, да посильнее. И даже если это не он зачинщик всего этого балагана, то он как минимум будет первым, на ком он отыграется, но… К его величайшему сожалению, коридор позади него оказался пустым. Как и десятки раз ранее.       — Твою мать, — смачно выругался он сквозь зубы и слету вонзил лезвие катаны в стену, рассекая камень как масло.       — Эй, а поосторожнее можно? — донеслось с той стороны стены. — Тут вообще-то люди работают.       Канда чертыхнулся и, легко вынув Муген из стены, хотел уже продолжить свой путь до столовой, надеясь хоть там провести немного времени в покое и тишине, если таковыми свойствами хоть когда-то обладало это место, как вдруг боковым зрением заметил, как что-то черное шмыгнуло вдаль по коридору.       — Что за… — экзорцист на всякий случай обнажил катану и двинулся в нужном направлении, прищурившись и пытаясь понять, что или кто это: крыса, новая разработка Комуи или что ещё похлеще? Черное нечто, затаившееся в углу, насторожилось, услышав приближающиеся шаги, а затем поспешно свернуло на лестницу, убегая в сторону закрытых на ремонт помещений.       — А ну, стоять! — черным ураганом пронесся Канда за ним и обомлел, когда выяснилось, что весь ремонт был лишь фикцией для того, чтобы спрятать что-то в этих коридорах. И где-то спустя минут пятнадцать он знал, что.       — Ты! — запыхавшись, Канда наставлял лезвие катаны на забившегося в угол маленького пушистого черного котенка, смотревшего на него испуганными темными глазами. — Ты. Люлю.белл. И прекрати на меня так смотреть!       Котенок пискнул и вжался ещё сильнее в стены. Безмолвный диалог взглядами продолжался ещё несколько минут, после чего Канда все-таки опустил муген. Просто он внезапно посудил, что Комуи не настолько глуп, чтобы давать приют какой-то четвероногой твари, не удостоверившись в том, что она не причинит вреда. И уж тем более не стал бы выделять ей несколько коридоров и прятать от Канды. Да, кстати, а чего они вообще из этого события такую тайну устроили? Это ещё было непонятно.       Юноша ещё какое-то время смотрел на зажавшееся в углу создание, а затем присел на корточки и протянул ему руку.       — Ну, ладно, иди сюда.       Котенок неуверенно протянул мордочку, принюхиваясь к руке, а затем разом цапнул его за палец и, зашипев, встал на все четыре лапы, угрожающе подняв хвост и выгибаясь в спине дугой.       «Мстит», — подумал Канда и внезапно улыбнулся. Надо же, такой маленький — ведь в ладони его раздавить может, — а шипит и угрожает. И не боится уже.       — А ты мне нравишься. С характером, — он снова протянул ему руку, открывая ладонь, мол, хочешь кусай, так и быть, победил, и котенок тут же утихомирился, неуверенно лизнув пальцы.       И могла бы длиться эта идиллия и дальше, если бы в коридоре не раздались шаги и чьи-то голоса. Впрочем, владельцы голосов были более чем узнаваемы.       — Канда будет спать со мной!       Экзорциста, вовремя спрятавшегося с котенком на руках за колонной, аж всего передернуло от этого заявления, а затем внезапно стали понятны события последних дней.       «Так вот оно что», — он внимательно посмотрел на задремавший в его ладонях пушистый комочек. Черный, с темными глазами и диким нравом — неудивительно, что они назвали его Кандой, и неудивительно, что скрывали этот факт от него.       — А я говорю: со мной! Ты же сам говорил, что он тебе все книги дерет.       — Ну, подумаешь, решил поиграться с несколькими листами, ничего страшного, это путевые заметки были. А у меня ещё копия осталась. Зато с ним теплее. А ты знаешь, как у нас по ночам холодно.       — Знаю, поэтому он будет спать со мной. У меня одеяло тоньше твоего.       — Да он у тебя опять колбасу сворует, хехе.       — Моя колбаса, — бодрый до этого момента голос превратился в невнятное бурчание. Было понятно, что то, что касается еды, Аллен ни с кем делить не будет, — ничего, у меня ещё есть. И теперь он её не достанет.       Судя по тому, как прижал к своей голове уши новоиспеченный Канда, слышал он эти разговоры не в первый раз и особой радости от них не испытывал. Кто ж знал, что Аллен с Лави окажутся такими любителями домашних животных! И кто же знал, что в следующую минуту Канда отстранится от столба и пройдет мимо внезапно остолбеневших друзей, почесывая мирно мырчащего котенка за ухом.       — Он будет спать со мной, — произнес он на ходу голосом, не терпящим возражений, — а если кто-то не согласен, то я могу предложить ему попробовать на своей шкуре новую интерпретацию фразы «Канда будет спать со мной» и посмотрим, как это ему понравится.       Самурай недобро усмехнулся и, прочитав по лицам присутствующих, что возражения вряд ли появятся, размеренным шагом удалился в свою комнату.       А Лави с Алленом, все ещё прибывая в молчании, внезапно подумали, что, возможно, они знали далеко не все про Канду.