Крупными штрихами

      Вечереет. Солнце, прогревающее комнату через окно, по плавной дуге скатывается за горизонт, наконец скрывается полностью, оставляя за собой лишь багряную полоску, которая тоже неуклонно слабеет, растворяясь в темном ночном небе. Дома, деревья, асфальт — все приобретает серо-желтоватый оттенок, подсвеченное желтыми фонарями.       Родители уже дома. Мама зовет к ужину, и я покорно спускаюсь. За традиционной трапезой отец расспрашивает, как дела в школе — отвечаю без утайки, мне скрывать нечего. Да и только дурак станет скрывать отличные оценки.       Ужин закончен, мне велено убрать со стола. Я безропотно делаю и это, как обычно. После, закончив с посудой и протерев стол приятной на ощупь микрофибровой тряпкой, поднимаюсь в свою комнату.       Время близится уже совсем к ночи, за окном сгущается тьма, скоро наступит мое время! Тихо-тихо вытаскиваю из-под кровати потертый верный скейт, любовно кручу колесики —отлично смазанные подшипники издают едва различимый шелест. Он приятно ласкает слух. Открываю шкаф, извлекаю посеревшие от стирок некогда голубые джинсы, с бахромящимися дырками на коленях, вытягиваю из вороха кофт пеструю, кислотных цветов толстовку, с полочки на дверце беру очки с желтыми стеклами. У зеркала натягиваю на себя выбранные вещи, очки делают лицо уже, сквозь них рыжина моих волос выглядят совсем сочной, как свежее ореховое масло. Гриву забираю в незатейливый хвост на затылке, хотя длины едва хватает, чтобы они не выпадали из резинки. Приготовления завершены.       Смиренно дожидаюсь часа, когда дом полностью затихает. Пришла пора действовать. Вооружившись магнитом, аккуратно тяну вверх оконную раму, она поддается не без сопротивления, замок сигнализации расцепляется на долю секунды — я виртуозно подсовываю запасенный кусочек магнита, теперь можно спокойно открыть окно, никто и не узнает о нарушении «целостности периметра». Родители не одобряют моих ночных вылазок, но правила на то и даны, чтобы их нарушать.       Держа скейт под мышкой, аккуратно спускаюсь по рифленой черепице на скате крыши, спрыгиваю в траву рядом с клумбой, где мама со всей старательностью выращивает герберы, но у нее плохо выходит. Еще несколько шагов до ворот, тихий скрип калитки знаменует мой триумф — в очередной раз незаметно покинуть дом под покровом ночи.       Встаю на скейт, отталкиваюсь ногой — шершавый тротуар возвращает вибрацию, тело чуть кренится, но вскоре равновесие восстанавливается. Набираю скорость, ловя носом запахи, они чувствуются особенно остро именно ночью. Со двора углового доносится запах собачьей шерсти — Чак снова линяет. Через пару домов кисловато-протухший аромат издает мусорный бак, который мистер Амундсен подкатил слишком близко к тротуару. А еще через дом остро веет очаровательным ароматом флоксов. Миссис Фишер настоящая волшебница.       Ветер дует в лицо, шалит в разболтавшихся волосах, приятно щекочет нос и прохладно облизывает влажную от пота шею. Я раскидываю руки в стороны — вот она, свобода! Я счастлива!