Крупными штрихами

      Кори ничуть не огорчилась, когда ей на плечо, заботливо прикрытое модным черным пиджаком, откуда-то с неба упало… упала, в общем, склизкая белесая капля. Девушка сочла это хорошим предзнаменованием. Запаха, к счастью, субстанция почти не имела, но полупрозрачный потек потянулся вниз, и Кори поспешила вытереть субстанцию носовым платком. С этой вещицей она не расставалась, кусочек белого ситца с любовно вышитой на нем подковой в одном углу сопровождал девушку во всех важных поездках и на волнующих мероприятиях.       Кори не задумываясь стерла неприятный инцидент с ткани пиджака и, свернув в несколько раз, аккуратно убрала платок в сумку. Дома она непременно отстирает и накрахмалит его, но сейчас она спешила. В университете вывесили списки зачисленных, она собиралась увидеть там свое имя.       Настроение у Кори было приподнятым и радостным. Все, что случилось этим утром, сулило ей успех. Сегодня, соля яичницу, она не просыпала соль. Это у нее получалось редко, хотя она прикладывала усилия, чтобы ни солинки не попало мимо. Кроме того, пенка на кофе расплылась по краям чашки, образовав полный круг. Такое тоже было редкостью, и в глазах Кори сулило круг удачи.       Выходя из подъезда, она не заметила ни единой вороны на растущих у дома деревьях, соответственно, и накаркать ей ничего плохого они не могли. Автобус подошел к остановке аккурат в тот момент, когда Кори перепрыгнула последнюю лужу на пути к ней, при этом, не запачкав туфли. Номер кузова прикатившего транспорта состоял из трех пятерок и восьмерки — лучшее сочетание, о котором Кори могла помечтать. Все складывалось, и девушка пребывала в отличном расположении духа.       Красивое величественное здание университета всегда завораживало Кори. Его массивное основание в два этажа, красная черепица его крыши и позади точно по центру врывающаяся в небо башня, оканчивающаяся небольшой колоннадой на самом верху. Кори видела в этом свой символизм — учиться здесь хотят многие, но только старательные или везучие пробираются туда, вверх и прокладывают себе дорогу к светлому будущему. В случае Кори к будущему геолога, но и это тоже неплохой вариант — всяко лучше, чем работать в Макдональдс до старости.       Кори быстрыми шагами, словно ее в спину кто-то подталкивал, дошла до приемной комиссии геологического факультета. У стенда со списками уже столпилась целая куча парней и девушек ее возраста, и она не без труда протиснулась к заветным листам, на которых в несколько столбцов перечислялись имена зачисленных.       Кори Дэвис. Она пригляделась. На букву «Д» она себя не обнаружила. Сердце чуть ускорило темп, но девушка пока не отчаивалась. Может, здесь решили по первой букве имени сортировать списки. Кенни, Клара, Коул… Крейг! У Кори перехватило дыхание от неприятно огорошившей новости, которая прогремела, словно гром среди ясного неба. Нет, ну как же так! Ведь все сложилось, как надо! Здесь точно есть какая-то ошибка. Они случайно пропустили ее, не внесли по технической ошибке!       Почти в трансе она начала протискиваться обратно, и вскоре собравшаяся толкучка, которая менялась только по составу, но никак не по плотности, выплюнула ее в свободную часть коридора. На глаза навернулись слезы, нос заложило комом тщетно подавляемых рыданий, и она вдруг вспомнила о своем счастливом платке! Он же замаран! Он перестал работать, поскольку она обошлась с ним плохо, недостойно, непозволительно!       Кори пулей полетела в женский туалет. Все еще можно исправить, все нужно исправить, все получится! Слезы обсохли, нос снова дышал. Она с аффективным остервенением выдавила на него, наверное, половину жидкого мыла из дозатора и принялась отдраивать птичий помет с белоснежной глади ситца. Получалось небыстро, но процесс явно продвигался, и вскоре платок стал чистым, но все еще был мокрым и мятым. Накрахмалить его тут не выйдет, но просушить можно. Кори метнулась к сушилке для рук — к счастью, она работала! Минут пятнадцать она стояла у нее и держала небольшой клочок ткани под мощной струей воздуха, время от времени уступая место другим посетительницам уборной, которые косились на нее с явным недоумением. Как только платок вернулся в свое нормальное состояние, Кори поспешила обратно к спискам. Ребят у стенда стало меньше — хороший знак! Платок заработал, и все снова начинает складываться. И ведь надо же было прямо перед входом в здание словить на плечо артобстрел какого-то голубя!       На этот раз Кори не выпускала платок из рук, нервно теребя его между пальцев. Она спокойным шагом приблизилась к спискам зачисленных и снова посмотрела себя сначала на букву «Д», потом на букву «К». Ее не было! И в этот раз! Ею овладело отчаяние, она пришла в ступор, так и застыла рядом со стендом, глядя на свой платок и вытирая снова покатившиеся по щекам слезы. Так просто не может быть! Ведь все сложилось! Как могли ее так сильно подвести знаки и предзнаменования, которые встретились ей на пути сюда?!       Дверь кабинета вдруг распахнулась, и оттуда выбежал взъерошенный молодой человек, видимо, сотрудник комиссии. Он попросил Кори отодвинуться и поспешно поднял стекло, под которым красовались печатные листы, которые теперь причиняли Кори только боль. Работник университета снял лист, где были записаны фамилии, начинающиеся с «Г» и до «К». Сердце Кори заныло от отчаянного желания поверить, что исправляемая ошибка окажется той самой ошибкой, по которой ее не включили в список. Молодой человек забрал лист с собой и скрылся за филенчатой деревянной дверью, чтобы вскоре появиться с другим таким же, но явно исправленным.       Когда замена заняла свое место под стеклом, Кори со слабой надеждой снова подошла посмотреть и не поверила глазам. Имя «Дэвис Кори» теперь оказалось в списке, где и должно, на букву «Д»! Платок сделал свое дело! А она, безалаберная, глупая, чуть не проиграла схватку за место в университете, просто не воздав ему должное. Лучше было бы ходить с пятном на пиджаке, чем лишиться билета в жизнь!       Кори выдохнула и поплелась к выходу из университета. На душе стало спокойно и легко. Отныне она ничего не станет вытирать счастливым носовым платком. Он простил ее, и она больше не подведет его. Никогда!