Крупными штрихами

Шаг первый

      Рукоять отличного, проверенного временем лука привычно легла в обернутую тонким кожаным лоскутом кисть. Прекрасное оружие в руках умелого стрелка. А я умелая, можешь не сомневаться.       Кисточка из ниток на плетеной пестрой веревочке приветливо кивнула, когда я вскинула его, вложила стрелу и прицелилась. Плечом ощущая всю запасенную в натянутой тетиве силу, я ощутила собственную мощь, могущество, величие. Тебе точно не уйти. Не в этот раз.       Да, лучше беги. У тебя нет шансов. Ты обрек себя на смерть, как только покусился, раззявил свою зловонную пасть на то, что мне дорого. Беги быстро как сможешь, потому что я иду за тобой. Даже если ты попытаешься спрятаться, я рано или поздно выслежу и убью тебя. Я объявляю тебе вендетту.       Я не пользуюсь флажками. Их придумали охотники, но это не мой метод, да я и не охотница. Знаешь, почему тебе стоит опасаться меня сильнее, чем охотников? Потому что я просто девочка, которой нечего терять, а значит, нечего и бояться. В своем красном капюшоне я сама в лесу как флажок, ха-ха!       Лес в свете бледнеющего сквозь тонкие облака диска луны кажется волшебным и пугающим. По верхушкам сине-зеленые кроны будто припорошены серебристым в тусклом свете инеем, а внизу темнеет чаща, стволы выглядят почти черными и словно силятся преградить тебе дорогу, чтобы ты поостерегся входить в их владения, а если уж рискнул — уже не вышел оттуда живым.       Но этот лес мне не помеха. Я знаю его, как свои пять пальцев. Каждая коряга, дупло, топь, гать или трухлявый пень — мои союзники, а не твои. Молись своим богам, чтобы глаза не подвели тебя впотьмах, Серенький.

Шаг второй

      Лес — моя стихия. Мне без труда удается оставаться с ним в гармонии. Он радушно пустил меня в свои чертоги. Стволы вековых деревьев расступались на моем пути, птицы, обычно по ночам спящие, то и дело подсказывали дорогу.       Я уже находила твою берлогу, но оставила тебе жизнь и горько пожалела об этом. Тогда ты показался мне разумным, одурачил меня — это мой просчет. Досадный промах — оставлять врага в живых. Но следующего раза не будет — вывод сделан, второго шанса я тебе не дам. Хороший волк — мертвый волк.       Через тонкую подошву красных матерчатых ботинок отлично ощущается каждый сучок под ногами, ступаю беззвучно и аккуратно, принюхиваясь к почти недвижимому ночному воздуху. Безветрие и тишина, иногда разбавляемая пением птиц, вводят в гипнотическое состояние. Сейчас во мне не осталось человеческого — я зверь, идущий по следу. Мою жажду утолит только твоя кровь.       Путь лежит вглубь леса, нос отчетливо улавливает запахи грибов, мха, прелой коры, с пологого мшистого пригорка, откуда начинается эта болотистая низина, доносится слабый аромат брусники, что собирается цвести. Твоя берлога близко, сразу за болотом. Здесь мы в равном положении: оступился — сгинул, а я знаю, где сухие кочки.       За болотом начинается ельник, раскидистый лапник, словно юбками, оторачивает стройные стволы, зелень здесь неяркая и в свете луны кажется темно-синей. Хороший цвет. Мой цвет — доброта солнечных зайчиков никогда не была мне к лицу.       Опушка светлыми пятнами проглядывается сквозь редеющие ели. По центру — твоя берлога. Покосившийся, подгнивший от земли, заросший мхом и лишайником сруб, продавленная снегом крыша, словно перекинутая через конек лепешка из соломы и глины. Окошко в боку затянуто рыбьим пузырем. Света нет, ветхая дверь отворена. Ушел?!

Шаг третий

      Между деревьями с другой стороны опушки мелькнула серая тень. Сердце ускорило удары, а рука сама потянулась за луком, что покоился за спиной, пока я шла сюда по топким болотистым местам.       Наверное, ты уже учуял мой запах — запомни его, это запах твоей смерти. Навострив уши, иду за тобой. Впереди справа зашелестела листва — видимо, ты заметил меня. Перехожу на бег и устремляюсь в погоню.       Кустарники и подлесок осложняют путь — здесь лиственный лес — приходится бежать осторожно, но твои шаги доносятся спереди настолько отчетливо, что от предвкушения грядущего возмездия у меня кружится голова. Ты совсем рядом, мне даже кажется, что я слышу твое тяжелое дыхание.       Ноги несут меня по твоему следу, и я оказываюсь на еще одной опушке — по кругу плотно окруженной осинами и тополями. Высветленная луной трава отливает бирюзовым. Ты стоишь по центру и смотришь на меня. Неужто тебе достало смелости с достоинством встретить свою смерть?       Вскидываю лук, вкладываю стрелу, в голове отсчитываю твои последние секунды. Почему ты не убегаешь? Почему стоишь и просто смотришь на меня, едва заметно качая лохматой головой из стороны в сторону?       Тетива натянута до предела, пальцы белеют от напряжения, но я не спешу стрелять. Кажется, ты не веришь, что я это сделаю. И что, по-твоему, должно меня остановить? Сострадание? Нет, Серенький, на этот раз тебе не уйти.       Кажется, в моих глазах ты наконец прочел яростную решимость, оборачиваешься и бросаешься бежать, но я отпускаю тетиву, стрела вонзается тебе под правую лопатку, ты падаешь и теперь оглядываешься на меня с мольбой в глазах. Тебя надо добить, хотя ты и так не жилец. Подхожу вплотную и стреляю тебе в голову. Вот теперь точно мертв.       Устало опускаюсь на влажную траву, достаю нож, верчу в руках, снять с тебя шкуру или показать в деревне твою голову? Голова будет надежнее. Серый волк, великий и ужасный, что держал всю деревню в страхе — мертв! И убила его я!

Шаг четвертый

      Я бросила короткий взгляд на твое бездыханное тело. Ты достойно сражался, но трофей я все равно заберу. Нехотя перехватываю нож лезвием книзу и перебираюсь тебе в голову — придется проделать эту неприятную работу. Отделить голову от туши — это не булочку пополам разрезать. Морально готовлюсь перемазаться в твоей крови, но утешаюсь тем, что так я буду выглядеть еще торжественнее, когда явлюсь в деревню победительницей.       Нож наточен до бритвенной остроты, так что действо много времени не займет. Прицеливаюсь, собираю шкуру на загривке, чтобы пропороть кожу, но не чувствую под пальцами грубых шерстинок. Что за черт. Пытаюсь перехватиться поудобнее, но пальцы не зацепляются, проскальзывают сквозь равномерно серый густой на вид волосяной покров. Сердце вдруг яростно заколотилось, откуда это волнение? Я ведь спокойна? Я спокойна.       Предпринимаю третью попытку забрать свидетельство своего триумфа, но рука словно проваливается сквозь шкуру, а под ней пальцы чувствуют… кожу? Не может быть! Как? Волчий труп прямо на глазах вдруг начинает меняться, будто трансформироваться, превращаясь в человеческий. У меня перехватило дыхание, волосы на голове зашевелились и по спине пробежали мурашки.       Лицо убитого мужчины показалось мне знакомым — я признала в нем лесничего. Остановившиеся глаза смотрели на меня, светлые волосы облепили древко стрелы в черепе, кожаный жилет пробила моя другая стрела, простая светлая рубаха под ним пропиталась кровью, матерчатые штаны, подпоясаные веревкой, промокли до колен, старые потертые сапоги измазаны в глине, на плече повисла облепленная иглами и мелкими веточками вышитая торба. Это был определенно человек. Выходит, по лесу я гнала его, а не Серого волка?       Трофей я все же брать не буду. Глупо получится прийти в деревню с головой лесника на вытянутой руке. Сомнительная победа. Интересно, как я так обозналась?       Выдергиваю стрелы из трупа, складываю их обратно в колчан и отправляюсь домой. Вендетта не свершилась. С тобой, Серенький, я поквитаюсь в другой раз.