Кладбище в шкафу

      Зима в этом году выдалась очень холодной, а с котельной замка так до конца и не разобрались: если общежития ещё как-то старались прогревать получше, то в аудиториях было не совсем комфортно, а в некоторых так и вообще стоял невообразимый колотун. Но было что-то забавное в том, чтобы наблюдать, как преподаватели ведут лекции. Огнев, приплясывающий от холода и выбивающий зубами дробь. Мертвенно-бледная Шольцева куталась в шаль и старалась не отходить слишком далеко от печки-буржуйки, гудевшей в её аудитории круглосуточно. А вот Вадим Сергеевич Моржов, преподаватель алхимии, хоть и с тихим матом отскребал поутру от заиндевевшего котла остатки вчерашнего зелья, не слишком жаловался на погоду: заядлый экспериментатор в лаборатории и настоящий гурман на своей кухне, этот добродушного вида дядька весом почти в полтора центнера единственный не страдал от мороза. Что до всех остальных, то в перерывах между парами и студенты, и преподаватели спешили смыться в банкетный зал, который по-прежнему радовал своей гостеприимной теплотой.       Внешний вид Игоря гостеприимным не был, да и, глядя на Дашу, хотелось отойти куда-нибудь подальше. Но большая перемена только началась, уйти куда-то без риска замёрзнуть было нереально, вот и сидели четверо друзей за столиком с кружками кофе. Игорь с каменным лицом смотрел на огонь в камине, Даша уставилась на остывающий напиток в своей чашке, а бедные Рома и Белла безуспешно пытались разговорить упёртых, как два осла, друзей.       В помещение внезапно влетел филин Игоря. Он плавно опустился перед хозяином и положил на гладкую поверхность стола аккуратно запечатанное письмо. Стащив кусок буженины с бутерброда парня, птица бесшумно улетела.       Игорь взял почту с заинтересованным, если не сказать озадаченным взглядом.       – Откуда? – Рома смотрел на письмо с таким же интересом, как если бы оно пришло ему.       – Из дома. – Голос Игоря заметно напрягся. – Значит, что-то случилось.       – Да брось, может открытка опоздала.       Игорь посмотрел на друга как на идиота:       – Ты сам-то понял, что сказал?       Он развернул листок бумаги, вложенный в конверт. По мере чтения, его и без того хмурое лицо делалось ещё мрачнее. Под конец в глазах вспыхнула такая злоба, что Даше показалось, будто Игорь сейчас разворотит всё вокруг. Закончив читать, парень невидящим взглядом уставился куда-то в камин, шумно и часто дыша и одновременно комкая разозлившую его бумагу. Все на миг подумали, что письмо сейчас полетит в огонь, но Игорь зло швырнул его на пол и, опрокинув по пути стул, почти бегом направился к выходу.       – Вау... «ЛАПАРАМОРА!» – Рома с серьёзным видом поманил к себе смятое письмо.       – Ты рехнулся?! – Белла вмиг стала красной от возмущения. – Это же личное!       Девушка попыталась вырвать бумагу из Роминых рук, но тот только отмахнулся от подруги:       – Брось, я узнал всю его подноготную, ещё когда осваивался с невербалкой. И да, ни одного письма из дома Игорь за эти годы не получал. Тут что-то серьёзное… Я Бобика знаю, если бы он не хотел, чтобы про письмо кто-то узнал, он бы просто выбросил его в камин. Он хочет рассказать нам, но слишком зол… а может, слишком переживает. Он поэтому бумагу оставил, знает, что я любопытный и сам всё прочту.       – Читай вслух, – полушёпотом сказала Даша. – Только тихо, чтобы никто не услышал.       Разгладив на столе помятый листок, Рома таким же полушёпотом начал читать:       «Игорь,       пишу, чтобы сообщить тебе пренеприятнейшее известие – умер твой отец. Он в последнее время стал сильно пить, ещё сильнее, чем обычно. Неделю назад поздно вечером твой ненормальный папаша оседлал самого резвого жеребца из нашей конюшни и пошёл брать полосу препятствий. На полном ходу жеребец заупрямился, и твой отец вылетел из седла. Лекарь сказал, что сломаны шейные позвонки и серьёзно повреждён мозг. Его пытались лечить, но он только зря провалялся в больнице. Через несколько дней твой отец скончался. Сегодня мы его похоронили.       Есть и хорошие новости: я выхожу замуж. Ты, наверное, знаешь моего жениха – это Андрей Кононов, владелец магазина на Пятой Угловой, я и Андромеда часто покупаем там одежду. Скоро наша свадьба, и ты можешь явиться на неё. Я вышлю приглашение позже.       Твоему брату я сообщила. Напиши ответ.

Мать».

      Сидевшие за столиком были шокированы. Как можно написать такое родному сыну? Не сказать ему о том, что отец тяжело травмирован, не сказать о похоронах, а сказав, тут же, в одном письме, сообщить о своей помолвке? После такого сообщения все разом поняли, насколько бесчувственна и равнодушна была мать Игоря.       Рома первый вышел из оцепенения. Он бросил письмо в камин, а затем коротко сказал:       – Игоря надо найти. Срочно. Иначе он таких дел может натворить, что исключение из академии – самое мягкое, что будет ему грозить.       Но найти Игоря не удалось. Обыскали весь замок, сгоняли в Солнечную Долину и осмотрели там приличные и неприличные трактиры, в которых парень мог забухать – бесполезно. Добрались даже до Надречья, хотя пешком бы Воронцов туда не дошёл, а метла стояла в комнате. Спросили у Артура: он тоже получил письмо и сейчас пил в своей комнате в одиночестве, но и он не знал, где его брат.       – Иди, – сказал парень, когда Даша спросила, не остаться ли ей. – Я в порядке, что мне в общаге сделается? Найди Игоря. А я потом зайду.       Даша кивнула, понимая, что Артур прав. Поиски продолжились, но Игорь словно испарился.       Рома, Белла и Даша не находили себе места. Часы уже пробили половину первого ночи, но студенты, как на иголках, всё сидели в общем зале своего общежития, хотя по всем пунктам пора было идти к Шольцевой и объявлять розыск. И они бы пошли, но одно омрачало – поиски не обойдут вниманием ректора, а этот козлоногий придурок запросто мог выгнать из академии за пьянку, а в том, что Игорь будет пьян, не сомневался никто. Но расставлять приоритеты требовалось незамедлительно: в отчаянном состоянии Игорь становился совершенно дурной на голову и мог влезть в неприятности, а на улице минус тридцать и под кустом проспаться не получится. И чёрт с ним с ректором, уж как-нибудь договорятся, главным сейчас было найти парня…       За дверью раздался какой-то хриплый вой, отдалённо напоминающий пение. Все прислушались: вой не смолкал, он, наоборот, с каждой секундой становился всё громче и отчётливее. Вот уже можно было разобрать слова:

... мы упьёмся самогоном всем смертям назло! Хэй! Но если вражеский урод нападёт на наш народ, Атаман, веди вперёд...

      – Это же… – начала Даша.       – Ага, – закончил Рома. – Так противно только он петь умеет.       – Слава Богу, нашёлся! – Выдохнула Белла с явным облегчением. – Может, встретим его? А то ещё мимо пройдёт.       Но встречать не пришлось: дверь распахнулась, и в проёме появились два человеческих силуэта.       – Дядь Гош? – спросила Даша, когда Мамонов вошёл в общежитие.       – Мне ведь больше заняться нечем, кроме как вас, дебилов, на улице ловить, – проворчал Мамонов, ведя за собой под руку шатающегося из стороны в сторону Игоря. Тот был грязный, в порванной куртке, с кровоточащей губой, подбитым глазом и в кровь разбитыми кулаками. В руках это мертвецки пьяное чудовище держало почти пустую бутылку коньяка.       – Попршу… – пробубнил Воронцов, едва ворочая языком. Перегар настойчиво заполнял комнату. – Я свобобный маг, у меня есть прва и не обзыз… обзывать…       – Ой, иди уже, у меня дел до чёрта. Сами справитесь с ним?       – Конечно, – кивнула Даша. – Спасибо.       – Спокойной ночи, ребят. – Мамонов махнул рукой и вышел за дверь.       Игорь же улыбнулся, одним глотком осушил оставшееся в бутылке пойло, громко рыгнув, сделал несколько нетвёрдых шагов, запутался в собственных ногах и с грохотом, на который только было способно его тело, рухнул на пол, даже не попытавшись хотя бы немного притормозить руками стыковку своего лица с паркетом.       – Да, дружище… – Рома наклонился над Игорем. Воронцов немного повернулся и глухо застонал, уткнувшись носом в коврик возле дивана. – Где ж ты так налакался? Мы тебя по всем трактирам искали.       – Пшёл нахрн, – пробурчал Игорь. – Я взрослый деепсбн…способн… Хочу – пью!       Парень попытался встать, но алкоголь дал знать о себе: внезапно позеленев, Игорь вывалил возле дивана всё содержимое желудка. Это его, впрочем, ничуть не смутило: он спокойно перевернулся на бок и дальше заорал свою песню:

Бухло рекой течёт – Не устанет никогда казак бухать! Ик!

      Даша подзависла – такое она видела впервые в своей жизни.       Мама не пила совсем, даже шампанского на Новый год. С чем конкретно это было связано, Даша не знала, но Маргарита Максимовна настолько презирала спиртные напитки, что даже в те редкие дни, когда отец позволял себе бокал коньяка – чуть прикрывающий дно, дорогой, ароматный напиток, у которого даже бутылка произведение искусства – её буквально перекашивало. Ночных подзаборных путников Даше встречать тоже особенно не доводилось – сказывалась изоляция. Поэтому нынешнее состояние Игоря повергло её в шок.       Даша знала, что пить Воронцов умеет. Знала, что может выпить много, знала, что с коньяком парень не дружит совсем, но всё это больше по рассказам. При ней же Игорь редко выпивал больше двух-трёх пива по ноль пять, и те на каких-то общих посиделках, а что до крепкого, то впервые на её глазах Игорь налакался только на Старый Новый год, да и тогда больше намешал, чем превысил свой личный порог. Но то, что сейчас лежало на полу рядом с лужей собственной рвоты и фальшиво и хрипло орало песни Сектора Газа, отчаянно дирижируя себе бутылкой… Было смешно, было грустно – Даша ведь знала причину, – и одновременно с этим стало вдруг настолько неприятно, что захотелось уйти.       – Его надо как-то трезвить. – Из оцепенения вывел Ромин толчок в бок. – Этот гад сейчас всю академию разбудит.       – Холодный душ.       Даша ляпнула первое, что пришло в голову, не отрывая взгляда от Игоря, который плавно перекинул свой репертуар на трактирную «Компания весёлых орков» а потом и на «Жили у бабуси».       С Дашиным предложением Рома неожиданно согласился. Не обращая внимания на выглядывающих из своих комнат студентов, на их вопросы, ехидные смешки и замечания, парень заломал отчаянно брыкающуюся тушу Воронцова, и, хотя физически Рома и был сильнее, удалось ему это не сразу. Игорь без боя не сдавался: он пинался и кусался, орал, какие все сволочи, что помешали ему драться с бомжами, потом продолжил петь, уже откровенно путая слова и неся полнейший бред. Рома не обращал на него ни малейшего внимания и просто тащил в ванную комнату. Даша и Белла хвостами плелись следом.