Кладбище в шкафу

      Даша лежала в холле на диване и читала историю магии. Раннее субботнее утро, девушка вскочила ни свет ни заря и больше не смогла уснуть. Все ещё спали, поэтому Даша взяла книгу и направилась на первый этаж общежития, чтобы спокойно восполнять пробелы в знании параллели. Девушка широко зевнула, но не потому, что книга была скучной. Просто ночью толком так и не получилось отдохнуть.       Сначала никак не могли утихомирить Игоря; обычно в пьяном состоянии Воронцов был весел и много говорил, его тянуло на приключения, и в целом парень вёл себя немного глупо и смешно, но довольно безобидно. В этот же раз он брыкался, кидался с кулаками, орал на всю академию: «Не возьмёте, упыри!», никого не слушал и вообще вёл себя, как буйное животное. В душевой комнате он разбил раковину и вырвал кран, выломал дверь в подсобку и кидался оттуда вёдрами и тряпками, насмерть дрался с Ромой и даже схватил Беллу за горло. Игорь угомонился только после того, как Даша с силой огрела его шваброй по ноге, после чего он расстроился, обиделся и позволил, наконец, затолкать себя под душ прямо в куртке, окончательно обмякнув только в ледяной воде.       Всё это действо заняло около двух часов.       Наконец, в половину третьего ночи Игоря увели в комнату, где он повалился на кровать и, наотрез отказавшись раздеваться, назвав всех озабоченными извращенцами, забылся мёртвым сном прямо в мокрой одежде и обуви, всё так же обнимая пустую бутылку. Магией Рома, как сумел, немного подсушил друга, а потом с Дашей и Беллой ещё полчаса убирал гадюшник, учинённый Воронцовым в общем зале и в душевой, после чего все трое ушли на боковую.       Даша помнила, как начала задрёмывать, болтаясь на стыке того состояния между сном и бодрствованием, как в дверь постучали. Не дождавшись, пока ему откроют, на пороге комнаты возник Рома.       – Можно я у вас переночую? – Парень держал подушку в руках, а сам завернулся в одеяло. – Эта псина меня сейчас чуть не прикончила.       – Ёбушки-воробушки… – Белла села на кровати, сонно потирая глаза – она, в отличие от Даши, уснуть успела полноценно. – Да разве ж можно так напиться?       – Он полумёртвый был, когда мы его уложили, – согласилась Даша, вставая, пытаясь вспомнить, есть ли в шкафу ещё простыня или она все отнесла накануне в прачечную.       – Не думаю, что он нарочно, – ответил Рома, закрыв за собой дверь и кинув одеяло на стол. – Это невербалка, если ему снится какая-нибудь дрянь, по комнате летает мебель. Ну и я вместе с этой мебелью.       – Он же не может передвигать живую материю. – Даша стянула на пол перину с матраса.       – Вот только кровать подо мной ох, какая неживая! – съехидничал парень и, наплевав на простынь, завалился прямо так, взбив подушку и удобно заворачиваясь в одеяло на своём импровизированном лежбище.       Даша понимала, о чём идёт речь: Игорь исчез, его не было. Как минимум до утра на его кровати в двести четырнадцатой комнате находилось мокрое пьяное Ничто, и это Ничто, в отличие от Игоря, безупречно контролировавшего свою невербалку, видело сюрреалистичные сны с оркестром и во сне дирижировало вещами и мебелью.       – Меня разбудила тумбочка, – продолжал жаловаться Рома, – ударила по спинке кровати. Этот псих чуть не опустил тумбочку мне на голову! Я пас, короче, у вас хоть цел останусь.       – Ладно, хватит нудить, – успокоила парня Белла. – Мы же знаем, в чём причина. Нам сложно его понять – и дай Бог, чтобы так и было! Давайте спать, с Игорем поговорим утром.       Толком поспать у Даши так и не вышло – Рома, как оказалось, очень любил спать на спине и в этой позе нормально так храпел. И если Белле это не мешало абсолютно, то Даша крутилась больше часа, а когда, наконец, уснула, то ловила наркоманские сновидения, что были сродни больше приходу. Закончилось всё старым сном – кошмар о той зимней аварии, в которой погиб Генка. Вскочив в холодном поту, Даша больше не смогла уснуть. Часы показывали двадцать минут седьмого.       Проснуться в такую рань в субботу – хуже и не придумаешь. Но время, как ни крути, удалось провести с пользой – глава по истории магии, до которой никак не доходили руки, была почти закончена. В животе приятно булькал чай – три кружки чая и чьё-то овсяное печенье из шкафчика, если быть точной. Небо за окном потихоньку начинало светлеть.       Мирный дзен и чтение девушки прервал громкий топот: по лестнице, спотыкаясь, и хромая на правую ногу, спускался Игорь. Даша сделала вид, что не замечает парня и снова уткнулась в книгу. Хотя почитать нормально не получалось – глаза четвёртый или пятый раз бегали по одной и той же строчке: «В 1452 году восстание кентавров было подавлено. Затишье оказалось недолгим: 9 ноября 1453 года...»       – Что вчера произошло?       «…не обошлось без жертв и свидетелей со стороны населения простаков…» – Девушка пыталась читать дальше, игнорируя вопрос, но быстро поняла, что находится не на той строчке: – «…восстание кентавров было подавлено…» Чёрт тебя дери, Воронцов!»       Даша подняла взгляд – Игорь смотрел на неё единственным здоровым глазом, второй же скрыла под собой огромная гематома; внешний вид жалкий и потрёпанный, но хотя бы переоделся. Парень ждал ответа, а Даша подумала только о том, что ему неплохо бы обратиться за медицинской помощью.       Девушка снова сделала вид, что очень увлечена чтением, и равнодушно ответила:       – С каких пор мы с тобой снова разговариваем? Ты, кажется, считаешь меня предательницей.       – Даша, у меня раскалывается голова. – Игорь плюхнулся рядом с ней на диван. – Давай без колкостей, не до этого сейчас.       – Что, настолько хреново? – Даша подняла взгляд над книгой: руки Игоря мелко тряслись, он не с первого раза сумел выбить пламя и закурить сигарету.       – Хреново, – коротко ответил Воронцов, выпуская, наконец, дым из ноздрей.       Даша криво улыбнулась, уколом совести отметив в душе некоторое злорадство.       – Совсем ничего не помнишь?       – Задавал бы я тут дурацкие вопросы, если б помнил хоть что-то, – буркнул Воронцов, безуспешно пытаясь унять тремор.       – Господи, сколько же ты выжрал…       Даша снова криво усмехнулась, а Игорь обхватил голову руками.       – Голубева, умоляю, спрячь свой яд! Просто расскажи, как я здесь очутился?!       Самочувствие было паршивым. Проснувшись утром, Игорь не сразу понял, где находится – мокрые вещи и мокрая кровать совершенно не вязались у него с уютом спальни. Он сильно замёрз и простудился, голова разламывалась на части, разбитые руки плохо слушались, а глаз заплыл и совсем ничего не видел. Корка запёкшейся крови стянула губы, во рту сухо и горько от выпитого. Плюсом ко всему больно идти и переносить вес на правую ногу: переодеваясь, Игорь с удивлением обнаружил на правом бедре огромный отёкший синяк, как будто от удара битой. Всё состояние было гадостным, отравленный мозг отказывался воспроизводить какие-либо события даже хотя бы отрывками – Игорь чувствовал себя настолько больным, что впервые в жизни ему захотелось лечь в постель, сожрать каких-нибудь таблеток и не просыпаться дня два, пока не отпустит.       Всё это было буквально написано у Воронцова на лице – Даше не требовался телекинез, чтобы это прочесть. В сердце вновь проснулось сочувствие; девушка вздохнула и закрыла книгу.       – Таким пьяным я тебя ещё не видела. В общагу тебя Мамонов привёл, поймал где-то на улице. А ты голосил песни, заблевал весь пол и орал, что зря тебе помешали драться с бомжами, хотя сам был не лучше самого последнего бродяги. Мы решили оттащить тебя в душевую, чтобы ты протрезвел. Затолкали в холодную воду и отвели спать.       – То-то меня знобит. – Игорь завернулся в лежащий на диване плед. – Где меня так разукрасили?       – Ты про лицо? Ни малейшего понятия, я тебя только шваброй по ноге огрела. Да, прости! – извинилась Даша, поймав ошарашенный взгляд Игоря. – Но ты кинулся душить Беллу, сильно подрался с Ромой – от него, кстати, не жди сегодня тёплых слов. Я не знала, как вас разнять! Не хотела делать тебе больно, мне правда стыдно.       – Я душил Беллу? – Игорь выглядел, как побитая собака.       – Не сильно, ты только попытался, Рома сразу бросился вас разнимать.       – Великое Открытие…       Игорь наклонился, закрыв лицо руками, но почти сразу выпрямился обратно, почувствовав подкатившую к горлу тошноту.       – Давай дальше, добивай. – Парень затушил сигарету об стол.       – Да, в общем-то, ничего больше. Под душ ты влез сам и прямо в одежде, раздеваться отказался, лёг спать мокрый. Мы убрали бардак, а через полчаса пришёл Рома – у тебя невербалка разыгралась, по комнате мебель летала. Потом я выключилась на какое-то время, проснулась, и уснуть больше не смогла. Почитала, попила чаю, и тут спустился ты. Всё.       – О, Дашка уже рассказала тебе о твоих ночных подвигах!       Игорь с Дашей оглянулись на голос: по лестнице в жёлтом пушистом халате и в комнатных тапочках-собачках спускалась Белла.       – Белочка… – Даше на секунду показалось, что Воронцов сейчас разрыдается. – Прости меня, пожалуйста, я такая свинья!       – Тише, ну, ты чего? – Белла подошла и мягко обняла Игоря. Она не злилась, хоть на её шее и остались бледные синяки. Воронцов уткнулся лицом в пушистый халат и обнял подругу в ответ.       – Малявочка, мне так жаль, боги, я ж на тебя кинулся! – глухо пробурчал парень.       Белла погладила парня по волосам:       – Всё нормально, я не сержусь.       – Я сержусь.       Рома, нависший над спинкой дивана, заставил Игоря вздрогнуть от неожиданности и повернуться: под глазом у Каратеева был налившийся свежей синевой фингал, внешний вид парня казался до невозможности сонным.       – Романыч… – Игорь снова обхватил голову руками. – Врежь мне. Давай, я даже сопротивляться не буду. Прямо тут, бей со всей силы. Заслужил.       – Иди ты. У тебя и так видок, будто по тебе слон топтался. – Рома сел на диван, посмотрел на Игоря и ухмыльнулся: – Болит нога? Мы об тебя швабру сломали.       Игорь и сам невольно ухмыльнулся. Стыдливо посмотрел на друзей – в их глазах не было злобы. Лишь сочувствие и понимание. И некоторая доля сарказма.       – Слушайте, я тут… – Игорь пытался подобрать слова. – Вчера просто…       – Всё нормально, ты просто напился. Тебя никто ни в чём не обвиняет. – Даша с полуулыбкой подняла бровь: – Но обещай, что больше не прикоснёшься к коньяку. Никогда.       – Ладно. – Игорь с благодарностью посмотрел на девушку.       – Эй, – Рома легонько толкнул друга в плечо, – что делать теперь собираешься?       – Схожу к лекарю, – буркнул Воронцов, сильнее завернувшись в плед и застучав зубами. – Что-то мне совсем плохо.       – Я не о том речь веду, Бобик.       Игорь задумчиво почесал небритый подбородок:       – Не о том, говоришь… будь другом, принеси ручку и бумагу.       Через минуту парень писал матери ответ:       «Мама,       весьма признателен тебе за то, что сказала о гибели отца. Теперь буду хотя бы в курсе. Ограничусь от лишних комментариев по этому поводу. Далее, спасибо, что сообщила про свадьбу. Очень рад за тебя, обязательно приеду. Напиши точную дату вашего бракосочетания.

Игорь».

      Игорь отложил ручку и свернул листок на четыре части. Друзья недоуменно на него уставились.       – Игорь, то, как она поступила по отношению к тебе… – Белла не знала, как описать то, что она чувствует. – Это аморально, я не могу сказать по-другому. Ты даже не смог проститься с отцом, а тут ещё эта свадьба… неужели ты и правда туда пойдёшь???       В здоровом глазу Игоря сверкнул зловещий зелёный огонёк:       – О да.