Будешь хорошим мальчиком для папочки?

— Иди ко мне, — тихо манит к себе Тони низким голосом. Питер повинуется. Он уверенно шагает в сторону большой кровати, с каждым шагом снимая с себя часть одежды. Медленно избавляется от клетчатой рубашки, и, не разрывая зрительного контакта, снимает через голову футболку с незамысловатым принтом. Уже почти вплотную соприкасаясь с мужчиной, парень шепотом произносит: — Папочка, помоги мне раздеться, я так долго ждал тебя… Вновь этот щенячий взгляд. Тони хорошо знал, что за, казалось бы, невинной мордашкой и шоколадными глазами скрывается похоть и холодный расчёт. Но это совсем не останавливало от того, чтобы втянуть парня за подбородок в нежный поцелуй. — Повернись ко мне спинкой, котёнок, папочка снимет с тебя эту ненужную ткань, — Питер в удовольствии закатывает глаза и быстро выполняет приказ Старка. Медленно вращая бёдрами, мальчик прижимается спиной к груди своего любовника, задницей чувствуя уже наполовину вставший член в брюках Тони. Собственное возбуждение уже давно копилось внизу живота. Мужчина проводит ладонями от груди к животу, пересчитывая ребра пальцами, и, наконец-то, опускается к ширинке, которая неудобно давила на уже заметно твёрдый член мальчишки. — О, малыш, ты и вправду соскучился по своему папочке, — на ухо шепчет Старк и с характерным звуком тянет собачку молнии вниз. — Папочка, пожалуйста, не томи, тебя не было так долго… И это правда. Деловая поездка на другой континент забрала много времени и сил. Скучные презентации, надоедливые пресс-конференции, бесящие советы директоров — всё это в невыносимых количествах действовало Тони на нервы. Спасало только то, что команда его юристов быстро разобралась с тоннами подписанных документов. Только регулярные сообщения и разговоры с его деткой не давали Тони окончательно сойти с ума. Его нежный голос через динамик, пикантные фотографии в чате добавляли разнообразия в их интимную жизнь и заставляли всё больше желать встречи. На Питере кружевные трусики — ещё одна их «фишка». Сексуальные стринги, оставляющие открытыми ягодицы, выглядят бесподобно и чарующе. Что кривить душой, Тони обожает, как пикантное украшение смотрится на его лапочке. Чёрная ткань так нежно охватывает бока, тонкие резиночки и аккуратные вырезы украшают тазобедренные косточки. Редкое кружево посередине совсем не скрывает самую интересную часть тела. Мужчина не сдерживается и проходится кончиками пальцев по обнаженным участкам. Они такие мягкие и тёплые. Больше всего на свете сейчас ему хочется касаться Питера везде. — Малыш, ты - чистый грех. — Папочка… — На кровать, немедленно. О, как Питер обожал властного папочку. То, как он контролировал его, как собственнически сжимал пальцы на его шее. Его укусы в самых неожиданных местах и лиловые засосы, как свидетельство их страсти. Хлопковые простыни хрустят под весом тела мальчика, когда тот за секунду забирается на кровать и встаёт в коленно-локтевую позу. Сзади он слышит характерный звук пряжки ремня его папочки, что заставляет парня смотреть на мужчину через плечо. Чтобы поторопить партнёра, Питер нежно проводит рукой по своему бедру, пальчиком задевая кружева на правой ягодице. — Не смей прикасаться к себе, — предупреждающе говорит папочка, шлепая по месту, где недавно были его шальные пальцы. Пылающая боль окрасила его кожу, и Питер шипит от жжения. Он обожает их игры со шлепками, любит собственнические жесты его папочки, но сегодня он решает, что играть они будут по правилам Питера. — Папочка, не будь грубым со мной. Тони видит слезинки в глазах своей куколки. Подросток по-детски надувает свои алые губки, и уже тогда мужчина осознает, что проиграл. Ох, как же легко парень манипулировал им, и как легко он всегда сдавался… — Детка, прости, я всё залижу, — быстро сняв галстук, он расстегивает последние пуговицы на рубашке и подходит к их ложе. — Папочка, сними с меня трусики, — Питер уже извивается от желания. — Малыш, но они так нравятся мне, то, как твоя задница выглядит в них, — он с силой сминает нежные окружности в своих ладонях, — только посмотри, твоя попка будто была создана для моих рук, идеально… Он утробно стонет, не переставая мять нежную кожу, и разводит ягодицы в стороны, чтобы начать пускать слюни на дырочку его малыша, его главную сладость. Старку казалось, что он полностью контролировал ситуацию и свой колом стоящий член, но, когда он видит что-то металлическое между половинок его прелести, внутренний зверь будто срывается с цепи. — Кто-то не мог дождаться папочки и играл со своей дырочкой, хм? — да, Питер приготовил сюрприз для своего мужчины. Анальная пробка из металла, украшена черным кристаллом в виде диаманта. Его детка любила эксперименты и умела удивлять. — Как тебе, папочка? Я хотел, чтобы тебе понравилось. Стеночки его дырочки плотно обхватывают игрушку. Тони немного играет с ней, слегка надавливая на кристалл, проверяя, насколько далеко мальчик засунул её в себя. — Растягивал себя для моего члена, малыш? — Да, п-папочка, пожалуйста, поиграй с моей дырочкой, п-прошу… — Блять, повтори это снова, детка. — Папочка… ах, п-поцелуй меня т-там, пожалуйста… Тони больше не может терпеть. А как? Как, когда его милый ангел так изнывает, так просит, чтобы он взял его дырочку на этих белоснежных простынях, так стонет, будто бы проплаченная проститутка. — Давай вынем её из тебя, и я возьму твою дырочку язычком. Старк ещё парочку раз водит пробкой туда-сюда в попке своей детки, будто ещё больше распаляя его запал, заставляя молить о большем. Уже спустя несколько минут, спустя несколько сладких «папочка, прошу», миллиардер вынимает игрушку и бросает её в сторону для последующих игр. Собственное возбуждение не забывает напоминать о себе. Из-под резинки трусов показалась крупная сочащаяся головка. Мужчина хрипло стонет, пытаясь быстрее освободить большой член, наконец-то проводя несколькими движениями по стволу. Паркер замечает, что его партнёр ушёл в себя и, жалобно застонав, в одно мгновение подползает поближе, начиная пошло тереться задом об пах. Через плечо он смотрит на лежащий в мужской руке возбужденный пенис. Это единственный член, который знал Питер. Толстый, увитый фиолетовыми венами, с ярко-бордовой головкой, которая всегда так грубо растягивала его. — Такая нетерпеливая шлюха, и секунды не можешь без своего папочки, — он скользит головкой члена по кружевным трусикам, оставляя там заметные следы от предэякулята. — Я шлюха только для тебя, папочка. Только ты можешь трахать меня, никто не смог бы позаботится обо мне так, как ты… Я принадлежу тебе, только тебе. Он издевается над ним. Знает, как Тони любит эти признания в вечной верности и подчинении. Он резко тянет его ближе к себе, обхватывая его, обнаженного, за талию, прижимая лопатками к своей широкой груди. — Я бы никогда не позволил кому-то прикоснутся к тебе. Никогда, слышишь, — его левая рука сжимает тонкое мальчишеское горло, не сильно, нет, но чётко давая понять, что мальчишка только в его власти. Он грубо разворачивает его за челюсть и притягивает во властный поцелуй. Их языки сплетаются друг с другом в бешеном темпе, губы издают пошлые звуки, а Тони медленно теряет голову. Мальчик отчаянно скулит, сильнее прогибаясь в пояснице и выставляя свою попку, однозначно давая намёки продолжить начатое. — Папочкина сучка не может дождаться, когда её растянут для члена, так? — не успел Питер издать и звука, как его снова втягивают в жёсткий поцелуй, напоследок грубо прокусывая нижнюю губу до крови. Тони нежно вытирает кровь на алой губке своего малыша большим пальцем, оставляя слабый привкус металла. Старк толкает свою шлюху на кровать, окончательно снимая с плеч рубашку. Спускаясь поцелуями от затылка, до поясницы, Тони задевает холодными пальцами соски — самую эрогенную часть тела Питера. Он отводит черною полосочку между полушарий в сторону, и, не снимая трусиков, оставляет поцелуи на мясистой ягодице, то покусывая, то зализывая покрасневшую кожу. — Да-да, мх… папочка, прошу! Перестань дразнить меня. Не тратя времени впустую, он оттягивает одну ягодицу в сторону, открывая себе идеальный вид на сжимающуюся дырочку его малыша, который сразу же покрылся румянцем от смущения. Дырочка прелестная, гладко выбритая, узкая. Он наклоняется вперёд и проходится между ягодиц языком, ощутив, как сжимается колечко мышц, и слышит заглушенный подушкой стон. Тони в мучительно медленном темпе лижет, периодически посасывает и издаёт стоны прямо в Питера лишь для того, чтобы посмотреть, как начинают дрожать мышцы его ног. Свободный рукой Питер отводит свою ягодицу в сторону, тем самым помогая папочке, и открывая ему ещё лучший вид на себя. — Тебе нравится, когда я играю с твоей дырочкой? — Тони любит дразниться. — Господи, папочка, прошу, глубже! — Так тебе нравится, когда я делаю вот так? — мужчина начинает круговыми движениями обводить анус, с каждым разом пытаясь проникнуть языком в самое нутро его детки. — А, папочка, да, там, там… — Ты так раскрываешься для своего папочки, — он отрывается от дырочки, опускаясь ниже, начиная проникать туда языком, растягивая. Питер отпускает все свои тормоза, откровенно кричит с широко открытым ротиком. Он уже не контролирует себя, откровенно толкаясь своей задницей в лицо любовника. — Какой же ты вкусный, малыш… — Папочка, мне так хорошо, чёрт! Питера всего трясёт, он стонет, как последняя блядь, уже абсолютно не смущаясь издаваемых звуков. Как мало ему нужно для того, чтобы окунутся в Нирвану, когда рядом его папочка. Ему ни с кем никогда не будет так хорошо, как с Тони, мать его, Старком. — Малыш, ты хочешь, чтобы папочка позволил тебе кончить? — оторвался Тони от дырочки, наблюдая, как кожа на попке еще больше краснеет от его щетины, а колечко мышц мокро сжимается в поисках контакта. — Прикоснись ко м-мне, по-пожалуйста, папочка, позволь мне к-кончить, — связывая буквы в слова, он умоляет, стараясь изо всех сил смотреть любовнику в глаза, как того хотел Тони. — Посмотри на себя, Питти, ты такая шлюха, едва разговариваешь, так сильно хочешь, чтобы папочка позволил тебе кончить, — пятерня Тони оборачивается вокруг его маленького члена, затем, грубо делает несколько рваных движений. Мальчик изливается, пачкая простыни и ладонь миллиардера. Питера накрывает оргазм, уши, казалось, заложило, и дышит он через раз. После такого долгого перерыва, это блаженство кажется ему панацеей от всех жизненных проблем. В те секунды ему абсолютно не важно, что между ними огромная разница в возрасте, материальном и социальном положении. Важны были только он и Тони, и Паркеру плевать на осуждение окружающих, главное, чтобы ему и его папочке хорошо вместе. — Сука, повернись ко мне, — не успев выйти из послеоргазменной неги, Питера грубо разворачивают за бёдра лицом к мужчине. Он стоит с затуманенным взглядом, когда его папочка стоит над ним с диким желанием в глазах. Одной рукой он быстро надрачивает свой член, а другой убирает влажную чёлку со лба Питера. Его дыхание тяжёлое, на губах ехидная ухмылка. На секунду Питеру становится страшно, ведь он не знает, чего ожидать. Тони стонет, толкаясь глубже в свой кулак, срываясь на бешеный темп. Головка уже пурпурно-красная, что может означать только одно — его папочка близко. — Открой рот и высунь язык, чёртова шлюха. Старк грубо сжимает пальцы на его челюсти и притягивает лицо мальчика к своей промежности, начиная водить членом по губам, по недавнему укусу, где ранка ещё не успела затянуться и начинала пощипывать от солоноватого вкуса естественной смазки. — Хочешь, чтобы папочка кончил на твою мордашку? Пометил тебя своей спермой? — Папочка, я так нуждаюсь в этом, — мальчишка ещё шире открывает свой ротик и начинает водить кончиком своего проворного язычка по дырочке уретре. Как только эти молитвы успели вырваться с уст Питера, Тони изливается ему прямо на лицо: сперма попадает на губы, щеки, подбородок. Кажется, её слишком много. Папочка всегда любил кормить малыша своим семенем. — Облизываешься, как кот, наевшийся сметаны, — у Тони одышка, за две недели расстояния, он успел забыть каково это. Питер доедает всё, что мог предложить ему мужчина. Его сперма горячая, в меру солоноватая, парень не может допустить потерю хоть одной капли. Пальчиками он собирает остатки спермы со своего лица, облизывая их до последнего. После проделанной работы, он падает в объятья мужчины, оставляя сексуальное воздержание позади. Всего было так много, что любовники без сил проваливаются в сон.

***

Примерно в пять утра, когда за панорамными окнами пятизвездочного отеля, первые солнечные лучи придавали нежно-розовую окраску облакам, а Нью-Йорк медленно просыпался, в номере раздаётся телефонный звонок. Ещё не зная, кто звонит Старку в такую рань, абонент заранее вызывает долю раздражения. Тони пытается открыть глаза и поднять мёдом налитую голову с подушки. Вчера он заснул не снимая штанов, ногами к изголовью кровати. Всё лежит не на своих местах. В голове царит беспорядок. Перья, улика их вчерашнего безумия, разлетелись по всему номеру, чемодан валялся на полу, подушки разбросаны по кровати, скомканное одеяло. Старк тянется руками к потолку, пытаясь расслабить тело после недавней нагрузки. Его мальчик лежит спиной к нему, свернувшись калачиком, укрываясь сверху одеялом. На лопатках, куда попадали солнечные лучи, разбросаны созвездия родинок. Шея в редких засосах, а на загривке краснеет след от укуса. Старк не сдерживался ночью... В воздухе витает запах секса, которого он не ощущал уже несколько недель. Комната требует срочного проветривания. Да, он успел по этому соскучиться. В кармане пиджака, который лежал на спинке кресла, мужчина находит свой мобильный. Жмурясь от яркости экрана телефона, он видит входящий звонок от Пеппер. — Да, алло? — Наконец-то, Тони, куда ты пропал? Твой самолёт должен был приземлиться пять часов назад, — женщина не кричит, но, даже спокойный тон кажется Тони слишком громким. — Нам пришлось сделать пересадку в Иране, не знаю, что-то с двигателем было не так или со стабилизаторами, — он не хочет врать жене, но для того, чтобы скрыть свой «маленький секрет», он готов пойти и не на такое, — ничего серьезного. —Ладно. А позвонить, или, в крайнем случае, написать сообщение, чтобы я не изводила себя, было не вариант? — Прости. Это всё, что смог выдавить из себя Старк: миллиардер, генеральный директор огромной корпорации по произведению ядерного оружия, филантроп, счастливый семьянин. — Прости, я… — Когда ты будешь дома? — Пеппер нагло прерывает его, так как знает, что за извинениями последуют бесконечные оправдания, это вполне в стиле Тони. — Я уже выехал с аэропорта, думаю, может, через час? — Мы с Морган ждали тебя вчера к ужину, она отказывалась ложиться спать без тебя. Тони не знает, спит ли Питер, поэтому, чтобы парень не услышал лишнего, он прикрывает рот рукой и тихо спрашивает: — Надеюсь, ты сказал ей, что я люблю её три тысячи раз? Пеппер тихо смеётся. — Только после этого она согласилась надеть пижаму, — мужчина чувствует, как лицо его жены украшает улыбка. — Мы ждём тебя, Тони. Пеппер завершает звонок, пустив легкий холодок по позвоночнику мужа. Тони пару раз слегка бьет себя кулаком по лбу, думая, как поступить дальше. Протерев глаза, он смотрит на полупустые авеню, которых было хорошо видно с высоты небоскрёба. Как легко ему было приглашать Питера в отель. Легко было трахать его, поддаваясь своим демонам, предавая тем самым свою жену и дочь. И как нелегко теперь, когда остатки совести просыпаются в сознании, не давая сделать полноценный вдох. Тони оборачивается на кровать. Питер не шевелится, наверное, его мальчик крепко спит, заморенный постельными гонками. Питер, — главное свидетельство о его неискупимых грехах. Он наспех принимает душ, надевает свежую одежду, уложив волосы. Старк вызывает такси ко входу в отель. Нужно возвращаться в его ложную жизнь. Уже сидя в салоне такси, проверяя условие последнего контракта, любезно скинутого на почту, он наспех открыл до боли знакомый чат на телефоне, написал сообщение, после чего отключил устройство и отбросил его в сторону. (05:51) Исходящее сообщение: Я доволен тобой, малыш.