Ворон возвращается к Горе

Я не знаю сколько времени прошло с того момента как я вошла в этот мир. Вернее стоит сказать, не то чтобы вошла, я скорее выпала в него. Я очнулась от падения и сразу же начала судорожно махать конечностями, чтобы чуть позже обнаружить что лечу. У меня были крылья и перья, и две лапки. Я была птицей. Как такое возможно? Я и сама не знаю. У меня была большая мама чёрного цвета и два птичьих брата. Был гигантский отец, который приносил добычу. Была птичья стая со своими старейшинами которые обучали молодняк, рассказывали истории о сотворении мира. Я знаю, что у меня когда-то были ноги и руки, я имела человеческих родителей. Я знала, что когда-то была человеком. Но имя?.. Я его не помню. Крок, самый старший из нас, объяснил мне, что не нужно цепляться за прошлое, нужно оставить его там, позади. Но оно упорно не хотело меня отпускать. Меня нарекли Шармой, когда я защитила мелких птенцов матери от дикой кошки. Когда я получила имя, мой статус повысился. Мы жили в предгорье в высоких скалах. Моё племя жило здесь в одиночестве. Когда-то мы делили кров и пищу с земными. Мы жили в горах с гномами. Великие Вороны летали в битвы с этим народом, охраняли границы. Но былые времена прошли, многие гномы утратили знания языка Воронов. Для них мы стали просто птицами, хорошим знаком — не более. Крок рассказывал мне что сейчас наше племя выродилось. Когда-то мы были больше в размерах, мы были мудрыми. Сейчас же умный ворон встречался через каждый десяток. Думается мне, что умными вороны становились тогда когда в них вселялась душа. Она забывала кто она есть, но она помнила что она такое. Каждый ворон мог говорить, но не каждый мог думать. Я быстро взлетела в иерархии нашей стаи, стала одним из воинов-охотников. Но я не могла вечно сидеть в наших гнёздах. Меня что-то влекло за горизонт. Я всегда улетала к дорогам, с тоской провожала взглядом караваны, иногда летела за ними, но недалеко. Я не могла покинуть свой народ. Я чувствовала за них ответственность, но с каждым прожитым днем меня всё больше съедала тоска. — Засиделась ты здесь, — однажды сказал мой отец. Естественно он говорил это на своём птичьем. Он не был так мудр как старейшины, но он чувствовал что с его старшим птенцом было что-то не так. Он не мог понять этой жажды, ему привольно было здесь среди скал и лесов. Но он заботился обо мне даже сейчас, когда я встала на крыло. — Когда я был молод и глуп, я летал дальше чем простираются эти леса. Там за ними есть прямоходящие. Лети вслед за солнцем. На запад. Лети вдоль дорог за ними и быть может ты найдёшь то, чего жаждут твои крылья.

И встанет Великий Ворон на крыло,

Соединятся те, что потеряны давно.

Король былое обретёт

Над миром солнце вновь взойдёт.

 Старейшие отпустили меня. Они верили в это пророчество и понимали что меня более не удержать. Я летела вслед за солнцем, отчаянно пытаясь что-то найти. Преследовала людей, эльфов. Следила за караванами. Рыскала в лесах, планировала над степями, перелетала горные хребты, где чуть не отдала душу Йаванне. Сквозь дожди, снега и град металась я в поисках того, что жаждут мои крылья. Казалось все ополчилось против меня. Леса густо перекрывали тропы, дождь мочил мои перья, людские дети кидались камнями, стоило завидеть меня. Люди вообще не очень приятный народ. Пьяницы и безграмотные разгильдяи, которые вечно сидели в тавернах и ныли о том, как власть их грабила, орки нападали на дальние селения, урожай был не так хорош как в прошлом году. Они ныли и ничего не делали. Нет, были среди них достойные мужи и девы, однако человеческое общество таких не очень любило. Они часто гибли ни за что, пытаясь помочь своим соплеменникам, которым это не сдалось. Глупые мечтатели. Чуть лучше оказались гномы. Они не прогоняли меня, некоторые даже подкармливали, а когда узнавали что я могу говорить, то звали меня в свои дворцы. Я не могла лететь с ними, на рассвете мы расставались друзьями и больше не встречались. Были ещё эльфы, они все как один при встрече приветственно кивали мне, будто знали какую-то сокровенную тайну. Может и так, кто этих остроухих знает?.. И спустя целую вечность, когда я практически отчаялась и подумывала над тем, чтобы вернуться к стае, я увидела Его. Он шёл среди вереска, чуть устало опираясь на секиру. Его чёрные с проседью волосы развивались на ветру, а взгляд гордых синих глаз смотрел вперёд. Он был восхитителен. Я каркнула от полноты чувств и начала снижаться ему на плечо. Гном выругался от неожиданности и шарахнулся в сторону. Я обиженно щёлкнула клювом и приземлилась на землю.  — Какого барлога? Ворон? — изумился гном. О… У него даже голос был прекрасен.  — Во-р-рон, — согласилась я, подходя ближе и мысленно уже перебирая его волосы клювом.  — Ну здравствуй, — Он перевёл дух и огляделся.  — Здр-равствуй, — протянула я, подходя ещё ближе.  — Значит говорящий, — пришёл к какому-то умозаключению черноволосый.  — Говор-рящий, — снова согласилась я и, взлетев, устроилась на тупом изгибе секиры. — Шар-рма.  — Тебя зовут Шарма?  — Шар-рма, — кивнула я заглядывая в его синие, словно высокое небо, глаза.  — А я Торин Дубощит, — усмехнулся гном, аккуратно касаясь моей головы.  — Тор-рин, — задумчиво протянула я, жмурясь от поглаживаний, — Хор-роший. Тор-рин хор-роший.  — Спасибо, — хмыкнул Торин. — Зачем прилетела, Шарма? Весть несёшь от кого-то?  — Шарма искала долго Тор-рина, — мне бы выразить бурю своего восторга от того что мы встретились, да не знала я настолько хорошо язык прямоходящих. Трудный он, непривычный. — Вести не носит Шар-рма. Пока нет. Она выбрала Торина. Искала очень долго, — заглянула ему в глаза и потерлась клювом о ладонь.  — Что значит искала? — нахмурился гном и тут его глаза распахнулись, — Неужели ты из потомков Великих Воронов?  — Да, — курлыкнула я. И застрекотала от восторга. Нашла, наконец-то нашла.  — Нужно идти дальше, Шарма, — Он протянул мне ладонь и я, аккуратно ступая, перешла ему на предплечье.  — Хороший.  — Спасибо, — хмыкнул Торин и продолжил идти дальше. Со мной на руке. Я была больше любого ворона и доставала ему до колена и веса во мне было немало. А он нёс. Я снова курлыкнула и устало нахохлилась.  — Значит долго летала?  — Долго. Вер-чность.  — Неужто? — хмыкнул гном.  — Меньше, но тяжело, — я старалась меньше шевелиться, чтобы не доставлять ему ещё больших неудобств.  — Откуда летела?  — Бер-лые горы. Снег, дождь и мер-рзкие люди.  — Что они сделали? — нахмурился Торин, озабочено разглядывая меня.  — Камни. Часто, маленькие птенцы.  — Дети бросали?  — Да, — я повела крылом, — Взр-рослые ничего не делали. Мер-рзко.  — Многое же ты пережила, — цокнул языком гном и тяжело вздохнул.  — Встр-ретила Тор-рина, Тор-рин хороший, — я нежно поправила прядь его волос. — Не гр-русти.  — Насовсем со мной останешься или вскоре улетишь?  — Не дождёшься! — возмущенно хлопнула крыльями я, — Шар-рма нашла и не улетит. Не пр-рогонишь! Шар-рма полезная!  — Не буянь, больше такое не спрашиваю, понял, — усмехнулся Торин. — Да и не хочу прогонять, Шарма хорошая, — поддразнил меня гном.  — То-то же, — ворчливо протянула я. Мы перешли какую-то речку и вышли на равнину. Я расправила крылья и взлетела, осматривая территорию. Через несколько часов вышли к лесу. Я каркнула и приземлилась на гнома, который даже не шелохнулся под моим весом. Сильный. Я нежно потерлась об него клювом.  — Ещё чуть-чуть и будем в Шире, — облегчённо выдохнул Торин, глядя на карту. Я с любопытством уставилась туда же.  — Шир?  — Вот он, — гном ткнул пальцем на карту, — Там живут хоббиты и там состоится встреча нашей Компании через день. А мы примерно вот тут, — его палец поднялся немного на север. — За день доберёмся до «Зелёного дракона», купим там пони и поедем в Бег-Энд.  — Встр-реча?  — У некоего мистера Беггинса.  — Хор-ббит?  — Да, — наморщив лоб, сказал Торин, — Его предложил Гэндальф на роль Взломщика.  — Гэндальф хор-роший, — оживилась я.  — Знаешь его?  — Гэндальф любит вор-ронов. Он был у стаи, когда Шар-рма была птенцом.  — Вот как? И когда это было?  — Сто и восемь лун назад.  — Давненько. Идём, нам нужно найти место для ночлега. Темнеет. Мы остановились на поляне. Торин начал обустраивать ночлег, а я подтаскивала к нему ближе все веточки и палочки, которые смогла только найти на всей поляне, решив доказать что я действительно полезная. А то вдруг передумает, вдруг решит что я ему не нужна. А я очень нужна. Необходима. Кто его будет охранять от угрозы сверху? А кто будет волосы поправлять? В конце концов кто ему добычу принесёт? Нет, я ему очень сильно нужна.  — Спасибо, Шарма, — улыбнулся гном, глядя как я сооружаю кучку.  — Шар-рма полезная, — весомо прострекотала я.  — Ни капли не сомневался, — Он наклонился и ласково погладил меня по спинке. — Очень полезная, — Я распушилась от похвалы и взлетела на ближайшую ветку дерева. Торин тем временем достал небольшой котелок и принялся готовить еду. Вскоре по поляне поплыли вкусные запахи. Я с восторгом наблюдала за тем, как он ест. У меня был собственный прямоходящий, который ел.  — Шарма, будешь вяленое мясо?  — Будешь, — слетела я к гному и приняла угощение из его рук. — Тепе-р-рь Тор-рин мой.  — И что это значит?  — Мой, — весомо сказала я, будто это все объясняло. Позже я поняла, что он ничего тогда не понял. — Тор-рин может спать, — Я взлетела ему на коленку. Гном очнулся от дум, — Шар-рма предупр-редит.  — Уверена?  — Шар-рма полезная, — напомнила я. — Тор-рин идёт спать.  — Поверить не могу, что слушаюсь ворону, — проворчал гном, закутываясь в свою шубу.  — Шар-рма мудра. Шар-рма предупредит, — наклонила голову я. — Гр-ном идёт спать.  — Ишь ты, — поднял брови Торин, — Раскомандовалась. Я терпеливо вздохнула и подтащила ближе его сумку.  — Тор-рин идёт спать. Завт-ра Шир и встр-реча. Гном слабо улыбнулся и всё-таки улегся.  — Уговорила, — Он устало прикрыл глаза. — Разбуди как только взойдёт солнце.  — Шар-рма мудра, — стрекотнула я. Но гном мне не ответил, он тихо засопел. Я тихонько закурлыкала и поправила чуть сползшую шубу. Гном не шелохнулся. Я взлетела на ветку и нахохлилась. Мне предстоял ночной дозор, но ничего такого чем бы я не занималась раньше. Облетев поляну, подкинула немного палок в костёр. Торин спал чутко, иногда открывая глаза чтобы проверить обстановку, но я курлыкала ему о том, что все в порядке и он засыпал обратно. Я досадливо покачала головой. Тревожный гном, так он не выспится. Я аккуратно подошла к его голове и, поправив его волосы, застрекотала колыбельную, которую когда-то где-то услышала: Сон приходит на порог, Крепко-крепко спи ты, Сто путей, Сто дорог Для тебя открыты. Все на свете отдыхает: Ветер затихает, Небо спит, Солнце спит, И луна зевает. Спи, сокровище мое, Ты такой богатый: Все твое, Все твое — Звезды и закаты. Он погрузился в сон ещё глубже. Хороший гном. Но без меня пропадёт точно. Как пить дать. Я ударилась оземь. Чёрные волосы упали мне на лицо. Досадливо сдула пряди и поспешила набрать ещё веток, костёр догорал, а я не могла позволить чтобы гном замёрз. Нетушки, предки меня засмеют, если с ним что-то случится. Подул холодный ветер, я обняла себя руками. Давно не обращалась, позабыла как это неприятно. Когда стала человеком в первый раз, я сильно испугалась. Все испугались, разлетелись и раскаркались. Только Ройр остался и стал пояснять что да как делать. Я заново училась ходить. Мне часто было холодно, несмотря на то, что мои перья превратились в подобие одежды. Я не сразу стала птицей обратно. Много дней билась о землю и головой, и всем телом, и прыгала с камней. Практически решилась прыгнуть со скал, но старейшина вспомнил как превращался его брат. Нужно было перепрыгнуть через себя и я всё-таки сиганула со скалы, чтобы рвануть в небо птицей. Моему счастью не было предела. Тихо пели сверчки, о чём-то шепталась листва. Вот где-то глухо ухнул филин, а ему ответил второй. Ненавижу этих птиц. Обычные вороны всегда были дневными птицами. Все из-за зрения, оно было острым настолько что можно было различить сотни оттенков разных цветов, но ночью мы словно беззащитные мышки, только и способны укрываться в гнездах. В темное время суток, когда ворон спит, филин может напасть на гнезда, украсть птенцов, убить кого-то из взрослых. Я же часто оборонялась от них, как самая видящая. Неприятные твари. Как там моя стая? Помнят ли меня? Гном всхрапнул, вырывая меня из мыслей. Я глянула на небо и кинула в огонь толстую ветку. Наступил час ночной кобылы. Самый жуткий час перед рассветом. Тёмные вещи происходили в это время. Люди убивали, ведьмы колдовали, орки выходили на охоту, бессмертные эльфы прекращали пировать в своих залах, а гномы спали в своих горах. Я подкинула в огонь ещё немного веток. Гном пошевелился, я посмотрела на него через костёр. Его волосы разметались по плечам, он тихо похрапывал. Всё-таки хорошо что я его нашла. Словно камень тяжёлый с плеч свалился. Огонь пожирал древесину, я чувствовала умиротворение. Улететь от стаи было самым верным моим решением. Я знала этого гнома всего день. Но в нем было что-то родное. Наверное тоже самое чувствовали Великие Вороны Древности, когда летели в бой, сражались и умирали бок о бок с гномами. В этом даже была какая-то поэзия. Небо начало светлеть, я вскочила, перекувырнулась и взлетела над поляной. Когда солнце только появилось над горизонтом, я вернулась с куропаткой.  — Ут-ро! — я тронула гнома клювом, — Тор-рин! Утр-ро! — гном заворчал, не желая просыпаться. Тогда я хлопнула крылом по его лицу и заверещала что есть силы, — Тор-рин. Солнце в зените!  — Всмысле? — подорвался гном, очумело оглядываясь. Я насмешливо каркнула. — Шарма!  — Шар-рма хорошая! — я подвинула ему ближе куропатку.  — Это мне? — вскинул брови он.  — Тор-рин голодный, — кивнула я. Торин хмыкнул и, потянувшись, встал. Я довольно курлыкнула. Он довольно быстро ощипал птицу, и раздул костёр, который немного уменьшился из-за моего отсутствия.  — Ты поддерживала пламя? — изумился он.  — Шар-рма полезная, — напомнила ему я.  — Ты полна тайн, — заключил гном, приступая к завтраку. Ты даже не представляешь каких.  — Шар-рма пойдёт за Тор-рином куда угодно, — прострекотала я, начиная чистить перья.  — Верю, — слабо улыбнулся он.