Ворон возвращается к Горе

Мы вышли к «Зелёному Дракону» к полудню. Я осталась ждать гнома на деревьях. Спустя два часа мы ехали на пони в Хоббитон. Как оказалось, путешествие на пони, пусть даже на луке седла, является очень удобным. Я периодически подставляла голову под поглаживания гнома и довольно посвистывала. — Нас будет будет тринадцать, если хоббит пойдёт с нами, то четырнадцать. — Пятнадцать, — недовольно каркнула я. — Прости, — усмехнулся Дубощит, — Пятнадцать, волшебника не считаем, что-то мне подсказывает что он будет периодически исчезать. И мы должны дойти до Эребора. — К дракону? — подскочила я и распушила перья. — Самоубийство! Кар-раул! Смер-рть! — Откажешься? — Нет уж, — я хлопнула крылом, пони недовольно фыркнул, — Пр-ропадешь без Шар-рмы! — Жил без тебя сто девяносто лет и ничего! — возмутился Торин. — И вот к чему это пр-ривело! Поседел р-раньше вр-ремени! — ехидно каркнула я. — Есть от чего, — выдохнул он и замолчал, глядя в даль. — Пр-рости, — курлыкнула я, — Шар-рма не хотела чтобы Тор-рин гр-рустил. Гном улыбнулся и почесал меня под клювом. Я прикрыла глаза. — Я постараюсь не грустить, — вздохнул мужчина, поглядывая по сторонам. — Тор-рин хороший, — тихо скрипнула я. — Удивительно, но ты первая это говоришь, — хмыкнул он. — Шар-рма видит, — потерлась я об его ладонь и, нахохлившись, начала задремывать. Мимо проплывали зелёные холмы, деревенька за деревенькой, сосновые леса сменились дубравой. Птичьи голоса звенели, шумела листва. Благословенный край, не тронутый войной и несправедливостью. Живая, полная надежд и светлых мечтаний, вот какой была страна хоббитов. — Что-то мне подсказывает, не захочет господин Взломщик покидать столь чудное место, — вздохнул Торин. — Посмотр-рим. Шар-рма верит Гэндальфу. — Хотелось бы и мне тоже. — Вер-рь. Гэндальф хор-роший. Наступил вечер, когда мы подъехали к холмистой деревушке. Торин оставил пони у какой-то таверны, решив не привлекать к себе внимание больше необходимости. На нас все равно глазели, некоторые запоздавшие хоббиты шарахались в сторону от силуэта с птицей на плече. Я каждый раз насмешливо каркала, а Торин хмыкал. Через час блужданий мы уже не были столь веселы. Мы дважды ошиблись поворотом, пока наконец не дошли до большого холма у реки. Из-за двери неслись насмешливые голоса, хохот и песни. Я недоуменно моргнула глазом. Начали и без нас? Безобразие! — Значит отряд полностью здесь, — заключил гном, и дождавшись тишины, масивно ударил кулаком по дереву. Я поправила его волосы и надулась, визуально становясь больше. Дверь открылась, за ней стоял всем знакомый старик в сером балахоне. — Гэндальф. Ты говорил, это место будет нетрудно найти. Я заблудился. Дважды. Я бы вообще не нашёл его, не будь этого знака на двери, — сказал Торин, заходя во внутрь. Я важно кивнула, подтверждая его слова. — Знак? Нет там никаких знаков! — практически вскричал потрепанный хоббит. — Есть, я сам поставил его, — зыркнул глазами в сторону маленького человечка волшебник. — Бильбо Бэггинс, позволь мне представить предводителя нашей компании. Торин Дубощит. — К вашим услугам. Мою великолепную спутницу зовут Шарма. — К вар-ршим услугам, — вежливо склонилась я и взлетела на люстру, которая тут же закачалась под моим весом. — Значит это и есть тот самый хоббит… — Торин обошёл вокруг полурослика. Я внимательно начала рассматривать этого мистера Бэггинса. Что-то в нем было знакомо мне, я не могла понять что. — Меч или топор? Что предпочитаете? — Знаете ли, я не дурно кидаю каштаны, — нахохлился хоббит. Я насмешливо каркнула. Максимум что он сделает своими каштанами тому же орку, так это разозлит его или расмешит. В любом случае для этого малыша ничем хорошим не закончится. — Н-да, — видимо мой гном пришёл к тому же выводу что и я. Милый хоббит слишком мирный для того, что задумали эти психи, — Так я и думал. Он больше торгаш, чем отчаянный вор. — Если я сказал что это тот, кто нам нужен, значит это так и есть! — грозно сказал Гэндальф. Я стрекотнула, ощутив что он гневается. Торин закатил глаза на это и прошёл в глубь норы, потребовав ужин. Я слетела вниз и зашагала следом. За мной следили гномы, периодически приглядываясь. — Кто это? Мы слышали, она разговаривает! — то тут, то там появлялись шепотки. Я красуясь, взлетела на спинку стула. Мне льстило такое внимание. Особенно пристальным оно стало, когда кто-то из них додумался до того что я возможно из тех самых Воронов. Я раскрывала и закрывала крылья, показывая свои восхитительные перья, этот невероятный изгиб. Гномы восторженно охали, а Торин насмешливо фыркал на это и периодически скармливал мне кусочки мяса и хлеба. — Ну что там было? Они все пришли? — нетерпеливо спросил седовласый, когда мы наелись и хоббит унёс тарелки. — Да. Послы всех семи королевств, — кивнул головой Торин. — И что сказали гномы Железных холмов? — наклонился вперёд лысоватый гном, — Даин с нами? — Они не придут, — тяжело вздохнув, ответил Торин, — Мы затеяли этот поход, нам в него и идти. — он обвел взглядом своих приунывших сородичей. Я сочувственно курлыкнула. — Вы что, уже уходите? — с надеждой спросил мистер Бэггинс. Какой негостеприимный. — Бильбо, дорогой мой, — наконец сказал волшебник, — Нельзя ли здесь прибавить света? Хоббит кивнул и ушёл в глубь комнат, откуда, повозившись немного, принёс лампу. Гэндальф достал что-то из кармана и положил на стол. Я склонилась ниже и увидела пергамент. Торин странно вздохнул, увидев рисунок горы. — Кр-расивая кар-рта, — просвистела я. — Одинокая Гора, — задумчиво прочитал Бильбо и поднял взгляд на гномов, те в свою очередь притихли, слушая предводителя и волшебника. — Очень скоро, еще до рассвета, мы тронемся в долгий путь, — начал свою Речь Торин. В том что это была именно Речь, я не сомневалась, — Из которого некоторые из нас, а возможно, даже все, кроме, разумеется, нашего друга и советчика, хитроумного чародея Гэндальфа и невероятной Шармы, могут не вернуться назад. Настал торжественный миг. Наша цель, как я полагаю, известна всем нам. Но уважаемому мистеру Бэггинсу, а может быть, и кому-нибудь из младших гномов ситуация в настоящий момент может представляться требующей некоторых разъяснений, — гном обвел тяжёлым взглядом отряд, который стал ещё тише, хотя казалось бы куда больше, — Наш дорогой Оин прочёл знамения. — Воронов видели летящими обратно к горе, как и было предсказано. Когда древние птицы вернутся в Эребор, правление зверя закончится, — закивал головой гном, у которого в руках была железная трубка. Я решила, что у него проблемы со слухом. Определённо. — Вороны возвращаются и один из них вернётся с нами. Когда я был на пути к вам, друзья, меня нашла Шарма, — гномы как один снова посмотрели на меня. — Семь лун назад Шар-му позвал ветер-р, — решила высказаться я. — Шар-рма знает, отныне дорога судьбы связана с Тор-рином. Вр-ремя пр-ришло, так гласят пророчества, — Я расправила крылья, возвышаясь над головами прямоходящих, — Др-ревний произнес их пер-ред последним полётом, об этом знает каждый от мала до велика. — я обвела взглядом собравшихся:

Умр-рет в кровавой муке, зверь падёт,

Король на тр-рон заклятый вновь взойдёт.

Звезда, упав, предскажет новый день,

Ворон вновь вернётся и исчезнет тень.

— Довольно складно, — тихо пробормотал гном в шапке. — Вполне себе, — ответила я, он стушевался, — Пер-рвые две части двух пророчеств исполнились, пути сошлись. — Какое второе пророчество? — с любопытством спросил седовласый.

— И встанет Великий Вор-рон на крыло,

Соединятся те, что потер-ряны давно.

Король былое обретёт

Над миром солнце вновь взойдёт, — с некой неохотой ответила я:

— Шар-рма встала на крыло сто лун назад, звезда упала семь лун назад. Вр-ремя пр-ришло. Шар-рма не могла больше сидеть в гнездах. Звер-рю пр-ришел конец. — Зверь? Что за зверь? — полюбопытствовал хоббит, разбивая тишину. — Имеется в виду Смауг Ужасный, — добродушно ответил гном в шапке, — Страшнейшее и величайшее из бедствий нашего времени. Огнедышащий дракон. — Д-дракон? — Зубы как бритва, клыки как крюки для мяса, и очень любит драгоценный метал, — усмехнулся в усы гном-шапка. — Я знаю что такое дракон, — побелел Бэггинс. — А я не боюсь его! — неожиданно вскочил молоденький гном, — Я запихну ему гномью сталь по самые гланды! — Сядь уже! — дёрнул гноменка вниз его… товарищ? брат? родич? под хохот остальных гномов. — Эта задача едва ли целой армии по силам, — хмуро вздохнул Балин, — А нас здесь всего лишь тринадцать. И нас не назовёшь ни богатырями, ни мудрецами. За столом снова поднялся гвалт. Гномы кричали и вопили в разнобой: «Балин! Хочешь сказать мы тупые? Ты кого тупым тут назвал?! А что ты тут самый умный? Умнее тебя буду! Мечтай!» — Пусть нас не много, но мы воины! — подскочив, треснул по столу кулаком светловолосый гном, у которого смешно болтались косички, — Все! До последнего! — И с нами идёт Гэндальф! — поддержал родственника черноволосый, — В свое время он убил сотни драконов! — Я? — изумленно поперхнулся дымом Гэндальф. — Ну я… — Сколько драконов ты убил? — Тридцать! — Не меньше двадцати! Гэндальф откашлялся, но ничего не отвечал, да ему и не надо было. Гномы решили все за него и с горячностью выясняли чья цифра ближе к количеству мёртвых драконов. Я слетела к Торину, который философски наблюдал за этим балаганом. — Мы спр-равимся, — курлыкнула я, подставлясь под его ладонь. — Надеюсь, Шарма, — тихо ответил мне гном. — Много же в Тор-рине сомнений, — вздохнула я. — К барлогу сомнения, — усмехнулся Торин и повысил голос, — Начали расползаться слухи, Смауга не видели уже шестьдесят лет. Многие посматривают на гору. Думают, размышляют, взвешивают риск, — Он сделал паузу, отряд молча внимал словам предводителя, — Возможно, все богатства нашего народа сейчас никто не охраняет, а мы будем сидеть сложа руки, пока другие посягают на него, или используем этот шанс, чтобы вернуть Эребор?! Гномы согласно завопили и начали что-то выкрикивать, до меня долетали лишь отдельные слова, настолько шумно было. Чем-то гномы напоминали мне мою стаю, те тоже всегда вопили по поводу да и просто так. Как будто домой вернулась, ей богу! — Вы забываете, что ворота были запечатаны, — громко сказал Балин и наступила тишина. — Прохода в гору нет. — А вот тут, мой милый Балин, ты ошибаешься! — хитро усмехнулся Гэндальф, вертя в руке какой-то предмет. — Откуда он у тебя? — напряжённо выдохнул мой гном, глядя на ключ в руке волшебника. — Траин отдал его на хранение. Теперь он твой. — И Гэндальф протянул Торину серебряный ключ с длинным стержнем и с затейливой бородкой. — Береги его! — Еще бы не беречь! — сказал Торин и нацепил ключик на золотую цепочку, которая висела у него на шее и уходила под куртку. — Теперь наше положение перестает быть таким безнадежным. До сих пор нам было не ясно, с чего начинать. Мы думали держать путь на Восток, соблюдая осторожность и осмотрительность, и дойти до самого Долгого Озера. Тогда-то и начались бы неприятности… — Они бы начались раньше, уж я-то знаю что такое путь на Восток, — усмехнулся волшебник, Торин закатил глаза. — Если есть ключ, то должна быть и дверь, которую он отмыкает. — неожиданно поразил всех своим умозаключением светловолосый гном-косичка. — Есть потайной ход? — В этих рунах говорится о тайном ходе в нижний ярус, — кивнул на карту Гэндальф. — Если мы найдём его. Одна беда — гномьи двери невидимы, когда закрыты. Здесь есть некий тайный знак, я не могу его прочесть. Но я уверен что в Средиземье найдётся умелец, который нам поможет, — задумчиво выпустил кольцо дыма в воздух волшебник. — Дело, которое мы задумали, требует от всех скрытности и изрядной доли мужества. Если мы будем осторожны и разумны, я верю, что нам это под силу. — Поэтому нам нужен Взломщик! — Да уж… Причём отменный. Я бы сказал — Мастер, — хмыкнул Бэггинс, зацепившись большими пальцами за подтяжки. — А ты Мастер? — Что? — возмутился хоббит, — Я ни разу ничего не крал! — Боюсь, он не похож на Вор-ра, — встряхнула перьями я. — Пустынные земли не место для неженок, которые не могут постоять за себя, — рявкнул лысый. Зачем же так орать? За столом вновь поднялся гвалт. Волшебник рассвирепел: — Довольно с меня споров! — по комнате поползли тени, я испуганно сжалась, — Торин, ты просил найти четырнадцатого члена отряда, я это сделал. Бильбо Бэггинс то что нам нужно, если считаешь иначе — иди в поход без меня! Хоббиты удивительный народ, возможностей которого вы не представляете. Даже они не представляют. — Хорошо, — с неохотой кивнул Торин, — Дайте ему контракт. — Р-раз не пр-редставляют, значит пр-редставят, — буркнула я, — Волшебник и Ко р-раскроют все ваши таланты, даже если вы этого не хотите, — а хоббит явно не хотел. Он в знак протеста бухнулся в обморок. Многие бы подумали что это из-за того что гном-шапка расписал все прелести убийства драконом, но я чуяла своим хвостатым копчиком. Хоббит пытался сбежать от ответственности. — Что ж, похоже мы лишились нашего помощника. — тяжело вздохнув, сказал Балин. Мы втроём стояли в тёмном углу. Торин и Балин ушли пошушукаться, а я просто отказалась оставлять Дубощита одного, — Может, это и к лучшему. Обстоятельства всегда были против нас. В конце-концов, кто мы такие? Торговцы, рудокопы, игрушечных дел мастера, и не годимся в герои легенд. — И всё же среди нас есть воины, — слабо улыбнулся Торин. — Старые воины, — хмыкнул седовласый. — Любого из этих гномов я предпочту целой армии Железных холмов, — пламенно сказал Дубощит, — Ибо они откликнулись на мой зов. Преданность, честь, и горячее сердце. Большего я просить не смею. — Ты не обязан это делать, — вздохнул ещё тяжелее Балин, — У тебя есть выбор. Ты благородно правил нашим народом. Ты подарил нам новую жизнь в Синих Горах. Жизнь в покое и процветании. Поверь, такая жизнь дороже, чем всё золото в Эреборе. — От моего деда к моему отцу. Этот ключ перешёл ко мне. Они мечтали о том дне, когда гномы Эребора вернут свой родной дом. У меня нет выбора, Балин. У меня нет, — выдавил Торин, я почувствовала как дрогнули его плечи. Он подобно Атланту, держал на себе Долг, который тянул его к земле. Кажется я начинала понимать, что простым наш союз не будет. — Тогда мы с тобой до конца. Балин хлопнул Торина по плечу и отошёл к брату. Я задумчиво проводила его взглядом. — Чтобы не случилось, Тор-рин, Шар-рма будет р-рядом. Даже в пасти дракона, даже на грани жизни и смер-рти. — Почему? — спросил Торин. Он ещё не знал ту глубину моей преданности, да и я, впрочем, тоже. — Наши дор-роги сплелись, Шар-рма говорила и скажет ещё раз. Теперь от Шар-рмы не избавиться. Сквозь огонь и воду, Шар-рма пр-ройдет этот путь вместе с Тор-рином. Каким бы ни было р-решение, Шар-рма будет за плечом, — серьёзно сказала я, пристально глядя ему в глаза. — Спасибо за твои слова, Шарма, — улыбнулся гном. О, он думал о том, что же может сделать такая маленькая птица как я. Ему казались смешны мои речи, смешны тем добродушным и польщенным смехом. Но его ждал сюрприз. Высотой в шестьдесят два дюйма и знающий о том, какую траву в какую рану пихать. Да и общение с некоторыми прямоходящими имеет свой определённый плюс, такой как умение швырять ножи и попадать в цель, например. — Тор-рин хороший. Один за одним гномы стекались в гостиную. Ночь полностью вступила в свои права. Во мраке комнаты периодически вспыхивали тусклым огоньком трубки. Торин поднялся с кресла, и вздохнув глубже, запел. Эта песня затрагивала каждый уголок души. Она не звенела серебряными колокольчиками как песни эльфов, не была столь лёгкой как песни людей. Нет, она была словно рокот гор, рёв быстрых рек, стекающих с ледников. Она была легка как покров ночи и тяжела как молот в руках кузнеца.

За синие горы, за белый туман

В пещеры и норы уйдет караван;

За быстрые воды уйдем до восхода

За кладом старинным из сказочных стран.

Волшебники-гномы! В минувшие дни

Искусно металлы ковали они;

Сапфиры, алмазы, рубины, топазы

Хранили они и гранили они.

На эльфа-соседа, царя, богача

Трудились они, молотками стуча;

И солнечным бликом в усердье великом

Украсить могли рукоятку меча.

На звонкие цепи, не толще струны,

Нанизывать звезды могли с вышины;

В свои ожерелья в порыве веселья

Вплетали лучи бледноликой луны.

И пили они что твои короли

И звонкие арфы себе завели;

Протяжно и ново для уха людского

Звучало их пенье в глубинах земли.

Шумели деревья на склоне крутом,

И ветры стонали во мраке ночном;

Багровое пламя взвилось над горами -

И вспыхнули сосны смолистым огнем.

Тогда колокольный послышался звон,

Разверзлась земля, почернел небосклон.

Где было жилище - теперь пепелище:

Не ведал пощады свирепый дракон.

И гномы, боясь наказанья с небес,

Уже не надеясь на силу чудес,

Укрылись в богатых подземных палатах -

И след их сокровищ навеки исчез.

За синие горы, где мрак и снега,

Куда не ступала людская нога,

За быстрые воды уйдем до восхода,

Чтоб золото наше отнять у врага