Наполовину мой

Драко видел его всяким. Грязным, окровавленным, со слезами на щеках, в парадной мантии, квиддичной форме и школьной рубашке, Поттер всегда рождал в нем странный интерес. Но вряд ли Драко представлял себе, что они когда-нибудь встретятся за барной стойкой маггловского гей-клуба Сохо. — Привет, Драко. Драко замирает под пристальным, пронизывающим взглядом. Прищурившись, он следит, как гриффиндорец достает серебряную зажигалку, коротким движением откидывает крышку, зажигая огонёк, и подносит к его лицу. Вспомнив, что уже минуту сидит с незажженной сигаретой во рту, Малфой прикуривает, не переставая разглядывать Поттера. Посмотреть было на что. Сидя в светло-голубых джинсах, барабанит пальцами по стойке, убирает зажигалку во внутренний карман расстегнутого черного пиджака и чуть наклоняет голову набок. Отросшие на порядок волосы образуют на голове замысловатый художественный беспорядок, а зеленые глаза спокойно и уверенно смотрят на Драко в ответ. — Поттер, — резюмирует слизеринец, выдыхая затяжку. — Что ты здесь делаешь? — Я здесь, потому что ты здесь. Хочу попросить об услуге. Уверенность в низком голосе Поттера удивляет Драко. Никакой нервозности в движениях, лаконичное начало беседы без лишних эмоций и этот невозмутимый вид, несомненно, привлекают. То, как держится этот парень, не имеет ничего общего с дерганным, излишне эмоциональным недотепой в очках (которые все эти годы скрывали такие шикарные глаза). Малфою начинает казаться, что их встреча просчитана до мелочей и исход разговора предрешен Поттером. — А что я получу взамен? — чуть подавшись вперед, произносит Драко. — Приятно разговаривать с деловым человеком, — однобоко улыбается Гарри. — Думаю, мы договоримся. *** Рон проснулся от крика. Он уже собрался привычно рвануться к соседней кровати, но, открыв глаза, понял, что он дома. Значит, кричал он сам. Медленно подняв голову, моргая, вытер рот. Шея болела, трудно было даже сесть прямо, и он потянулся, раскинув руки. Опустив глаза на стол, он прочёл: «Привет, Гарри…» После — две смазанные кляксы. Рон вздохнул и растер лицо ладонями. Вчера он собирался послать Гарри письмо, но так и заснул в попытках подобрать слова. Глядя на два слова, которые он вчера старательно выводил, стараясь сделать свой ужасный почерк аккуратнее, он вздохнул и прикрыл глаза. Протянув руку, он взял пергамент и смял его в ладони. Всё равно, Гарри не ответит на него, как не отвечал ни на одно из десятков писем, которые Рон послал ему за эти два месяца каникул. Швырнув комок в собранный чемодан, он вышел из комнаты. Это случилось в начале лета. Катастрофа масштаба сверхновой звезды. Рон никогда не забудет лицо Гарри, когда тот прибежал к ним в Больничное Крыло после сражения с Пожирателями в Отделе Тайн. Опустившись в изнеможении на больничную койку, он вывалил им с Гермионой весь разговор с Дамблдором, не обращая внимания на слезы и всхлипы, замолчал, только когда ему сдавила горло паническая атака. Пока кинувшаяся к другу Гермиона звала во весь голос мадам Помфри, Рон смотрел, как его друг пытается кашлять, задыхаясь, бьет руками по постели, наклоняется к коленям и думал о том, как же они с этим справятся. Медиведьма вливала в рот Гарри зелья, причитая и успокаивая, а Рон мысленно уговаривал себя держать себя в руках и готовился к долгим неделям наблюдения за Гарри, на которого упала в раз целая планета. Это было так нечестно. С самого рождения Гарри через столько прошел, но удары судьбы продолжали на него сыпаться. Умер Сириус, они с друзьями едва живыми выбрались из чертового Министерства, Пророчество о Волан-де-Морте, его крестражи, один и которых — сам Гарри. Что там сделал Гарри? Разнес директорский кабинет? Рон в тот же момент провел бы себе медным наконечником пера по горлу. Вечером, пока Гарри спал, они с Гермионой обговорили всё случившееся и приготовились к следующему нервному срыву друга. Но ничего не случилось. Рон часто думал о том, что в тот день увидел последние эмоции Гарри Поттера. На следующее утро, они проснулись и увидели Гарри, который, сложа локти на колени, сидел на постели, притянув ноги к себе. На оклик Гермионы он повернул голову. Эмоции никогда не были сильной стороной Гарри Поттера, он умел подавлять их ради призрачного «высшего блага», но сейчас он их словно выключил. Будто поменял у кого-то своё большое сердце на дыру в груди. Ведь дыра болеть не может. На ходу зевая, Рон выходит из ванной с полотенцем на шее, когда в него врезалась сестра. — Я как раз тебя ищу. Они потеряли Гарри. «Поздновато они спохватились. Мы потеряли его ещё два месяца назад», — хочет ответить Рон, но видит встревоженный взгляд Джинни и успевает прикусить язык. Тревога передаётся ему мгновенно, и он хмурится, ожидая подробностей, одной рукой промакивает волосы полотенцем. — Он должен был встретиться с Дамблдором вчера вечером, чтобы директор переправил его сюда. Когда Гарри не пришел на встречу, Дамблдор явился в дом его родственников и узнал от них, что во время каникул Гарри регулярно исчезал куда-то. Это всё, что мне удалось подслушать. Мама в истерике причитает, папа помчался в Министерство пробивать по-тихому его засветы в магмире, — отрапортовала Джинни. — Что скажешь? Рон поморщился. Признаться, в нем еще жила тень надежды, что Гарри остался прежним, не обозлился и не впал в депрессию, но нынче солнце в зените, а тени исчезают в полдень. — Да ничего не скажу. Собирайся в школу, если повезёт, встретим его в поезде. Закрывая дверь, он в который раз за это лето подумал, что его жизнь была бы спокойнее и длиннее, не явись он когда-то в купе к Гарри Поттеру. *** «О, Мерлин!» — потерянно выдохнула Гермиона, когда он выложил ей подчистую свои злоключения в семи актах. Ну да, у Мерлина всё схвачено. Вот только в самолете всё зависит от винта, и когда под утро затошнило от сигарет, Гарри Поттер понял, что умирать не хочет. Уцепившись за эту единственную оформившуюся среди бесконечных сожалений и обид мысль, он соорудил логическую цепочку с выводом на конце о том, что перевернуть игру нужно любой ценой. Смертельно раненое животное опасно вдвойне оттого, что пойдет на всё, чтобы выжить. Вера во всеобщее благо погибла при исполнении, прямо вместе с Сириусом упала в Арку Смерти. Так если ему нельзя пользоваться положением, так, чёрт, кому же можно? Забавно, как легко принять решение послать нахуй Судьбу и выебать конъюнктуру, когда тебе громовым голосом зачитали приговор, прибавив: «Мне так жаль, мальчик мой». Но удача любит работящих, поэтому в свой последний день в Хогвартсе Гарри, решив для начала узнать как можно больше о своем противнике, штудирует подшивки газет и сборники биографий выдающихся личностей. Ответ был ответом: Чувак-Под-Запретом умел делать вещи и любил эффектные жесты, однако все его амбиции рождены из детских обид, и в Мальчика-Который-Выжил он вцепился чисто по приколу и из принципа Судьбоносного Ужаса Современности. До скрежета зубовного злопамятный «типикал злодей» с еблом, просящим сиделки, и гигантским ЧСВ решил потягаться жизнеспособностью с пацаном, на потеху любимого зрителя. Но не сомневайся, братик, мы все годимся, чтобы собой землю удобрять. В тот день Гарри ощущал себя так, будто родился на шестнадцатом году своей жизни. Набросав примерный план действий, он осознал проблему нехватки денег в полный рост и вспомнил про Тайную Комнату, которую в двенадцать лет совсем не оценил. Спустившись по знакомой дорожке, хапнул себе немного клыков василиска, которыми, при желании, можно банчить всю жизнь, и поднялся в апартаменты самого Слизерина. На скоро глянув небольшую библиотеку, значительную половину из которой смело можно было сжигать за подсказки к преступлениям против человечности, он взял себе несколько книг на тему крестражей и других способов продления жизни и восстановления здоровья. Чуть позже, двигаясь на поезде в Лондон, он, пропуская мимо ушей болтовню друзей, размышлял о том, что действовать в одиночку без мазы. Хоть обида на Дамблдора и жгла сердце, старик был мудр и неоценимо полезен, вербовке также подлежал Снейп, как шпион и окклюмент, и младший Малфой, как чистокровка и весьма близкий к обеим сторонам сторонний наблюдатель. Осталось только за лето как следует подготовиться и дать каждому именно то, что нужно именно ему. В первую же неделю каникул, он, будучи лапочкой, усыпил бдительность Дурслей и слинял в Лондон. Посетив Лютный переулок, он разжился поддержанной палочкой и парой флаконов Оборотного зелья на необходимый пожарный случай и сбыл с рук запчасти василиска. Спустя ещё пару недель, где между поливом роз тети Петуньи и приготовлением завтраков для всей семьи он упражнялся во взломе замков и вождении старенького Шевроле, любезно предоставленного ему Арабеллой Фигг, он наведался в Грингготс. Заплатив за анонимность консультации, он расспросил гоблинов о возможных магических артефактах, способных уничтожать, призывать крестражи или указывать на их местонахождение. Разжившись кое-какой информацией и советом посетить кентавров Запретного Леса, он откланялся, отказавшись от предложения посетить свой сейф, и под мантией-невидимкой отправился в Лютный, где приобрел Руку Славы. По прибытии на Тисовую с обновкой, он снова вспомнил о Малфое и написал пару писем новым знакомым с просьбой разузнать о местах прогулок слизеринца. Остаток лета он провел штудируя древние фолианты и упражняясь в метании кинжалов. В темные времена и мысли потемнеют, подожди. Признав себя исключением из каждого чертового правила в той жизни, Гарри Поттер цеплялся за любой вариант, нанизывая знания и умения словно бусинки на нитку, ведь жизнь была хороша. А всё хорошее, друзья, даётся нам недёшево. — Гарри! Наконец-то, мы тебя ищем по всему поезду! Едва открыв дверь купе, Гермиона бросилась на шею Гарри, выговаривая ему за всеобщие волнения. Следом вошли Рон и Невилл. Осторожно приобняв Гермиону одной рукой, Гарри мягко отстранил её от себя и вежливо поздоровался: — Привет. Друзья переглянулись и сели напротив Поттера, всем видом показывая жажду подробностей о его самочувствии, каникулах и планах. Гарри размышлял на каникулах и о них. О том, кто из них ему пригодится и в какой роли. Невилла в расчет он не брал, так как он был практически бесполезен и посредственен в каком угодно качестве, однако и он мог пригодиться, так что не стоило сбрасывать его со счетов. Гермиона с ее умением сбора и применения информации утвердилась в фаворитах сторонников Избранного, близнецы являлись гениями хаоса и были одобрены без вопросов, а вот Джинни отметалась за ненадобностью. — Дружище, может, расскажешь, что происходит? Рон? Ну давай по фактам, братка, за ним проебов немерено, супермоджо не замечено, так что это однозначно не вершина чарта. Но бельчонок был из своих, мог прикрыть когда надо, а если его прикормить, то Ронни будет умничкой-девочкой, так что… — Может быть, я больше не положительный герой. Быть может, мне даже свойственно поступать сейчас не совсем правильно, — загадочно ответил Гарри. — Быть может, в моем оружейном запасе есть не одна только «любовь» по-дамблдоровски. — Почему ты вчера не прибыл с директором? Где ты был? — прямо спросил Рон, окидывая друга пристальным взглядом. Уголок губ Гарри дрогнул, и он достал пачку сигарет. Вчера он был в весьма впечатляющем месте, заводил новых друзей и набирался нового опыта. Прикурив от серебряной зажигалки, он откинулся на спинку сиденья и вернулся мыслями к вчерашнему гей-бару. Вчера он играл грязно, как предприниматели с Уолл-Стрит, по-взрослому переходя к рыночным отношениям в стиле. Малфой — одинокий психотроп на дне сумки Луи Виттона, теперь ассоциировался с клубничным бальзамом для губ, напитками покрепче, словами покороче и отличным прогибом. Облизав свежий укус на губе, Гарри чуть наклонил голову в сторону друзей, подбирая слова, но тут перед глазами пронеслась чуть ли не осязаемая картина гибкого стройного Малфоя на коленях в безликом номере. — Я налаживал связи, — уклончиво ответил Поттер, прокручивая в пальцах зажигалку. — Не расскажешь? — без надежды спросил Рон. — Не сейчас, — дернул бровью Гарри, закинув ногу в красном кроссовке на ногу. — Мы приехали, друзья мои. *** В следующий раз волной абсурда Рона накрыло, когда они подошли к каретам. Усевшись в повозку, запряженную фестралами, гриффиндорцы услышали знакомый растягивающий слова баритон и сразу напряглись, готовясь к потоку привычных оскорблений. И правда, со стороны перрона к ним приближался Драко Малфой в сопровождении Забини, Крэбба и Гойла. Поравнявшись с каретой, Малфой ровным голосом обронил: — Привет, Поттер. Удивление Рона и Гермионы только усилилось, когда затягивающийся сигаретой Поттер спокойно кивнул ему в ответ. Драко протянул руку, не притормаживая, забрал у него сигарету и прошел мимо, невозмутимо затягиваясь чужим табаком. Гарри на это молча закатил глаза и поправил часы на запястье. — Это что… сейчас было? — в полном шоке спросил Рон, как будто только что перед ним Филч станцевал стриптиз. — В этой жизни, Рон, нужно сделать вовремя две вещи: закрыть ебало и сессию, — веско произнес Гарри. Рон закрыл рот, чуть обиженно скосив на Малфоя взгляд, словно тот был виноват в том, что Гарри его осадил. После приветственного ужина, на котором на Гарри пялилась вся школа, во главе с преподавательским составом, Поттер получил записку от директора с приглашением выпить чаю на следующий день. Усмехнувшись, Гарри ответил согласием и направился в гриффиндорскую башню. Пока одноклассники зависли в гостиной, обмениваясь новостями и впечатлениями о каникулах, он, вежливо кивая в ответ на приветствия, прошел сквозь толпу, как нож сквозь масло, и поднялся в спальню. Аккуратно повесив пиджак на спинку стула, он закатал рукава рубашки до локтей и упал на свою кровать спиной. Глядя на кровать Симуса, что была сверху, он с улыбкой протянул: — Небылицей больше, небылицей меньше — наплевать Мы маленькие дети, нам хочется убивать. То, что ты за нас в ответе, невозможно доказать. Мы счастливы, нас заметили, можете расстрелять.