Наполовину мой

Все считали, что он справился, наблюдая, как он спокойно сидит на уроках, якобы уверенный, якобы стабильный, режимный пацан. Он не справлялся, но никто этого не видел. Поэтому вытерпев три занятия вперемешку с выводящими из равновесия встречами и, не дай Мерлин, взаимодействиями с теми кто так или иначе терзал нервы и чувства, сразу после занятий он сбежал ото всех, встречать закат с бутылкой виски на Астрономической башне. Зимнюю мантию оставил там же после десятков путанных немелодичных песен, выкуренных сигарет, доводов и выводов, признания собственной несостоятельности. Мысли путались, ускользали. Гарри не ловил их, просто брёл по замку, далекий от трезвости и всего святого, ведь это именно то, что ему было необходимо. Состояние, когда голову не разрывают мысли, он просто не может на них сконцентрироваться, выхватывает и бросает, зависнув в расслабленно-лирическом настроении. Он же сам, блять, этих узлов навязал. Тогда, давно, когда думал, что со всем справится, всё переживёт. Не придавал этому большого значения, думал, что разрулит все предельно точно, хладнокровно и жестко. Ведь если получится выиграть главный баттлфилд, то остальное — чепуха ебаная, а если не получится — уже явно будет всё равно. Но, как оказалось, сил у него на финише не было совершенно ни на что. После разговора с Северусом три дня назад, он надеялся, что его мозги вернутся на место, что всё как-то нормализуется внутри черепушки, ведь снег за окном лежит, жизнь в замке кипит, небо не рухнуло, он отпустил ситуацию. Но с каждым днем он всё больше проваливался в депрессию, машинально функционируя в режиме дня. Здоровый сон ушел в пизду, от немедленного посещения Больничного Крыла его спасали лишь косметические чары и безукоризненность внешнего вида. Вчера он за целый день буквально не произнес ни слова, распугивая всех лицом запертого внутри себя по важным делам. К слову, приобретенная с началом года репутация человека, к которому лучше не приставать, очень помогала в конспирации своей потерянности, ведь иногда Гарри казалось, что если он откроет рот, из него вырвутся только рыдания. Если бы у Гарри спросили, как он себя чувствует, он бы не знал, что ответить. Его как будто закинули в реальность, в которой он совершенно ничего не понимал, и это его ужасало. А осознание того, что он сделал это с собой своими руками — не давало себя простить. Всему пиздец. Новая реальность, где всё что он наспех понастроил, разбилось, и теперь он хватался то за один осколок, то за другой, но они только ранили пальцы, отдавая боль в сердце: подбадривающими взглядами Северуса, который не давил, и ждал, что Гарри придет сам при желании, похудевшей фигурой Драко, который прятал от него взгляд или виноватым голосом Рона, который хотел вернуть его дружбу, смысл которой для Гарри давно изменился. Невыносимая потерянность с желанием найтись, но склонностью спрятаться подальше. Спекуляция на чужих эмоциях, бартерная проституция, оправдывание ссученности - всё это прилетело обратно бумерангом и контузило, въебав. Сознание — молочная река в кисельных берегах. Гарри шел, пошатываясь, распутывая непослушными пальцами настоебавший галстук. — Не рассуждай, не хлопочи. Безумство ищет, глупость судит. Немые раны сном лечи, а завтра быть чему, то будет. Всегда умей всё пережить, печаль и радость, и тревогу. Чего желать? О чем тужить? День пережит, и слава богу... Галстук поддался и повис дорогими кусками ткани по сторонам от дорожки пуговиц рубашки. Гарри закурил и взъерошил волосы, наклонив голову. Снова выпрямившись, потерял равновесие, и его повело в сторону, вписывая в стену плечом. — Если мертвый внутри, то почему так громко дышишь? — пробормотал Гарри заплетающимся языком, откидываясь затылком на поймавшую его холодную стену коридора, на втором этаже у лестницы. Удерживая подушечками пальцев сигарету, он обхватил губами фильтр и затянулся снова, до горечи в горле. Сквозь облако дыма он взглядом полуприкрытых глаз заметил какое-то движение и, повернув голову, увидел в паре сотен метров от себя поднимающихся по лестнице Рона и Сатоши. Парни шли в обнимку, о чем-то тихо переговариваясь, и в сумерках не замечали Поттера. Поттера, которому после недель тотального игнора в сторону Уизли, сейчас показалось весьма кстати о себе напомнить дружеским приветствием. Может даже пару напутствий влюблённым дать, пока настроение хорошее. — Доброй ночи. Пара одновременно повернулась к нему с испугом на лицах. Понимание того, что это не застукавший их после отбоя профессор, а Гарри Поттер с пожеланием доброй ночи, впрочем, облегчения не принесло, потому что в ледяном под действием алкоголя взгляде Поттера доброты не было. Там был весь жизненный тлен и концентрированная злоба, которая готовится разъесть всё что между ними оставалось в подвешенном состоянии, словно кислота. Рон стоял точно на расстреле, все ещё одной рукой обнимая когтевранца, он неосознанно прижал его к себе крепче, наблюдая как Гарри, оторвавшись от стены, медленно и нетвердо подходит к ним, с прищуром оглядывая их тандем. — Мне так неприятно тебя видеть таким, — фальшиво и развязно запел Поттер, выдыхая сигаретный дым. — Пьяным и злым стоишь у моего дома. Никак не привыкнешь, что теперь я с другим? Не будет по любви, будет по-другому, — он подошел к ним, и, обойдя, зашел со спины, закидывая обоим руки на плечи. — Ну чё, ты смотришь на меня глазками своими оленьими, мелочь? — усмехнулся он, повернувшись к ничего не понимающему Сатоши, обдавая его дымом, зажатой в уголке рта сигареты и запахом перегара. — Красивый. Рубашечка, вон, отглаженная, щечки аппетитные, — он, согнул руку в локте, заставляя Рона прижаться к своей шее, вынул сигарету изо рта и поцеловал Сатоши в щеку сухими потрескавшимися губами, раздражая кожу ранками на своих губах. — М-м, прелесть какая, — он взял когтевранца за подбородок, повертел голову из стороны в сторону, рассматривая словно куклу, цапнул за воротник рубашки, оттянул прядь волос, заставляя поднять лицо. — Но хули с тебя взять, если посмотреть внимательней? — с трудом удерживаясь, чтобы не плюнуть в милое личико, спросил Гарри. — Чувствуешь, как Вселенная тебе благодарна? — Хватит, Гарри, — не выдержал Рон и, сбросив его руку с плеча, оттащил Танака чуть ли не к себе за спину. — Ты бухой в стельку, иди проспись. — Это ты, блять, иди проспись, — хохотнул Гарри и махнул в сторону Сатоши рукой. — Ты посмотри на это! Ты его не заслужил даже наполовину! — Давай завтра поговорим, — покачал головой расстроенный Рон. — Пошли, Сатоши... — А кто отпускал-то, э, — схватил сделавшего шаг Рона за локоть Гарри. Рон оттолкнул его с дороги вполсилы, но нетрезвому Поттеру с расшатанным горизонтом хватило и этого. Он, словно башня, накренился назад и, попятившись на пару шагов, начал падать, но Рон и Сатоши подхватили его за руки и притянули в устойчивое положение. — Оп! — в нездоровом веселье заулыбался Поттер, показывая зубы. — Ну, ёбнулся бы, проебал ебальник, я их заебись менять умею... Ни Рон, ни Сатоши не чувствовали никакой опоры в этом разговоре, никакого смысла или хотя бы просвета для них. Поттер нёс всё, что ему хотелось, вот только Сатоши казалось, что пьяный гриффиндорец не понимает, как груб с ними, а Рон знал, что Гарри прекрасно это известно. Поттер превосходно умел бить словами, но пользовался этим редко, а если пользовался — то не скупился. — Гарри, ты прости, но я не понимаю, что ты хочешь сказать... — негромко сказал Сатоши, выходя из-за плеча Рона. — Сами-то мы неместные, всё в кредит, да в аренду, — понимающе усмехнулся Гарри, снова прикурив сигарету. — Хули ты извиняешься, ты мне спасибо должен сказать, Рон у нас на таких мышей не смотрит, если бы не хотел мне поднасрать, не стал бы тебя трахать. С днем рождения. — Ну, всё, блять, — не выдержал закипавший Рон. — Закрой ебало, постарайся, потому что твои пробросы тут никто терпеть не будет. — Как он тебя называет? Бельчонок? — не обращая на рыжего внимания, указал рукой на Танака Гарри, глядя презрительным прищуром. — Подходит. Так вот, бельчонок, запоминай: я сделаю всё, чтобы ты съебал из ваших счастливых отношений со скоростью света. Вместе вы не будете, обещаю тебе лично... — Не слушай его, он... — Нет, Сатоши, слушай меня, потому что у твоего типа парня переоценка ценностей идет с небывалой скоростью, — лихорадочно блестя зелеными глазами, схватил его за рукав Гарри. — Слушай лучше меня, Сатоши... Сатоши ошарашенно смотрел на него. Рон сделал его соучастником чего-то невероятно запутанного и страшного, если оно принимает вот такие формы. Еще днем он видел Гарри Поттера привычно идеальным, уравновешенным и непоколебимым, а сейчас о нем напоминали лишь те же серые брюки от костюма и белая рубашка. Когтевранец попытался не слушать, отрешиться, но каждая фраза била глубже, заставляя чувствовать себя всё хуже, будто он человека убил, и теперь этот ходячий труп стоит перед ним, напоминая о его преступлении. — Он тебя тоже кинет, дай только срок, зря ты на него повелся, — продолжал Гарри, нависнув над ним. — Беги, маленький бельчонок, ты здесь самое слабое звено... — Кто это тут так охренел? Вы что... — послышался позади них знакомый заносчивый голос. Драко Малфой патрулирующий замок, вышел из-за поворота, собираясь покарать неведомых оборзевших, но увидев кем они оказались, замер, меняясь в лице. Гарри отвлекся от сжавшегося перед ним когтевранца и обернулся. Посмотрел на Драко, узнавая, потом на Рона и засмеялся, хлопнув себя по колену. — Классно! Нет, мне нравится, — качая головой, с наслаждением протянул Гарри и, пошатываясь, направился к Драко. — Соскучился, золото? — Что здесь происходит? — избегая взгляда Гарри, обратился Драко к Сатоши. — Сколько мы с тобой промотали дней, сколько подожгли ночей! - раскинув руки, подошел к нему Гарри. — Ангел мой, как твои дела? Я без тебя не просыхаю, хочу тебя украсть. Да я шучу, не верь, — он обнял окаменевшего Драко и развернулся, всё еще удерживая руку на его плече, не различая, что оно дрожит. — Смотри, Сатоши, мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус! — Успокойся, Гарри, — дрогнувшим голосом сказал Драко. — Ты не в себе. — Да хорооош, — запротестовал Поттер. — Если ты можешь полюбить только что-то идеальное, то ты просто не умеешь любить, малыш. — Послушай, Гарри... — начал Рон, делая к нему шаг. — Слышал уже, хочешь наизусть расскажу? — оборвал его Поттер. — "Мне чудовищно скучно жить свою жизнь, я хочу жить твою, но тебя учить — не жить", да? — Рон опустил взгляд, и Гарри снова повернулся к Сатоши. — Так вот, один мне спину ножами украшает, прекрасно зная, что я ему доверяю, другой машет в рожу веером, третий просто угорает с меня, с первого ряда глядя на мои изъебы, как на цирк... — Если третий — это я, то это не так, я тебя уверяю. За его спиной возник Северус Снейп, к которому никто не был готов, но ментальных сил удивляться повороту уже не оставалось, так что заложники ситуации смотрели на него, как на спасательный круг, а герой ситуации, как на белочку. — Комбо, блять, — в восторге объявил Гарри, отбрасывая кончившуюся сигарету. — Вся прикентовка в сборе, такое случается раз в двести пятьдесят лет... - Прости, Гарри, пропустил начало речи, но уловил общий фон, - спокойно сказал Северус. - Предлагаю отпустить заложников, и спокойно поговорить в моем кабинете. От терпеливого тона и почти нежности, сквозящей в словах Сатоши окончательно уверился в том, что Поттер психически болен, и он попал в эпицентр рецидива, Рон преисполнился к Снейпу уважением и благодарностью, а Драко вспомнил о том, как Северус уговаривал его в детстве выпить невкусное зелье от простуды. — Нет уж, Сев, давай насладимся ситуацией, — покачал головой Гарри с улыбкой. — Любовный квадрат, в котором все углы тупые! Мозгов на все деньги! — Северус, сделай что-нибудь, — негромко попросил Драко, всё ещё прижатый боком к Поттеру. — Это всё охуенно интересно, — сменил тон Гарри, оглядывая всех по очереди. — Но правда режет глаза: все ваши слова — это воздух один. Ясен красен, и я не подарок и намутил всё это сам, но вы же меня просто уничтожили, блять! Вы думаете, здесь всё я решаю, да? Да я нихрена не понимаю, что с вами всеми делать! Я к вам прирос, блять, ко всем троим, пока думал, что охуенно владею ситуацией и всех в рот ебал. Ебал, конечно, что ж тут... — он усмехнулся, подняв лицо к потолку и посмотрел на Драко, который с волнением смотрел на него, как на неудавшегося самоубийцу. — Но это не честно, что в этом все принимали участие, а убиться об стенку хочется только мне. Это не честно, что только я не вывожу... — его голос сорвался на истеричный надрыв и, он судорожно вдохнул, пытаясь унять эмоции. — Сомнус Сентере, — тихо прошептал Северус, погладив Гарри по голове и поймал его погрузившееся в сон тело. — Что с ним, Северус? — спросил Драко, глядя на то, как Снейп перехватывает Гарри поудобнее и устраивает его голову у себя на плече. — Нервный срыв, очевидно. — Всё так плохо? — спросил Рон, рассматривая разгладившееся лицо спящего Поттера. — Слишком много для одного человека. Если слишком долго отключать часть себя, рано или поздно случится прорыв. У него все стадии принятия смешались, а я и не досмотрел. — Всё, что сегодня произошло, это, конечно, пиздец, — глухо сказал Драко, протягивая руку, чтобы коснуться лица Гарри, жалость к которому бьет все пределы его жизни. — Но надеюсь, все понимают, что всё что мы здесь узнали о нем и друг о друге придётся хранить в тайне? — Я не понимаю, — тихо сказал Сатоши, всё ещё не отойдя от произошедшего. — Вас что, не удивляет, что вы все вместе... В смысле, это же... — Удивляет, конечно, — отозвался Рон. — Особенно то, что и профессор Снейп... состоял в отношениях с Гарри, но сейчас важно не это, — он протянул руки, — я отнесу в спальню, сэр. — Да идите вы уже, - презрительно посмотрел на них с Сатоши Драко. — Северус, давай я за ним присмотрю? Мы переночуем в Выручай-ке, я не оставлю его, ты же знаешь... — Я сам присмотрю, переночует у меня, надо дать ему зелий, — сказал Северус. — Иди отдыхать, тебе тоже непросто. — А есть идеи, как выходить из ситуации? — спросил Рон. — Нужно подумать и понять, что вы действительно чувствуете, — ответил Снейп. — Чтобы дать Гарри чёткий ответ, когда он его попросит. Они последний раз переглянулись, и разошлись разными коридорами, встречать рассвет после самой странной ночи откровений. Как выходит забавно: всё тайное становится явным. И каждый свою роль отыграл тут. Пока мы ставили сценки, я был жертвой, но только своей низкой самооценки.