Наполовину мой

— Я знал, что ты придешь. — Откуда? Я не знал. — Ты всегда приходишь, когда тебе плохо. Северус прошел в комнату, и Гарри, чуть нахмурившись, вошел следом, закрывая двери. Миновав гостиную и кабинет, он проследовал за хозяином в спальню, улавливая еле заметный ароматный шлейф трав и кофе. Ступив в спальню, Гарри удивленно проследил за тем, как Северус не опустился на кресло для разговора, а упал на кровать. Остановившись в проеме, он смотрел на то, как мужчина устало растер лицо ладонями, разметав волосы по покрывалу и, вытянув руки вдоль тела, замер с закрытыми глазами. Рассматривая морщинку меж сведенных бровей, Гарри вспомнил, что уже поздний вечер, вечер Северуса, в который он ворвался как к себе домой. Его, конечно же, там ждут, уже сервиз достали. — И ты знаешь, почему мне плохо? — тихо спросил Гарри, отлепившись, всё же, от порога. — Всё знаешь? — Конечно, я за тобой приглядываю, ты же мне не чужой, — вздохнул Северус, присаживаясь на постели. — Да ты и не особо скрываешься. Ты не особо скрываешься в своих пиздоплясках, выёбистый гандон, Гарри Поттер. Ты же у нас ебал всех в рот с их чувствами, улыбнёшься — все в обмороке, врываешься, когда тебе надо, а когда не надо вполне способен пройти мимо, будто так и заведено. Что ж тут услышать хотел? Что ты весь такой пиздатый и недооценённый, сжигаешь святыни, выходишь на табуированные темы, недопонятый и несчастный? Ебать, бедненький, как ты жив вообще? Один парень бросил, другого бросил сам, пришел к третьему сопли размазывать, так держать, это же все вокруг, бляди, виноваты в том, что у тебя дополнительные отсеки в совести появились, с припиской: на военное время и отсутствие альтернативы. Гарри вздохнул, с новой силой ощущая степень своей ахуевшести и, присев в кресло, продолжил смотреть на то, как Северус сбрасывает длинную широкую мантию, и превращается из профессора в человека. — И что ты об этом думаешь? — спросил Гарри и достал из ящика стола свои сигареты, когда-то оставленные здесь. — Разве это важно? — отозвался Северус, разливая свежесваренный кофе. — Тебе мало сложных разговоров в последнее время? Или закончились поводы для самоедства? — У меня, что, карт-бланш на проёбы? — По твоему поведению предельно ясно, что он тебе не нужен, — дёрнул плечом Северус, всё так же спиной к нему. — Ты зачем пришел? Исповедаться? — Ну, да, — нехотя признался Поттер. — Ты не хочешь моих объяснений того, почему так вышло? — Я с тебя ответов не требую, Гарри. Если ты хочешь, мы можем поговорить, и во всем вместе разобраться. Мужчина, наконец, повернулся к нему, и Гарри стало легче, словно от этого между ними исчезла стена. Северус прошагал к нему с двумя кружками кофе, поставил их на стол и сел в другое кресло. В белой рубашке с закатанными по локоть рукавами и брюках, зельевар закинул ногу на ногу и, улыбнувшись, придвинул парню кружку. Это почти выбило из Гарри слёзы. Он от этого мужчины даже пощечины не заслуживал по своим ощущениям, но снова одарен заботой и пониманием, словно каждый его шаг был известен этому человеку за несколько лет. Может быть, и был. — Я не знаю, что со мной творится. Мне хреново, и от того что я не знаю, как это исправить, я как-будто заживо схожу с ума. — Со сложными людьми так бывает. Ты выложился по полной, Гарри, ты хоть понимаешь сколько всего ты сделал за столь малый промежуток времени? Ты шел к своей цели, огромной, чертовски важной цели, ты перевыполнил все планы, все дедлайны выебал, ты всё сделал. Ты это помнишь? — пристально глядя на гриффиндорца, говорил Снейп. — Конечно, как забыть. — Тогда чего ты не понимаешь? Весьма продолжительное время твоя многоходовка занимала буквально всю твою жизнь, и теперь, когда цель достигнута, ты просто... потерялся. А то, что все переменные, которые ты задействовал во время своей операции остались при тебе, усугубляют тяжесть ситуации. За неимением цели для концентрации внимания, ты переключился на эти переменные, и, наконец, заметил как неправильно с гуманистической точки зрения всё, что ты смешал в один котёл, пока, не отвлекаясь на чувства, шёл к одному часу одного дня. Вот и вся полемика. — Ясно, — кивнул Гарри, рассматривая так и не зажженную сигарету в пальцах. — Ясно? — выгнул бровь Северус. — А где критика? А где "всё не так"? Что, даже "пошел нахуй, мозгоправ недоёбанный" не скажешь? Гарри вскинул на него взгляд и увидел, как тот беззвучно смеется. Почувствовав, как одновременно с тем, как растягиваются его губы в ответной улыбке, он ощутил, как накатило какое-то облегчение, от того, что ему всё объяснили тогда, когда его мозг отказал. Тот кто не осудил его за всё, а обсудил с ним, тогда когда он, в кой-то веки, был готов к осуждению. — А тебя не задевает то, что ты одна из моих переменных? — спросил Гарри, отсмеявшись. – Пацан, я вдвое старше тебя. Покажи мне то, чего я ещё не видел, и я обещаю удивиться, — хмыкнул Северус. — То есть, ты тоже всё видел и знал, и продолжал видеться со мной, прекрасно зная, что я тебя... использую? — с трудом выговорил последнее слово Поттер. — Зачем тебе это? — Ты меня отвлекаешь. У меня весьма рутинная жизнь, с нотками опасности, а тут псевдоинтеллигентный парнишка с нотками выебонов — это как минимум разбавляет серость. — Как-то это... — поморщился Гарри. — Ага, обидься сейчас же, — фыркнул Северус. — Параллель провести, или ты сам? Гарри зажмурился и поднял руку, капитулируя. Его всегда восхищала способность Северуса к разговору, то как он умел цепляться за одну мысль и зависать на ней, раскручивая до такой степени, что она теряла свой первоначальный вид. — Чего ты загнался так, Гарри? Всё это нормально, поверь, — негромко сказал Северус, глядя на то, как Поттер нервно прикуривает. — Наступает момент в жизни, когда надо начинать её контролировать. Кто ты, откуда, кто бы ни сделал тебе больно, кто бы не был предан тобой самим, кто бы ни оказался тем, кем обещал оказаться — всё это не отменяет того факта, что в ответе за то, что с тобой происходит, только ты сам. Это тяжело, я не решаю, что тебе чувствовать, я просто хочу, чтобы ты не застревал в этом состоянии распутья. Что бы ты не решил, это будет с тобой до конца жизни, но ты не будешь жалеть о том, что решил тогда, ты будешь жалеть только о том, о чём решили за тебя. — Я делаю людям больно, — откинул голову назад Гарри, выдыхая дым с полуприкрытым взглядом в потолок. — Это и их выбор. Не забывай, что за дело двоих ответственны двое, — ответил Снейп. — Себя не выкинешь и не заменишь, от всего не отмоешься, запомни это, пожалуйста. Если будешь помнить, то перестанешь лить на себя лишнюю грязь, жизнь и так сделает это с успехом. Держись, сейчас будет ещё одна жизнь. И конечно же, ваше мнение очень важно для нас, оставайтесь на связи, вам обязательно перезвонят. Гарри усмехнулся и перекатил голову по спинке кресла, чтобы посмотреть на Северуса, допивающего свой кофе, и закинул окурок в пустую реторту на столе. — Что теперь будет с нами? Я имею в виду тебя и меня? Всё закончилось? — А ты хочешь, чтобы всё закончилось? Если да, то обещаю сменить пароль на запирающих чарах, и хуесосить тебя на уроках как ни в чем ни бывало, у меня получится, не сомневайся. А если не хочешь, то и не закончится. С равным удовольствием мы можем продолжить эти вечера в дыму твоих сигарет со вкусом моего кофе, или же можем не разговаривать неделями, пока ты не заскочишь на огонек камина с просьбой, также, разумеется, я без колебаний могу в любое время перегнуть тебя через стол или прижать к стене, как нам обоим нравится. Ухаживать и изъебываться будешь перед своими барышнями с высокими запросами и стандартами, со мной не нужно. Всё что тебя волнует, уже происходило со мной в той или иной степени, и все эти накалы чувств я давно перерос. Если тебе что-то от меня нужно, ты можешь просто попросить, без излишних хитростей, хорошо? — Я тебя не заслуживаю, — прикрыл глаза Гарри с смущенной улыбкой. — Я знаю, цени, — фыркнул Северус. — С тебя всего ничего: живи и твори, что угодно. Лишь бы глаза горели. — Я забыл, что ты мой ученик, что тебе шестнадцать лет, и что я ненавидел твоего отца. Я смогу забыть о том, что ты вот так поломался, если ты мне об этом больше не напомнишь, ладно? — Ладно. Северус вздохнул. Всё, что знали о Гарри Поттере — пиздёж первого впечатления. Перед ним сидел красивый мальчик, умеющий убивать взрослых дядек, но не умеющий разобраться в себе. Он воплотил юношескую мечту Северуса — собрал идеального партнера, и неважно, что из нескольких, у него получилось. И теперь Северус страшно рад тому, что вошел кусочком мозаики в это изобретение, потому что не будь его там, ни светский Драко, ни домашний Рон не сумели бы вытащить Гарри из этого приступа самобичеваний. Всё, что остаётся в нежном возрасте, когда начинаешь понимать жизнь – это драматизировать и философствовать, и делать это в одиночестве опасно. — Вот, бывает видишь человека: походка ровная, Взгляд уверенный, даже завидуешь как-то... А на самом деле — внутри он мечется, с угла в угол. Место всё найти не может, и только прибивает его Туда, где есть хоть какая-то выгода, — проговорил Гарри. — А тебя, бывает в жизни, так швыряет по разные стороны: То в гору, то в яму, то вообще, нахрен, назад отбросит. Со стороны всем кажется — вот бедолага, А в душе-то у тебя всё на месте, и путь твой ровнее ровного, — продолжил Северус. — Прямо за мечтой, провожать не стоит. С выводами тормози, не нуждаюсь в жалости. Путает порой, то деньги то любовь — Но над этой пропастью только и успеваю тормозить, — закончили они вместе, глядя на огонь в камине. Затормозили и ушли в новый поворот. И мотор ревёт.