Наполовину мой

В потухающем свете заката, льющемся из ненастоящих окон, еле тлеющий голос Драко и косточка его запястья под головой, к которой прижиматься щекой даже как-то стыдно. В сотый раз всё простил, развлекается с чужими непослушными волосами, распустив лохматый хвостик, рассказывая какую-то ерунду с посиделок у Слизнорта, которая, по его мнению, должна усыплять. Тонкие окольцованные пальцы, пробежались по линии челюсти Гарри, он обхватил их ладонями и поцеловал. Драко удивленно замолчал, разглядывая его. — Гарри, спи. — Я не буду. — Хочешь, схожу к Северусу за зельем? — Не хочу зелье, хочу, чтобы ты остался. Драко вздохнул и сполз пониже, убирая руку из-под головы Гарри. Обхватив его поперек груди, слизеринец прижался к нему с боку и закинул ногу на его ноги. Гарри поправил одеяло и поцеловал его в лоб, чувствуя, как Драко дышит ему в шею. — Я так обидел тебя, — вздохнул Гарри. — А ты снова меня не бросил. Почему? — А почему ты своего Рона не бросил? — Потому что меня к нему тянет, — подумав, сказал Гарри. — Это так странно, — отозвался Драко, поднимая к нему голову. — И мучительно. Мы все страдаем от того, что ты не можешь принять решение, а ты не можешь принять решение от того, что боишься ошибиться. — Вы тоже можете принять решение, — качнул головой Гарри. — Ты можешь уйти в любой момент. Любой из вас. — Никто из нас не уйдёт, — усмехнулся Драко. — Слишком много всего намешано, чтобы отступить. Даже Уизел не отступит, а ведь у него есть его когтевранец. — Почему ты так думаешь? Он сказал, что любит его. — Не строй из себя наивного, ты не мог в это поверить, — лукаво сказал Драко. — Этот парнишка, Танака, конечно, милый, и мог бы стать самым большим везением в жизни рыжего, не будь в ней тебя, но даже я вижу, как Уизел смотрит на тебя и как на него. — И как же он на меня смотрит? — поинтересовался Гарри с закрытыми глазами. — Как на шоколадный торт. Он хочет тебя куда больше, чем ты его, но понимает, что как только он побежит к тебе, сжигая за собой все мосты, сразу же станет тебе не нужен, такой уж ты человек. Не знаю, что тебе в нём нравится, но то, что он неплохой тактик, меня в нем удивило. С тех пор, как мы друг о друге узнали, это начинает напоминать схватку за приз, потому что помимо того, что все мы в тебя влюблены, в дело вступает ещё и азарт соперничества, и жажда выиграть. Роковые обстоятельства заставили тебя собрать гарем, и теперь мы грызёмся за место первой жены. Гарри засмеялся. Провел рукой по волосам, спустился к затылку, а другой — к колену. — Знаешь, было бы проще, если бы я знал, что нам не суждено, — снова заговорил Драко, так же тихо, как и весь вечер до этого. — Но я чувствую, что это не просто так... — Что мы пара, созданная на небесах? — усмехнулся Поттер. — Хватит ржать, я серьёзно. Для того, у кого гордость прописана в генетическом коде, я слишком с тобой подзадержался, не находишь? — И я это ценю. Не хочу оставаться в замке на Рождество, поедешь со мной к магглам? — спросил его Гарри. — К твоей семье? — распахнул глаза Малфой. — Не лучшая идея, — ухмыльнулся Поттер, представив Драко в доме Дурслей. — Я имел в виду маггловскую половину Лондона. Снимем дом, встретим Рождество вдвоём, как тебе? — Согласен, — тихо ответил Драко, не переставая водить пальцем по ключицам Поттера, скрытым свитшотом. Они закрыли глаза, переплетясь в своем теплом коконе, но тут в комнате материализовался Патронус-олень и заговорил глубоким голосом: — Драко, мне сказали, Гарри нет в спальне. Он не с тобой? Драко призвал свою палочку со вздохом. — Он со мной, Северус, мы ночуем в Выручай-Комнате, не волнуйся. Прикрой нас, пожалуйста. Отправив павлина, он откинул палочку, и повалился обратно на Поттера. — У Северуса Патронус-олень? — спросил Гарри. — У него всю жизнь такой, — сонно отозвался Драко. — Не знаю подробностей, но у них была какая-то история с однокурсником — это его анимагическая форма. Вроде как он спас крестного в школьные годы от смерти, они тайно встречались, потом расстались, из-за того, что Северус вступил в Пожиратели. Он не любит об этом говорить, но я так понял, тот парень давно мертв, — сказал он и зевнул на груди Гарри. — Благородный видать парень был, — задумчиво сказал Гарри. — Какой? У тебя ещё какой-то парень есть? — еле слышно спросил полуспящий Драко, завозившись. — Нет у меня никого, спи. Обняв Малфоя покрепче, Гарри вспомнил о том, как Северус сказал ему, что обратил на него внимание в начале года, когда он перестал напоминать ему его мать, и стал больше похож на отца. Судя по воспоминаниям, подсмотренным об отце, гордиться тут нечем, но видимо, дело вкуса. Разгадка загадочного Северуса Снейпа была не из простых, но сюжет слишком заезжен, чтобы подумать на него. Надо же, как в дебильном сериале, где жених и невеста оказываются разлучёнными в младенчестве братом и сестрой. Бывает же. — Гарри? — Почему не спишь? — нахмурился Поттер. — Ты же не уйдешь? Если собираешься уйти, скажи сейчас, чтобы я знал, что проснусь один. Одним предложением можно показать надлом души, когда после предательства начинаешь сомневаться даже в мелочах. Драко Малфой выдавал перед самим собой их бульварный роман за скрижали Судьбы, но сердце не обманешь второй раз, оно дважды не верит обманщикам. Гарри мог быть ласковым, мог холодным, мог быть ветром перемен или кислородным голоданием, но больше не мог быть стеной, в которой можно быть уверенным без слов. Теперь и слова не помогут. — Никуда не уйду. Спи, — пересохшими губами выдавил Гарри, сдавливая веки, чтобы не промочить стыдом и виной подушку. Ведь слёзы не снимут с него вину за то, что похожее на зависимость чувство давило их и выгоняло на паперть, меняло штиль штормом, стачивало принципы и выращивало компромиссы один на другом. Он виноват не в том, что однажды проснулся остатком себя прежнего, а в том, что дал понять другим, что он не в порядке. Заставил их идти на сделки с самими собой и даже друг другом, метался и заставлял надеяться. Виноват и признаёт, но не признаётся. Драко почувствовал на виске горячую каплю и, сгрёб сонным спазмом руки чужое сбитое дыхание с груди, отчаянно притворяясь спящим и с силой зажмурился, прикусив губу. Он никогда так никого не любил. И теперь хочет, чтобы секунды стали длиннее, и эта ночь закончилась через тысячу ночей, чтобы когда они вышли из этой Комнаты, всё живое было бы мертво, и им ничего бы не оставалось, как состариться и умереть следом вместе. Драко мысленно попросил об этом Выручай-Комнату, но она не отозвалась, чуждая к его порывам. Тогда он попросил об этом их отношения, самонадеянно и с верой в чудо, что их болезненное, дорогое, чиненное, прощённое всё выдержит. Ибо, как человек неразлучен с бедой, так и — с надеждой.