Сказка о союзе двух миров

Заклинатель бесшумно пробирался сквозь густые заросли, ведущие к широкой поляне, в темноте мелькал подол его белых плотных одеяний. Одинокая незрелая луна освещала немолодое лицо мужчины, что старался как можно незаметнее скользить вперед. Его усталые глаза, под которыми залегали темные круги, несвойственные величественному образу первого учителя Ордена Гусу Лань, упрямо смотрели во мглу. Они нетерпеливо выискивали необходимое для спасения жизни брата растение. Оно было крайне ценным и имело чудодейственный эффект, но оттого являлось крайне редким и прихотливым. Единственным ареалом его произрастания были запретные зоны Юньмэна, что являлись угодьями могущественного клана зверолюдей Юньмэн Цзян. Лань Цижэню было всё ещё стыдно за своё неподобающее поведение, но того требовали обстоятельства. О, как же хорошо, что его не видели ученики, которых он лично заставлял переписывать правила Ордена по нескольку раз за нарушение всего лишь пары из них. Сейчас же, пытаясь совершить кражу, он нарушал правила не только своего, но и правящего клана. Строжайшее правило, за несоблюдение которого многие лишались жизни. Но он не мог поступить иначе. Он не мог потерять брата. Клан не мог потерять главу. И самое главное, для чёрствого на первый взгляд сердца мужчины, — это дети, прошедшие через многие горести, которые не могли лишиться ещё и отца. Не такой участи хотел для них дядя. Но стараниями этого подлого, прогнившего насквозь от зависти Ордена Цишань Вэнь, его дорогой брат был ранен. И сейчас, пребывая многие дни в сильнейшей лихорадке, находится на грани жизни и смерти. Лань Цижэнь болезненно сжал кулаки, вспоминая белые, словно мраморные, лица своих племянников, находившихся возле отца. Он знал, что они сильные и никогда не покажут, как им страшно. Будут достойно держаться до конца. Он знал. Ведь он сам их такими воспитал. Камень стерпит всё, он будет нерушим и безэмоционален. Вот только каждый раз заглядывая в полные боли ореховые и янтарные глаза, учитель понимал, что в холодный нефрит превратилось всё... Всё, кроме сердца и души юношей. И именно поэтому, наплевав на гордость, он сейчас рисковал всем. Репутацией. Статусом. Жизнью. Он не мог этого допустить…

***

Первые лучи солнца слегка поигрывали на водной глади, отражаясь от покрытых теплой росой бархатных лепестков лотосов. Целые мириады этих прекрасных цветов усыпали пространство небольшого озера. Влажный воздух был наполнен чудным ароматом летней свежести. В высокой резной беседке, расположенной недалеко от берега, сидела супружеская пара, наслаждаясь компанией друг друга, в ещё стоявшей утренней прохладе. — Уверяю тебя, так больше продолжаться не может! Мы должны хоть что-то предпринять,— женщина нервно крутила в своих изящных длинных пальцах пиалу с вином. Чуть нахмуренные брови и складка посередине её лба показывали, насколько сильно её заботила данная проблема. — Моя Госпожа, мы не можем вмешиваться в дела подобного рода, ты ведь знаешь. Сердцу не прикажешь, — он нежно опустил свою ладонь поверх напряженных тонких фаланг, сжимавших фарфоровую посудину настолько, что ещё чуть-чуть, и она дала бы трещину. Взяв руку женщины своими ладонями, мужчина поднес её к губам и мягко поцеловал, смотря в нахмуренные ярко-пурпурные глаза и улыбаясь. От этого ласкового жеста буря на лице его супруги немного утихла, но искры, что летали в воздухе, всё ещё покалывали на влажной коже Цзян Фэнмяня. — Может, ты и прав, — Юй Цзыюань всегда смиряла свой гнев и отворачивала лицо в сторону, пряча нежный румянец, когда на неё смотрел этот любящий взгляд тёплых аметистов. Но лицо её оставалось всё таким же хмурым и слегка рассерженным. Женщина до сих пор не могла в открытую поддаваться этим милованиям. Она была грациозна, неописуемо красива и безумно свирепа в бою. Мадам Юй своим взглядом наводила ужас на все Ордена. Её боялись. Но уважали эту мудрую женщину ещё больше, чем страшились. Молва о её справедливых решениях шла рука об руку со слухами о её жестоких методах. В мире пяти кланов её воля — закон, и никто не смел воспротивиться ей. Лишь в такие моменты, наедине с любимым, она могла не боясь сбросить маску могущественной Пурпурной кобры и побыть просто счастливой женщиной, позволяя себе немного слабости, но всё так же стеснялась проявлять ласку в открытую, называя это глупыми телячьими нежностями, отчего её муж лишь мягко улыбался и старался смягчить непростой характер супруги. Он был её якорем. Её маяком. Её светом в этой жизни. Несмотря на мягкие черты лица и добросердечность, Цзян Фэнмянь тоже был очень уважаемым и почитаемым заклинателем в мире самосовершенствования. Он был Великим правителем пяти кланов и главой Ордена Юньмэн Цзян. Этот Орден был необычен своим происхождением и его адептами. Если верить древним манускриптам, то его основателем было древнее божество воды, которое спустилось в мир смертных, влюбившись в земную девушку. В наши дни население Юньмэна составляли потомки различных мифических существ, нашедших здесь свой приют ещё в древние времена. Глава клана защищал справедливость в отношении как людей, так и зверолюдей, сохраняя равновесие в этом мире. Каждому было известно, что нет в мире роскошнее товаров или яств, чем те, что продавались в Юньмэне. Клан славился своей чудодейственной медициной, самым большим количеством и разнообразием лекарственных трав, собранных в Драконьей роще, вход куда был строго воспрещен ради сохранения редкостных растений. Если люди других кланов нуждались в каком-либо растении, то они могли приобрести его официально, послав запрос. К сожалению, запросов было так много, что некоторым нуждающимся приходилось ждать не один день. Иногда это могла быть и целая неделя. — Просто я не могу смотреть, как они мучаются. Эти юные глупцы не понимают, как они выглядят со стороны, — всё ещё не успокаивалась мадам Юй. — Дорогая, наши мальчики уже выросли. Они всё понимают сами. Просто не могут ничего с этим поделать, — он грустно опустил свой взгляд на полупустую пиалу, всё ещё нежно поглаживая бархат кожи супруги. — Мелкие паршивцы, — голова женщины тоже опустилась вслед за супругом, а в её голосе уже не было раздражения. Лишь печаль от бессилия. Её длинный широкий змеиный хвост, покрытый перламутровой тёмно-пурпурной чешуей, до этого момента то и дело стучавший самым кончиком о красное дерево беседки, мягко обвился вокруг супруга. Они действительно ничем не могли помочь своим детям. Со стороны медленно всплывающего над горизонтом солнца послышался торопливый бег мягких лап адепта. Вскоре показался и он сам. — Глава, Госпожа, мы поймали вора в Драконьей роще! — запыхаясь, юноша склонился в уважительном жесте, не поднимая головы. — Надо же. Кто же настолько не страшится смерти, что проник с такими гнусными помыслами в лес, охраняемый моими лучшими учениками, да ещё и полный магических ловушек и иллюзий нагов? Хотя нет, не говори. Всё равно, наглеца ждет та же участь, что и его предшественников, — чуть ослабив хватку хвоста на талии супруга, женщина отпила немного вина из своей пиалы. Такие случаи не были редкостью. — Госпожа!.. Но ведь… Но ведь мы схватили брата главы Ордена Гусу Лань! Как же можно… Госпожа, — упав на колени, юноша прижал верхние лапы к земле и склонился в поклоне. — Лань Цижэня? — внезапно выпрямившись, она нечаянно сдавила хвостом талию подавившегося от неожиданности супруга, но, быстро заметив это, тут же отползла от него. Фарфоровая чашка укатилась куда-то в сторону, а затем послышался звук бьющейся об мостки пиалы. Глава ордена тут же аккуратно оттолкнул носком ботинка острые осколки подальше от чешуйчатого хвоста Юй Цзыюань, чтобы, находясь в замешательстве, она не проползла по ним, а затем тоже с удивлением посмотрел на трясущегося юношу. — Д… д… да, моя Госпожа, Великий учитель Лань Цижэнь. Глава Ордена Гусу Лань умирает, а новую партию травы Цисин они бы не успели получить, поэтому он попытался прокрасться в самую гущу рощи самостоятельно, и… и… и украсть её, — его лоб почти касался мягкой травы. — Где он?! — глаза женщины засветились странным, похожим на мелькающие в темноте молнии, цветом. Зрачок вытянулся в узкую полоску, а на смуглой коже кое-где стали проступать чешуйки. — В главной зале, моя Госпожа. Его охраняют Цзиньчжу и Иньчжу. Они и послали меня к вам, — видя довольный, слегка плотоядный оскал бордовых губ, растянутых в ухмылке, юноша немного успокоился и даже отважился распрямиться. — Ох, чччертовки, отличный улов. Сссейчас же прикажи им сссобираться в дорогу и набрать побольше травы дракона. Срочно разыщите Вэй Усяня и Цзян Чэна. Мы отправляемся в Гусссу! Ссама судьба благоволит моим непутевым отпрысссскам! — пройдясь длинным раздвоенным языком по краям помады, мадам Юй многообещающе посмотрела в улыбающиеся глаза Цзян Фэнмяня. На что тот кивнул, соглашаясь.

***

Через час у ворот Пристани Лотоса их встречала уже целая процессия людей. Чуть в отдалении стояли два юноши, скрестив на груди руки. Они смотрели и не понимали, что же такого стряслось, что поднялась такая шумиха. А главное, Вэй Усянь никак не был причастен к этому событию. Юноше даже было обидно. Вот ради него никогда столько народу не собиралось, что бы он ни натворил. Хотя всякое бывало. От непонимания парень поигрывал чёрным, как вороново крыло, длинным широким хвостом, на конце которого была мягкая кисточка. Его шерсть блестела, словно шёлк. На голове у парня ходили то взад, то вперёд длинные вытянутые закруглённые уши, с высоким пушком в глубине. В одной из рук была зажата флейта, точно такая же матово-чёрная, как и шерсть её хозяина. К ней была привязана кроваво-красная кисточка, чуть свисающая с одного из краев музыкального инструмента. От природной неусидчивости юноша то и дело то крутил, то вертел, то перекидывал флейту из рук в свой хвост и обратно, пока фиолетовый чешуйчатый хвост не поймал её и не убрал парню за пояс. — Хватит мельтешить своей свистулькой, встань ровно. У меня уже в глазах рябит от этой красной побрякушки, — беззлобно прошипел рядом стоящий парень, который был чуть ниже Вэй Ина, но из-за массивного змеиного хвоста, покрытого тёмно-фиолетовыми глянцевыми чешуйками, казался даже больше пантеры-перевертыша. — Чэн-Чэн, не злись, я и сам не рад, что нам пришлось повернуть на полпути из крайних лесов. А ведь сегодня день медитации. Но ничего не попишешь. Тётушка приказала всем срочно собраться у ворот, и ведь даже не хотят рассказать, из-за чего такой переполох, — с тяжёлым вздохом сказал Вэй Усянь, не зная, куда бы ещё деть руки. В итоге он просто скрепил их в замок на шее, развел локти в стороны, облокачиваясь на вытянувшегося и опиравшегося на хвост нага. Его холодная кожа приятно освежала и дарила прохладу даже в такое обеденное жаркое время, когда солнце в самом зените. Прикрыв один глаз, юноша в чёрных одеждах пожевывал колосинку. Цзян Чэн стоял, сложив на груди руки, и слегка хмурился. А ведь сегодня был такой хороший день, чтобы насладиться издали и признаться честно, тайком, чудесной игрой на музыкальных инструментах двух юных Нефритов Ордена Гусу Лань, за которыми они с братом наблюдали уже несколько лет. Вспоминая ещё раз об этом, Ваньинь раздражённо цокнул раздвоенным языком, уже наверное в десятый раз за последние полчаса их неизвестного ожидания, и закатил глаза. Дело было в том, что границей, разделяющей охотничьи угодья Юньмена и наполненную гармонией поляну для медитаций Гусу Лань, была небольшая река с медленно текущей водой и хорошо просматриваемым берегом. Заплутавши однажды в детстве по собственной глупости, Цзян Чэн, попал на соседнюю территорию Гусу Лань и угодил в обличии змеи в ловушку. Он до сих пор помнил тепло маленьких ладоней, мягко выпутывающих его из той сети, даже несмотря на то, что, испугавшись, он вцепился клыками в кожу тыльной поверхности кисти спасителя. Сейчас ему уже за это очень стыдно и жалко, что он испортил своими маленькими ранками белоснежную нефритовую кожу. Но даже на такое кощунство ему ответили понимающим мягким взглядом и нежным поглаживанием по встопырившимся чешуйкам. Его мёрзлой змеиной коже ещё никогда не было так тепло. Воспоминания об этом привычной тоской кольнули в груди. На что он только позарился? «Хотя нет, не позарился», — мысленно одернул себя наг. Даже на это у него нет права. Видя состояние брата, Вэй Усянь мягко обвил широким пушистым хвостом чешуйчатую кожу. Он знал, о чём думает А-Чэн. Печаль у них была общая. Одна на двоих. Но что же печалиться, когда у них ещё остается возможность наблюдать за дражайшими особами с противоположного берега реки? Воспоминания о тёплом янтаре заставили его слегка замурчать, передавая эту едва заметную дрожь нагу. Переглянувшись с Ваньинем, они одновременно грустно засмеялись, понимая свою безвыходную участь. — Спасибо, — наг редко открыто выражал хорошие эмоции. Но он был благодарен за поддержку брату. Вэй Ин был немного придурком, но всегда мог поддержать и отвлечь от грустных мыслей. И откуда только в нём столько талантов? Целую ночь пить с будущим мужем сестры и уверять его, какой он павлин, недостойный его прекрасной шицзе, а потом втащить ему под утро за то, что тот с этим согласился. Да раз плюнуть! Точнее раз вмазать. Яньли тогда мягко улыбалась, не знала, радоваться ей или плакать за то, что Вэй Ин наконец-то одобрил кандидатуру её будущего мужа Цзинь Цзысюаня, как не самый худший из возможных вариантов. После чего упиться вусмерть втроём, чтобы та же А-Ли стучала в притворном гневе массивным нежно-фиолетовым хвостом, отпаивая их после великого похмелья супом из рёбрышек, приговаривая, что они решили избавить её от жениха самым жестоким для него способом — подсыпав в вино побольше перца. После чего он тут же породнился с родом рептилий и изрыгнул столб пламени, даже не будучи, как Цзян Фэнмянь, драконом. Но он молодец, с мужеством всё выпил ради любимой. Правда, после послал Усяня на три непристойных для сына великого клана буквы. Именно этой же короткой фразой, с заплетающимся шершавым языком, Вэй Ин дал своё согласие на их брак, после чего Господин теперь-уже-не-павлин, а полноправный зять, мужественно пал и уснул на полу, прямо перед хвостом своей будущей жены, зашедшей узнать, жив ли всё ещё её жених. Но увидев победный жест своего пошатывающегося на массивном хвосте брата, длинный язык которого трижды заплёлся в узел, показывающего на два бездыханных тела, поняла, что любимого успешно одобрили. Короче, знатно тогда побухали. Выиграть чемпионат кланов с закрытыми глазами. Запросто! Получить внимание всех девушек Юньмэна и женской половины всех кланов. Вообще не вопрос! Заткнуть обнаглевшего Вэнь Чао и выгнать его из Пристани в платье его пассии. Проще простого! Безнадежно влюбиться в младшего из прекраснейших Нефритов клана Гусу. И тут Вэй Ин постарался! Так ещё и с тройным усилием! «Ну что за придурок», — мягко ухмыльнулся про себя младший из героев Юньмэна, посмотрев на улыбающееся лицо своего брата. Хотя он и сам дурак не меньше. Знал же, в кого. Но сердцу не прикажешь, кого любить. Так они, облокотившись друг на друга, и стояли ещё минут двадцать, пока из главных ворот не вышли под руку Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань, которая перевоплотилась и шла на двух длинных ногах. За ними шли Цзиньчжу и Иньчжу, две личных служанки Пурпурной кобры. Они вели в конвое... Лань Цижэня? Юноша от удивления аж подавился соломинкой. Его кошачьи глаза не могут врать. Не могут же? Проморгавшись, он опять посмотрел в сторону плавно плывущих с каждым грациозным шагом белых траурных одежд. Нет, нет, это не могло быть галлюцинацией. Эти одежды, вплавленные ярким раскалённым тавром в его сердце, он бы узнал где угодно. Это точно был Великий праведный учитель Лань. Под конвоем! «Что здесь происходит?!» — чуть не закричал вслух ошарашенный парень, когда увидел точно такие же полные непонимания глаза своего шиди. — Вэй Ин, Цзян Чэн, быстро перевоплотились и без лишних разговоров следуйте за нами. Живо, я сказала! — повернув на короткий миг голову в их сторону, командным тоном приказала мадам Юй. Парни даже не успели ничего спросить, или уж тем более возразить, когда тут же начали переходить полностью в человеческую форму, под взглядом пылавшего пурпура. От этого командного тона стало не по себе даже молчавшему и замкнувшемуся в себе Лань Цижэню. Как будто это не он украл драгоценные травы, а эта парочка юнцов. Но он слишком плохо знал Мадам Юй, чтобы распознать в её голосе тонкие подбадривающие и слегка воодушевлённые ноты. Старейшина Гусу Лань до сих пор не знал о своей дальнейшей судьбе и каре за преступление. Он даже толком не успел ничего понять, как его уже вели под конвоем в сторону массивных ворот две змеи-охранницы, как он их про себя окрестил. После чего они превратились в двух юных прекрасных девушек с отличными манерами — уж он-то знал в этом толк. Значит, к нему приставили двух заклинательниц очень высокого уровня. Бежать было бесполезно, да и недостойно. Он примет положенное наказание, как и требуют правила. Так правильно. Он сам так учил. Вот только мысль о том, что его бедные мальчики увидят, как на их глазах казнят их дядю, да ещё и на виду у всего Ордена, больно и стыдно сжимала сердце мужчины. Но зато, тем или иным способом, он доставит необходимые травы, пусть даже не сам. Главное, что они помогут Цинхэн-Цзюню. Этого уже достаточно…